29
Юлия
— Так выходи.
Я подняла на него взгляд, сдвинула брови. Все еще заторможенная, попыталась осознать, что он мне предложил. Заправила прядь волос за ухо, как будто в немой попытке доказать самой себе, что оно мне не послышалось.
— Ты не серьезно, — заключила после недолгих раздумий.
— Почему? Вполне.
Его тон правда стал серьезным. Во взгляде ни намека на шутку. Нет, напротив, он изучал меня напряженно и внимательно.
С моим собственным телом вообще происходило что-то странное. Мало того, что сижу перед ним обнаженная и заторможенная, так еще внутри происходит ураган эмоций. Сначала где-то глубоко внутри меня словно раздался довольный писк, затем желудок свело от волнения и слегка затошнило. При этом стало ужасно жарко, и я почувствовала, как вспотела. Не лучший вид, чтоб показывать мужчине, тем более когда он смотрит… так.
Даня подошел к кровати, присел рядом со мной.
— Ты не думала об этом? — спросил ровно, хотя его напряжение я чувствую кожей.
Думала ли? Да как бы я посмела. В своих самых радужных мечтах я не могла себе представить, что мы с ним будем вести такой разговор. Мы ведь… не какая-нибудь стандартная пара. Которые встречаются, влюбляются, планируют свадьбу, женятся, заводят детей. Линейно, по сценарию. Правильному, привычному в обществе. Мы не такие. И история у нас не такая, и отношения.
Поэтому…
— Нет, — ответила почему-то дрожащим голосом. — А ты?
Он усмехнулся. Отвел взгляд от меня, посмотрел перед собой, задумался о чем-то ненадолго.
Затем вновь повернул голову ко мне, положил свою теплую ладонь на мое обнаженное колено, бережно коснулся кожи.
— Я был готов к браку давно, — сказал, пожав плечами. — Я по сути своей человек семейный, мне так комфортнее, чем…
Он притих, но я поняла, что он хочет сказать. И продолжила за него.
— Чем вот это вот все, — взглядом кивнула на наши тела. — Тайные любовники и свидания украдкой. Кого-то они будоражат. Но не тебя.
Милохин кивнул.
— Прости, если разочаровываю.
Я покачала головой в знак отрицания.
— Даже если бы ты захотел, у тебя не получится разочаровать меня, Даня. Потому что я прекрасно понимаю. И не по твоей же вине все происходит, а по моей.
— Я бы убрал слово “вина” из твоих мыслей и лексикона. В нем мало приятного и полезного ни для кого, тем более для молодой девушки.
Я посмотрела на него с теплом и любовью, подумав в очередной раз, что он и правда самое замечательное, что со мной случалось в жизни.
Он улыбнулся под моим взглядом. И продолжил плавить меня:
— Я не был влюблен раньше, поэтому мысли о браке меня не посещали. Теперь… Я готов тащить тебя в ЗАГС хоть сейчас, прямо так, даже если ты будешь сопротивляться.
От его трогательных слов к глазам подступили слезы, а от картинки, которую он нарисовал и я представила, с губ сорвался смешок и я хихикнула.
— Я бы не стала сопротивляться. Не тебе.
Моя ладонь легла на его ладонь и сжала ее.
Он улыбнулся. Положил вторую ладонь на мое лицо и большим пальцем стер с уголка глаза слезинку. А затем будничным тоном сказал:
— Так что? Женимся?
Я вновь засмеялась, покачав головой. Ему же вообще невозможно сказать нет.
Я сдвинула брови, вдруг вспомнив то дурацкое гадание, которое мне выпало.
Это было даже слишком легко.
Затем я вспомнила кое-что еще. Ту ночь, когда Даня приснился мне впервые. И тот совет, что он мне тогда дал.
Бунтуй. Бунтуй и бери свое.
И вдруг, вот просто так, я поняла, что знаю, что нужно делать. И что сделаю все, чтобы встретить старость с этим мужчиной, раз он и правда тоже этого хочет.
— Малыш, твое воинственное личико меня пугает. Как и твое молчание.
— Прости, — улыбнулась я.
Такое странное ощущение. Ощущение, что за спиной прорезались крылья. Через боль и дискомфорт вылезли изнутри, разорвав кожу, и расправились наконец, дав чувство мнимого контроля и позволив сделать глоток свободы.
— Я просто вдруг поняла одну простую вещь…
Он посмотрел на меня с интересом и любопытством.
— Все будет так, как я хочу.
Всю свою жизнь я была послушной, бесконфликтной девочкой, которая слушала, что ей говорили, и была благодарна за то, что ей давали. Но никогда не просила. И никогда не хотела.
Потому что все у меня итак было, и мне внушалось, что той, у кого все есть, и хотеть ничего не надо. Лишь платить за это послушанием и бесконфликтностью. Согласием с условиями, в которые тебя ставят.
А теперь я хочу, и это очень пьянящее чувство. Хотеть чего-то, и добиваться этого.
У отца не будет выбора. Если он любит меня, он согласится с тем, что мне есть сказать. А если нет… То мне уже есть восемнадцать. И я имею право решать сама, с кем мне жить, кого мне любить и за кого выходить замуж.
***
Первой, кому я позвонила, уехав от Милохина, была Лена. Я хотела сразу выговориться, но пришлось отвлечься на очередной двадцатиминутный спич о том, какие мерзкие и заносчивые у “нашего очаровательного Данюши” друзья. Я стойко выслушала все ее возмущения, и не стала задавать больше вопросов, потому что она бы отвечала, а я слишком сильно хотела сменить тему и эгоистично сместить ее фокус внимания на себя. На себя и на то, что кипело внутри.
— Я сказала ему, что хочу за него замуж, — озвучила, сама не веря, что правда выдала такое.
— Кто ж не хочет, — ответила с веселыми нотками в голосе подружка. И спросила нетерпеливо. — А он что?
— А он говорит: так выходи.
Эти его слова, с этой самой интонацией, так и отложились у меня в памяти. И, кажется, заняли там себе почетный пьедестал. Сияющий такой, подсвеченный со всех сторон. Счастливое воспоминание на всю жизнь, которое было сделано вот-вот, и все благодаря ему.
— Боже, ну что за мужчина, — умилительно проговорила Лена. По ее голосу понимаю, что улыбается она так же глупо как я, что вот-вот щеки треснут.
— Самый лучший мужчина, — подтвердила я уверенно. — И знаешь, мне показалось, что он это серьезно.
— Да конечно серьезно! — тут же горячо заверила меня Лена. — Ты иногда такой тормоз, Юля, что тебе треснуть хочется. Ты что, сама не видишь, как он смотрит на тебя? Блин, да табуреткам и партам в универе понятно, что намерения у него серьезные, для одной тебя это открытие!
— Ну все, все, не возмущайся, — прыснула и покачала головой. — Я на самом деле не об этом хотела поговорить. Точнее, не только об этом. Я хотела рассказать тебе, что почувствовала в тот момент, и чтоб ты сказала мне, что я не сумасшедшая.
По звуку, который Лена издала, я без слов поняла, что она там глаза закатила до боли по ту сторону мобильного.
— Ну давай попробуем, но я ничего не обещаю, — сказала саркастично, но я пропустила ее иронию мимо ушей, потому что мне надо выговориться, и Лена дала мне эту возможность.
Я говорила и говорила, пытаясь выразить все эмоции, что меня распирали, как внутри меня появилось это новое чувство, чувство, что я страстно чего-то хочу. И все благодаря ему. Я ведь его захотела. Тогда, в тот дождь, который привел меня в его квартиру, его постель и его объятия. Я думала, что секс поможет, и получится избавиться от наваждения, но наваждения становится все больше и больше, и теперь я страстно хочу поселиться в его квартире и никогда не покидать ее пределов. Я передала и аналогию с прорезавшимися крыльями, потому что я буквально почувствовала, как они расправились за спиной.
А Лена одним вопросом спустила меня с небес на грешную землю.
— И теперь ты боишься, что отец вырвет эти крылья с корнями и посадит на цепь?
Я замолчала на некоторое время, позволив себе погрузиться в себя, и прочувствовать этот вопрос своим телом. Раньше, услышь я такое, внутри поднялась бы волна страха и паники, ведь это и правда то, что он может сделать. Это ему по силам. Это то, что он делает со своими противниками и конкурентами. Потом еще в грязь втаптывает. Он привык оперировать так.
Но, прислушавшись к сигналам тела, я поняла, что не чувствую тревоги. Не чувствую этого страха, который всегда был внутри раньше. Он лопнул, как воздушный шарик, убрав скованность и зажимы.
— Нет, — ответила я спокойно. — Не боюсь. Потому что я ему не позволю.
В трубке вновь на долю секунды повисла пауза, а потом прозвучал такой вздох облегчения, что моему уху на долю секунды даже стало неприятно.
— Господи, Юля, я не верю тому, что слышу. Наконец-то!
Сказать, что я удивилась, не сказать ничего. То есть… Я ждала бы подобного от Леры. Ее идея отца искать мне жениха всегда коробила до психов просто, и когда я упоминала о очередном, как я это называла, “рабочем свидании”, она просто уходила из комнаты, чтоб не слушать. Лена же всегда меня молчаливо поддерживала. Молча выслушивала, когда я говорила такие вещи. Но, как оказывается, не потому, что была согласна с ними. А потому, что готова была поддержать меня даже в том, что я умом тронулась, раз позволяла с собой так.
— Долго копила это в себе?
— Я всегда на твоей стороне, и поддерживаю твои решения, даже те, что мне не нравятся, подружка, — тут же вставила ремарку, — но как же я рада слышать, что ты наконец очнулась ото сна и села за руль своей жизни, уволив водителя.
Ее аналогия понравилась мне еще больше, чем моя собственная. Ведь черт, как же она права. Я всю жизнь ехала на автопилоте, позволяя вести меня вперед, не спрашивая финальной точки, потому что мне было безразлично. Безразлично, куда едем, ведь машина, которая меня везла, была не экономом? а люкс класса. А теперь мне плевать, что это будет за машина, главное — я хочу за руль.
— Я собираюсь поехать к отцу на ужин. Поехать и рассказать ему все. Сказать, что я в серьезных отношениях, и ни на какие свидания больше ходить не собираюсь. И если ему это не нравится, то…
Я ненадолго замолчала, а потом безжалостно закончила:
— …то это его трудности. Я своего решения не изменю и он меня не заставит.
— Вот это моя девочка, — в голосе Лены я вновь почувствовала улыбку. — Я верю в тебя, Юля. У тебя все получится. И папа твой… своеобразный дядечка, но он не монстр. Я уверена, что он поймет.
Хотела бы и я быть в этом уверена, но у меня такой уверенности не было. Хотя разговор с лучшей подружкой зарядил бодрость, но чего ждать от отца я не знала, а неизвестность всегда страшит.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️