21
Юлия
Единственное, чего мне сейчас хотелось — это рыдать. Но слезы — это роскошь, которую я не могу себе позволить.
— Дочь, на тебе лица нет. Не переживай ты так из-за своего экзамена. Ты умная девочка, сдашь.
Я горько хмыкнула. Экономику? Сдам. А вот один экзамен я уже провалила. Уже, когда вынуждена была гнать с порога своего любимого мужчину как приблудшего кота. Это было ужасно. Видеть, как зол и раздражен всегда веселый и мягкий Даня — ужасно. Быть тому причиной — вдвойне ужасно.
— Сдам, — кивнула, пытаясь переключиться.
Полдня спустя экзамен по экономике, который вселял страх еще этим утром, каким-то волшебным образом оказался наименьшей из моих проблем. Пустяком, на самом деле.
Зато мужчин в моей жизни и столкновений с ними стало слишком много. Отец, Даня, его друг… А завтра еще какой-то мутный незнакомец, которому подавай молодую хозяйку.
— Пап… Я обязательно должна быть дома завтра?
Отец поднял на меня удивленный взгляд.
— Конечно, Юля. Я ведь сказал уже. Ты сама не своя из-за этих экзаменов.
Я обреченно прикрыла глаза. Ждать, что он скажет что-нибудь в духе “не хочешь — не приходи” — это не про него совсем. Увы.
— Вот я и боюсь быть плохой компанией, — ответила пространно, пытаясь скрыть свою горечь.
— Ты знаешь, что это важно для меня. И ты знаешь, что должна делать.
Отец недовольно нахмурился, затем просунул руку в карман и достал оттуда продолговатую коробочку. Я нахмурила брови, наблюдая, и ахнула, когда он ее открыл.
— Наденешь его завтра, — сказал, демонстрируя шикарнейшее колье с сапфирами, которое будет прекрасно оттенять мои глаза. — Мой подарок. Надеюсь, он приободрит тебя в сложные времена сессии и напомнит тебе о том, насколько ты ценна.
Я еще какое-то время смотрела на колье, затем подняла взгляд на отца. Дорогие подарки — это его язык любви. Сказать словами он не может, и он говорит это вещами. Невероятно дорогими вещами, ведь может себе позволить.
— Неожиданно, пап. Спасибо, — я улыбнулась, взяла колье, провела пальцами по камням.
Я все гадала, зачем он едет сюда второй раз. И совершенно не ожидала, что за этим.
Утром, на экзамене, я была в полной готовности. Таким тоном заявила, что пойду первая, что даже наши девчата-заучки побоялись со мной спорить, хотя обычно у них это место зубами не выгрызть.
Моё сердце пропустило удар, когда я увидела Милохина. Как профессионал, он держал лицо и опустил дежурную шуточку вошедшим, но я знала его лучше, чем все вошедшие, и я видела, что это напускное. У него были потухшие, уставшие и грустные глаза. И это разрывало мне грудную клетку.
Дальше все шло по регламенту. Я знаю, что лист, который он выдал нам с печатью, он должен будет приложить к документам, которые сдаются в деканат, и исписала его аккуратным почерком, излагая на бумагу свой ответ по предмету. Но нам так же полагались черновики: обычные, тетрадные листы, которые никуда не пойдут. В нескольких билетах были формулы и задачи, поэтому нам полагалось иметь что-то, где их можно будет решать. В моем билете как раз попалось, но я писала свои рассуждения сразу в “чистовик”. Черновик мне понадобился для другого.
Я написала там ровно две фразы.
Прости за вчерашнее.
И, собрав всю волю в кулак, я стиснула зубы и дописала то, что писать было страшно и больно.
Я люблю тебя.
Когда пришло время отвечать, я протянула ему оба листика, черновиком сверху. Он опустил взгляд туда. Свел брови. Пробежал взглядом по бумаге, поднял взгляд на меня, снова. Я смотрела ровно, открыто, без утайки. Мне надоело бояться, хотя я боялась безумно.
Страшно озвучивать эти слова, не имея ни малейшего понятия, услышишь ли ты их в ответ. Но я поняла, что иначе не могу.
Он вновь опустил взгляд в бумаги, беглым взглядом пробежал чистовик. Я же стала отвечать, чтоб не тянуть, ведь дамы сзади мне в спину уже просто пыхтели.
Он поднял взгляд, слушая мой ответ, изредка кивая. Затем открыл мою зачетку и поставил высший бал, не дав мне закончить даже, и не донимая вопросами. Но прежде, чем вручить мне зачетку, он отложил мой чистовик и взял в руку черновик.
— Юлия, — сказал, а у меня сердце споткнулось и пропустило удар от того, как глубоко прозвучал его голос. — Я тоже. Согласен с написанным. Блестяще изложенная мысль, кратко и по делу.
Мои глаза заблестели слегка, потому что мне показалось, что слезы выбрали самый неподходящий момент, чтоб подступить. Но не горькие, как вчера. А слезы от счастья.
Я улыбнулась, прогоняя их. Милохин профессионал и не палится, нужно брать урок у него и тоже не палиться. Но я позволила себе маленькую дерзость. Все остальные отвечающие сидели за моей спиной, далеко, разделенные партами. Моего лица не видел никто, кроме него. Поэтому я осмелилась и послала ему воздушный поцелуй, маленький и беззвучный.
И сломала его. Потому что Даня, увидев это, не смог сдержать свою очаровательную, мальчишескую улыбку, в ответ.
— Проваливайте уже, Гаврилина. И напугайте студентов за дверью, скажите, что Милохин по всем дополнительным вопросам гоняет. Будет наш с вами, — он подмигнул и улыбнулся остальным студентам в аудитории, — маленький секрет.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️