13
Данил
Дождь за окном набирал обороты. Резко стемнело, хотя еще вчера в это время было светло, тепло и можно было прогуляться домой пешком через парк. Сегодня такое счастье не светит, а моя любимая лошадка как всегда в сервисе. Ну, ничего. Никто не отменял такси. Хвала небесам, оно давно стало доступно всем, особенно любителям старых немцев, которые пока все сто в городе не попробуют, ездить не начинают.
Я собирался уже было достать телефон и заказать такси, как увидел в конце коридора знакомую фигуру. Приковал взгляд к ней и проследил из-за угла, как маньяк.
Кажется, я в него и превращусь в скором времени…
Одна, без подружек. Зашла в библиотеку.
Ноги понесли меня туда же. Зачем? Ума не приложу. Мысленно себя я оправдал тем, что по крайней мере пережду дождь. Такой была моя официальная версия.
Неофициальная, но правдивая — я просто хочу увидеть её. Пары закончились. Начались хвосты, зачеты, подготовка к защите курсовой и экзаменам — весь этот сумасшедший водоворот, в котором я понял, что этой девчонки стало критически мало в моей привычной жизни, а я уже привык смотреть на неё каждый день. Слишком привык. Привык настолько, что теперь мне этого не хватает.
Кирилл сейчас очень нелестно отозвался бы обо мне, но его здесь нет, так что…
Кроме меня, её и двух библиотекарей внутри никого не было. Возрастные женщины то и дело разговаривали, но стоило мне или Юли как-то шумно вздохнуть, как раздавалось злобное:
— Тишина в библиотеке!
Юля хихикнула, подняв взгляд на меня. Я улыбнулся шальной улыбкой в ответ. Мы перегляннулись, как два шкодника, и привлекли к себе внимание обеих женщин. Но ругать за взгляды они не могли, поэтому радалось лишь осуждающее покашливание:
— Кхе-кхе.
Гаврилина едва сдержала улыбку и уткнулась носом в книгу. Я силой заставил себя оторвать взгляд от нее и уткнуться в работу. У меня ее — конь не валялся. Гляделки с любимой студенткой — это хорошо, но хвосты сами себя не проверят.
Вопреки моим ожиданиям (ага, зачеркнуто — моей лжи себе во спасение грешной души), дождь не закончился. Напротив, он усилился, превратившись в полноценную, жесткую майскую грозу, с раскатами грома и молниями.
— Ты на машине? — спросил я у Юли, когда мы шли к выходу из университета.
Она повернула ко мне свой телефон, демонстрируя экран, на котором через приложение пыталась вызвать такси. Я хмыкнул вслух и показал ей свой телефон с этим же приложением.
Не будь мой немец в ремонте, я хотя бы мог бы ее подвести и убедиться, что она нормально добралась домой. А так…
Как мы добрались до стоянки и навеса — отдельная история. Мой зонт вывернуло и поставило на дыбы порывом ветра, и пришлось, схватившись за руки, бежать. Хорошо, что выходили из университета мы последними, в темную дождливую ночь, и кроме нас там остались лишь библиотекари и сторож.
— Кажется, ваше такси едет.
Я посмотрел в сторону подъезжающей машины, пытаясь сквозь дождь рассмотреть номер. Сверкнувшая молния осветила всю улицу и помогла мне.
Глазастая. Действительно мое.
— Садись в машину, Гаврилина. Ты же не думаешь, что я тебя здесь одну оставлю, под дождем?
Она оторвала взгляд от экрана телефона, на котором высматривала свое такси.
— Отменяй, — настаиваю. — Я тебя подвезу.
У водителя на этот счет, однако, были другие планы. Менять маршрут он отказался категорически, ни за какие доплаты сверху.
— Вы мой последний на сегодня заказ, потому что по пути. Я из-за этого дождя сам опаздываю.
Очаровательно.
— Значит, едем ко мне, — не знаю, кому сказал. Ему, себе. Может ей.
Неловко вышло. Впрочем, я уже был у неё, видимо, её черед пришел побывать у меня в гостях.
Она молчала всю дорогу. Куталась в собственных руках, слегка дрожала от холода и смотрела в окно, в котором не видно ничего из-за сильного ливня. Гремит дай боже, и молния нет на нет сверкает, освещая зарево дождя.
Мы быстро доехали до места назначения и вышли из машины. Лифт поднял нас на нужный этаж, и вот я открываю перед ней двери своей квартиры.
Зачем-то судорожно вспоминаю, насколько дома прибрано. Быстро даю себе мысленного пинка.
Иду к шкафу, достаю оттуда свой халат и большое полотенце, несу все это Юле.
— Раздевайся, вытирайся, переодевайся. Замерзла, не хватало еще, чтоб заболела.
— Будет уважительная причина пропустить экзамен по экономике.
Дурочка.
— Я с тебя все равно спрошу.
Ухожу, чтоб не смущать ее. Сам тоже не горю желанием оставаться в мокрой одежде. Мысли лишь о теплом душе.
В ванной стаскиваю пиджак, галстук и рубашку, и ловлю себя на мысли, что как джентльмен я должен ей первой уступить душ. Тут же ловлю себя на второй мысли. Мысли о том, что мне нужно выйти и предложить этой женщине принять душ в моем жилище. Все мысли об этом какие-то дурацкие и неправильные, еще и воображение подключилось некстати.
Сцепив зубы, выхожу из ванной. И слышу ее голос.
— Данил Вячеславович?
— Да, — отзываюсь, и мы сталкиваемся в коридоре.
Я только сейчас, бросив беглый взгляд в свое отражение в командоре, понимаю, что полуголый стою. А она все еще в платье.
— Почему не переоделась до сих пор? — тут же сержусь.
— Замок заело, — поясняет, и поворачивается ко мне спиной. — Самой мне его не расстегнуть.
Я понимаю, что сглотнул. Надеюсь, что негромко. Ситуация аховая.
Пальцы касаются ее платья, я беру собачку, тяну вниз и понимаю, что действительно не идет. Пытаюсь подвинуть вверх, затем медленно вниз, и вновь резкий стоп. Случайно касаюсь ее кожи большим пальцами. Ее кожа покрывается мурашками от этого прикосновения. Я же сильнее стиснул зубы, понимая абсурдность ситуации. Сильнее дернул вниз, и собачка неожиданно поддалась, расстегнув платье. Этого не ожидал ни я, ни она. Платье выскользнуло из моих рук и рухнуло к ее ногам. Она, кажется, ахнула. А я застыл как истукан, понимая, что нужно взять себя в руки, развернуться и уйти. Уйти, спасти ее и себя.
Но руки живут своей жизнью. Они зачем-то ложатся на ее плечи, и девушка вздрагивает, а я чувствую, физически, как внутри меня что-то сломалось. Словно кто-то невидимый толкнул в спину.
Подаюсь вперед, упираюсь лбом в ее макушку, и сжимаю ее плечи. Сильно, словно синяков хочу наставить, хотя такого нет и близко в мыслях.
Она молчит, а я вдыхаю аромат дождя и ее волос.
Давай же, девочка. Будь умницей. Оттолкни меня. Поставь на место, верни в чувства.
Я уповаю на неё. Но ничего из этого не происходит. Мои руки скользят по ее рукам вниз, к ее ладоням и тонким пальцам, и наши пальцы сплетаются. Молча, без лишних слов дает понять, чего хочет. И моя выдержка летит в тар-тарары так же стремительно, как недавно полетело на пол ее платье.
Я склоняюсь, отодвигаю носом ее волосы и целую шею. С ее губ срывается негромкий стон, от которого простреливает мое тело.
Я целую плечо и вжимаю ее в свое тело, кожа к коже. Мои ладони скользят от ее живота вверх, к груди, сжимают упругие полушария в кружевном белье. Чувствую, как откликается на мои прикосновения ее тело, и заглушаю свою совесть, позволяя языку тел взять верх над разумом этой ночью…
***
Пальцы сжимают ее затвердевшие соски, и я прикрываю глаза от осознания, что могу касаться ее так. Я хотел этого. Мне даже снилось это. И вот мы здесь, в моменте.
Вжимаю ее в свое напряженное тело сильнее. Пытаюсь согреть своим теплом. Ведь мне в ее близости быстро становится жарко, нестерпимо жарко. Мысли лишь о том, как скорее ее раздеть. Раздеть, увидеть, попробовать на вкус.
Она молчит, и я молчу. Слова порой излишни. Зачем, когда говорить могут тела?
Мое тело говорит о моем желании каждый раз, когда ее бедро проезжает по моему напряженному паху. Ее тело отвечает, когда я скольжу в ее трусики и понимаю, что она хочет меня так же сильно, как я ее.
Мокрая. Оказываюсь внутри и дурею.
Я не достаю руки из ее трусиков, пока не ворую ее первый оргазм. Она вцепилась в мою руку так, что останутся следы от ногтей. Ее стоны, приглушенные и частые, как музыка для моих ушей. Давай же, детка. Покажи, как умеешь расслаблять свое шикарное тело.
Она запрокидывает голову, находя опору на моем плече, и часто дышит, одновременно пытается унять дыхание. Я продолжаю гладить и дразнить, продлевая ее удовольствие. Ведь мы здесь для этого. Для удовольствия, которое можем доставить друг другу.
Ее ладонь перехватывает мое запястье, и она побуждает меня остановиться. Я не сопротивляюсь, позволяя ей частично взять бразды правления в свои руки.
Юля поворачивается лицом ко мне, и мы встречаемся взглядами. На ее щеках румянец, глаза затуманены от удовольствия. В моих глазах — азарт и чувство удовлетворения от первой победы. Я планирую победить еще как минимум несколько раз сегодня, и не намерен отступать.
Юлия
Я смотрю и, кажется, вижу всю вселенную в его глазах. Не могу поверить в происходящее. Но его пальцы в моей влаге мне точно не снятся. Это происходит.
Мои руки тянутся к его ремню, в первую секунду неуверенно расстёгивают его, но его взгляд, потемневший от желания, придает уверенности в том, что я делаю все правильно.
Расстегиваю ремень и брюки, тяну ткань вниз, и мы синхронно опускаем взгляд туда.
Я, кажется, вслух ахнула, увидев размер его желания. Толстый, возбужденный, красивый член.
— Охренеть, — сорвалось с губ совершенно неуместное.
— Я охренеть как хочу тебя, — вернул мне тут же мое ругательство, положил ладони на щеки, притянул к себе и поцеловал.
Жарко, властно, сладко… Черт, как же сладко!
С тех пор, как наши рты слились в поцелуе, все вдруг само собой как-то ускорилось. Он быстро и ловко расстегнул мой бюстгалтер, притянул к себе, заставив проехать возбужденными сосками по его горячей коже. Я положила ладони на его подтянутый живот, скользнула по косым мышцам. Сложен как боженька, и это на университетских булках и сосисках.
Остатки нашей одежды так и остались валяться в коридоре, он же подхватил меня на руки, не разрывая поцелуя, и понес в спальню. Я не рассмотрела убранства квартиры. Было совершенно не до того. Я смотрела только на него, жадно боясь оторвать взгляд и пропустить хоть одно его движение.
Его ладони были везде, моя кожа горела от прикосновений. Я рвано выдохнула, когда он опустил меня на кровать и широко раздвинул ноги, и взмолилась:
— Пожалуйста, — когда вместо того, чтоб взять, он проехал своим возбужденным достоинством по моей ноющей он болезненного желания коже. Я готова умолять.
Милохин усмехнулся, как бес, и покачал головой, продолжая свое грязное дело, дразня и заставляя почти хныкать от желания. Я готова была взорваться, прикусила губу до боли, и лишь тогда он сжалился, вошел на всю длину и замер, прикрыв глаза и привыкая, и давая мне привыкнуть к размеру.
Склонился к моим искусанным губам, поцеловал их, мой подбородок, шею, и лишь тогда стал плавно двигаться во мне. Глубоко и отточено, точно зная, как надо, чтоб женщина изнемогала от желания получить разрядку. Каждое движение его бедер приносило удовольствие, оно накапливалось, срастаясь одним жарким комом внизу живота, и я совершенно не контролировала стоны. Тянулась к нему, выгибала спину, позволяя… да все позволяя. Он целовал и покусывал мою грудь, шею, гладил губы, касался мочек ушей и волос.
Дыхание становилось тяжелее, темп быстрее, а толчки жестче, и когда мне уже казалось, что жарче некуда, он сжал мои бедра и сделал несколько финальных толчков, взрываясь во мне и доводя меня до такого оргазма, какого я ни разу за всю жизнь не испытывала.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️