11
Юлия
Если бы я знала, чем закончится эта глупая вылазка, я осталась бы дома. Уговорила бы Высоцких остаться ночевать или как минимум вызвала бы им такси, отговорила от шальной идеи с поездкой на последнем автобусе. Но я не ожидала, что в этом районе попаду в такую историю. Такую до абсурда неприятную историю, с домогательствами и попыткой ограбления.
И тем не менее вот она, классика жизни. Слабо освещенный переулок, всегда пустой, через который можно неплохо срезать. Мелькнувшая тень за спиной. Шаги. Тяжелое дыхание. И чужие, противные руки, обхватившие мои бедра без моего согласия.
— Отпустите, я буду кричать, — предупреждаю, группируясь и выгадывая, как быстро достать электрошокер из сумочки. Спасибо папе, что он параноик, и бдит о моей безопасности. Спасибо, что у меня есть чем обороняться. Только бы еще сообразить, как обороняться.
— О да, ты будешь кричать громко, малышка, — раздается у уха такой же чужой и противный, как руки, голос.
Я не успеваю даже звука издать, как раздается третий голос, от которого мое сердце удар пропустило.
— Кричи громко, Юля. Так, чтоб весь район услышал. А ты, мразь, отпусти девушку по-хорошему, иначе будет по-плохому.
Я узнала его голос сразу, с первого слова. И послушалась беспрекословно. Громко закричала, сбив с толку напавшего. Глухо ударила локтем в живот.
Взвизгнула, когда почувствовала, как он, отлетая от меня, схватился за мои волосы. И услышала глухой, сильный удар.
Оглянулась. Бандит держался за нос, а Архипов сделал шаг ко мне, и бережно, аккуратно, как к фарфоровой кукле, прикоснулся к затылку.
— Порядок? — спросил таким ровным и спокойным тоном, словно только что не ударил человека в лицо, спасая меня из его лап.
— Да, спасибо, — кивнула растерянно. И проморгала движения сзади, на которые стоило обратить внимание.
Данил отвлекся на меня, когда отвлекаться не стоило. Бандит оклемался, развернул Милохина к себе, и что есть мощи ударил в лицо.
Меня на мгновение словно парализовало. А потом как подбросило. Я почувствовала, как от злости стучит в висках, и поняла, что перестаю отдавать отчет своим действиям.
— Убери руки от него, или пришибу, — зарычала утробно, достав из сумочки электрошокер.
Я поражена сама себе. Этот предмет валялся у меня в сумочке много лет. Отец сам проверял его исправность. Но я всегда думала, что не смогу им воспользоваться, максимум напугать. Не смогу причинить вред живому человеку.
И вот мы здесь сейчас. Я вижу руку, которая сжала шею Данила. Вижу незащищенную шею обидчика. И ударить хочу прямо туда, в обнаженную кожу рядом с сонной артерией, чтоб однозначно вырубить его и причинить ему боль.
Я никогда не была агрессивной и кровожадной до этого. Никогда, до момента, как я увидела кулак, приземлившийся в красивое лицо Милохина. Теперь я узнала, что у меня есть и зубы, и когти. И если надо — разорву.
— Ты что, буйная?
— Буйная, — подтвердила я с ледяной усмешкой. — Руки убери и отойди. Убирайся по добру, по здорову, пока не позвонила куда надо. Еще раз тебя увижу или узнаю, что орудуешь на улицах…
Я нажала на электрошокер, и послышался характерный звук.
Бугай вздрогнул и отпустил его.
— Больная кобыла, — изрыгнул искренне.
— Бешеная, — подтвердила я хищно. — Беги, пока цел.
Повторять, к счастью, не пришлось. Он послушно развернулся и дал деру от нас, не оглядываясь.
Я же мгновенно оказалась рядом с Милохиным.
— Ваш глаз, — выдохнула раздосадовано, и сдуру коснулась места удара.
Он поморщился от боли и аккуратно отнял мою руку от своего лица.
— Тише. Давай обойдемся одним синяком. И искрить тут не надо, а то сейчас как жахнет разряд, и мое сердце не выдержит.
Я замерла как вкопанная, растерянно хлопая ресницами. Он что… Он тоже чувствует это? Химию, электричество между нами?
Его рука тем временем касается моей и аккуратно достает из сжатых пальцев электрошокер.
Вот я дура! Он об этом. Об этом, а не о том, что ты там себе нафантазировала, Юлия!
Боже, включи голову.
— Простите, Данил Вячеславович, — дав себе мысленного пинка, беру себя в руки. — К лицу холод нужно приложить. Или синяк будет некрасивый.
— В такую погоду с этим проблемы, — хмыкнул Милохин, как будто не задумываясь, что ему с разбитым лицом еще пары вести.
Я недолго мнусь прежде, чем предложить. Но все же мне требуется достать немного храбрости из резервуара, чтоб свое предложение озвучить.
— Я живу недалеко. Пойдем ко мне? Приложим холод, мазь от ушибов поищу. В детстве я часто ударялась, у мамы была наготове одна довольно действенная.
Он, к моему удивлению, не пререкается и не спорит. Покорно кивает и позволяет провести себя ко мне. А я настолько поражена всеми событиями, что действую как робот и прихожу в себя уже когда он сидит на моей кухне, а я заворачиваю замороженное филе кальмара в полотенце, чтоб он приложил холод к глазу.
— Спасибо, — усмехается, когда я протягиваю ему его. Прижимает к лицу и морщится недовольно.
— Больно? — спрашиваю сочувственно.
— Нет. Неприятно холодно, — отвечает, попытавшись выдавить из себя улыбку.
Я зеркалю его улыбку.
— Может хотите выпить? Вода, сок… что-то покрепче?
Последнее спрашиваю неуверенно, но у него такой вид, что мне хочется сделать хоть что-то, чтоб он расслабился.
— Воды, если можно. Покрепче не употребляю, и не советую. Хотя, — хмыкает вдруг, — кто я такой, чтоб раздавать непрошенные советы.
— Ну почему же, — сказала, и тут же смутилась произнесенному. Поэтому, чтоб сменить тему, тут же протараторила. — Я сама не употребляю. Привычка. Я почти всегда за рулем. Думаю, — я вдруг тоже усмехнулась, — отец именно по этой причине так рано подарил мне машину. Чтоб лишить соблазна пристраститься к алкоголю на студенческих вечеринках.
— Такую машину я бы тоже на сахарные коктейли не променял, — усмехается он и вновь морщится от боли.
Я делаю шаг к нему, убираю его руку с кальмаром от лица.
— Покажите…
Мне кажется, он застыл и перестал дышать, когда я подошла. Сверлит взглядом молча, напряженно, а по лицу совершенно ничего невозможно прочитать. И в то время, как он пристально смотрит в мои глаза, я смотреть в его глаза стесняюсь.
— Некрасиво затекло. Надеюсь, мазь хоть немного спасет положение.
Я обернулась, взяла тюбик со стола, выдавила с горошину на подушечку пальцев и растерла, согревая своей кожей. Мазь с охлаждающим эффектом, я чувствую, как холодно стало в пальцы.
— Будет неприятно, — предупреждаю его сразу, и касаюсь его кожи пальцем.
Ощущения такие странные. Его горячая кожа пульсирует под моими пальцами, мои пальцы тоже горят, ладошки потеют от волнения, но ледяная преграда из мази между нами охлаждает.
Милохин сидит, как каменное изваяние, позволяя мне нанести мазь на его кожу. Не сопровождает мои действия никакими комментариями, молча и терпеливо ждет, пока я закончу.
Его лицо совершенно беспристрастно и нечитаемо. И лишь горячая кожа выдает, что передо мной не ледяная статуя.
— Спасибо, — сказал, прочистив горло, когда я закончила и закручивала тюбик с мазью.
— Не за что, — ответила так же негромко.
Сделала несколько шагов назад, чтоб налить нам обоим воды. Ему потому что он просил, себе потому что в горле дико пересохло.
— Если что, я не следил, — вдруг раздается в тишине кухни, и я удивленно оглядываюсь и смотрю на его кривую ухмылку.
— В смысле? — уточняю. Мне стыдно, что туплю, но ничего поделать не могу. Его присутствие делает меня заторможенной.
— Гм, — хмыкнул он вдруг весело и потер бровь. — Тебя не смутило, что я оказался почти ночью в нужном месте в нужное время?
— Нет, — ответила я растерянно. — Я… была рада, что вы оказались там. В нужное время.
Данил кивнул, видимо, понимая мои эмоции.
— Я тоже рад, что звезды сошлись. И тем не менее считаю нужным донести, что это произошло случайно. Я увидел вас на остановке, на которую сам шел. Мой приятель живет по близости, я гостил у него. И когда девушки сели в автобус и уехали, а ты вместо того, чтоб пойти по освещенной улице, свернула в переулок, я почувствовал необходимость проследить за тем, чтоб этот глупый шаг не принес ненужных последствий.
— Спасибо, — просто сказала я в ответ на его рассказ.
Сказать что-то другое не нашлась. Потому что благодаря его не безразличию я стою целая на своей кухне. А вот ему досталось, из-за меня.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️