Глава 4
Стоило нам спуститься, как вокруг собралось человек десять. Кого-то я знала по универу, кого-то видела впервые, но понятно, что все тут друзья-приятели и их привлек мой эпичный проезд и кувыркание с Эльзой. Даже сноубордический Боб Марли, встреченный мной еще на подходе к склону, оказался здесь.
— Лыжница! — закатил он глаза при виде меня.
— Это что, ругательство какое-то? — спросила я у Саши.
— Честно говоря, очень грязное и унизительное, — отреагировал он с улыбкой. — Но ты сама виновата, кто ж вот так на людях лыжи напяливает.
— Эммм... большинство катающихся?
— Вот-вот. Постыдились бы.
— А если я презрительно скажу «сноубордист», это будет считаться ругательством?
— Скорее комплиментом. Скажешь?
— Лыжи вернешь?
— Телефончик мой кто-нибудь вернет? — вклинился Тим. Игра в снежки не прошла для него бесследно: в отличие от остальных, он катался не в костюме, а в джинсах и толстовке. Даже без шапки. Одежда промокла насквозь, а вместо облака черных кудрей на голове красовались застывшие сосульки.
— Даже не думай! — пригрозила Эльза.
— Что тут происходит, Тим? Лыжница украла твой телефон? — поинтересовался Боб Марли. Его шапка с торчащими из нее синими дредами выглядела так же комично, как и попытки сразу во всем разобраться.
— Точно. Она сбила Саню, потом Эльзу и лишила меня телефона. А выглядит безобидно, правда? — на меня уставилось сразу несколько пар глаз.
Это уже слишком. Я достала телефон и протянула его Тиму:
— Держи. Не стоило брать.
— Эй, какого черта?! — возмутилась Эльза.
— Если ты так хотела удалить видео, могла прийти мне на помощь, а не играть в снежки. Мне показалось, что не особо ты к этому стремилась, так что без обид. И еще раз прости, что сбила тебя.
— А лыжница зубастая, говорил же, — довольный Тим забрал телефон и помахал им перед злобной Эльзой. — И, в порядке информации: фройляйн Коварина искренне хотела помочь, но я ее отговорил.
— И как же, интересно?
— Да легко! Санечке нашему только повод дай за девчонкой побегать. Вон как за тобой припустил! Было бы грубо лишать его удовольствия.
— Не слушай его, это он так не смешно стебется, — пояснил Саша, протягивая мои лыжи. — Точнее, можешь слушать примерно одно слово из пятидесяти, так проще. Оля так и поступает.
Говорил он о блондинке, об Эльзе то есть. Значит, ее настоящее имя Оля? Просто Оля?! Имя с ней вообще не сочеталось. Потому что она вылитая... Эльза! Фройляйн Эльза. Признаю, это забавно.
— Твое лицо кажется знакомым, — узнал меня и Тимур. — Мы где-то встречались?
— Определенно.
— Сейчас, одну минуту... крутится что-то на уме.
— Где-где? — хмыкнула Эльза.
— Ей нравится считать меня тупым, такая у нас ролевая игра. Одна из многих, — поведал Тим заговорщицким шепотом. Все дружно загоготали.
Сбитый мной Саша Морозов решил покончить с балаганом:
— Ребят, это же наш университетский фотограф... — и у него вышла заминка. Он вспомнил девчонку с камерой, но имени моего знать не мог. Улыбнулся виновато, глядя на меня.
— Аня, — помогла я. — Меня зовут Аня. И да, я фотографирую.
— Аня. Я знал.
— Конечно-конечно, — засмеялась я.
— А вот я не знал, врать не люблю, но приятно познакомиться, Аня. Снова, — Тимур протянул мне руку, красную от мороза. Он еще и без перчаток катался! Чудик, сегодня же так холодно. Удивлюсь, если его пальцы останутся на месте.
— Итак, Аня... — продолжил он, — мы сейчас собираемся в бар. Ненадолго, это маленькая традиция – скооперироваться, прогреться. Сегодня для меня это особенно актуально, — Тимур указал на одежду, покрытую коркой льда.
— Да, и мне уже пора возвращаться.
— Так ты тут с друзьями? Они не катаются?
— И не говори, что они тоже лыжники! — подал голос Боб... лыжефоб! А уж глаза как закатил – актер, да и только.
— Они не катаются, я одна была.
— Вот и отлично! — Обрадовался Тимур. — Значит, тебя никто не хватится и полчаса у тебя есть. Погнали с нами, я настаиваю! За то, что ты свалила одну злобную фройляйн, я задолжал тебе годовую поставку бесплатных коктейлей в любое время дня и ночи. И у тебя осталось несколько часов, год-то заканчивается.
— Щедрое предложение, — не могла не оценить я.
— И с меня тоже коктейль! — Включился в уговоры Саша. — За ту подножку.
— Она была случайной.
— Случайность – это еще не повод уходить от ответственности. Я так несколько раз едва не женился, но пронесло... — Тим тряхнул сосульками на голове, якобы отгоняя воспоминания, и весело хлопнул замороженными ладонями: — Ну что, погнали в бар?
Планов у меня никаких. Совершенно. Точнее, я собиралась вернуться в номер, принять душ, погрустить, посмотреть сериал и лечь спать, быть может, даже не дожидаясь Нового Года. А если вдруг бессонница нападет, можно выйти и заснять фейерверки, уверена, после полуночи их будет немало. Больше я ничего придумать для себя не смогла. Или не захотела – с моим унылым настроением фантазия отказала.
А тут... потом точно будет что вспомнить. Все-таки компания легендарная, один болтун Тимур Киселев чего стоит. О нем постоянно судачили: избалованный золотой мальчик, в универ захаживал только по праздникам, всегда балансировал на грани отчисления и попадал в неприятности с завидным постоянством. Случай типичный, но это не делало его менее интересным. Все с любопытством следили за его жизнью, с жадностью вызнавая новые подробности.
Да и Аллка не простит, если я откажусь.
Весной подруга после выпитой бутылки шампанского призналась, что тайно влюблена в Тима. Как в образ. Конечно, у нее есть Ник и она бы ни за что... но. То самое «но» загадочно повисло в воздухе. Алла как бы намекнула: Ник – реальность, а Тим – мечта, на которую приятно смотреть и о которой хочется фантазировать. Вроде актера или известного певца. Далекий, яркий и необычный, и так хочется хоть на время стать частью его жизни. Справедливости ради, рассуждала так не одна Аллка, желающих приблизиться к Киселеву было хоть отбавляй.
В тот весенний вечер я тоже пила шампанское. И тоже наплела Алле лишнего. Такой забавной и дурацкой получилась наша встреча! Неужели после моего расставания с Киром это не повторится? И я не смогу рассказать подруге, как кувырком слетела с горы, но неожиданно получила приглашение в бар, да еще и от ее тайно обожаемого Тимура!
И опять поднятое настроение сменилось унынием. Почему расставание обязательно должно закончиться разделом всего, вместе нажитого? Почему друзей нельзя оставить обеим сторонам? Они же не вещи, в конце концов.
— Так что насчет бара, лыжница? Вы, конечно, любите потупить, но кто ж знал, что настолько? Мы тут все замёрзнем нафиг, пока ты думаешь! — Ох уж этот разноцветный Боб Марли!
— Так беги занимать очередь, сноубордист! — я постаралась скопировать его странную манеру вкладывать в обычное слово подобие оскорбления. И обратилась уже к Тимуру: — Мне только надо сдать лыжи. Куда мне потом подойти?
— Я тебя провожу, — вызвался Саша.
Мне оставалось только согласиться.