Глава 26
— Эй, Ира, вставай, — Акула мягко потрепала спящую девушку по плечу, — пить совсем не умеешь.
Обрамленные пушистыми ресницами глаза открылись и всмотрелись в лицо, освещенное приглушенным светом лампочки.
— Лиза? — Отравленный алкоголем организм никак не хотел воспринимать реальность трезво. Вглядевшись в насмешливые глаза, Ира вдруг улыбнулась, принимая веселую девушку за очередной сон.
— А сегодня ты без плетки?
Широкие брови поползли на лоб.
— Когда это я была с плеткой?
— Ну, в прошлый раз. Помнишь? А рога где? Оторвали за плохое поведение? — И для достоверности провела рукой по волосам, как бы проверяя отсутствие такой важной части тела.
Андрияненко рассмеялась себе в кулак.
— Да, Игоревна, представляешь. Как я теперь без рогов то? — спросила, не отрывая взгляда от карих глаз, подернутых алкогольной дымкой. Её рука всё ещё была на волосах, а потом внезапно переместилась на щеку и поскребла ногтем большого пальца острую скулу.
— Ты и без них само исчадие ада, — произнесла тихо без прошлой веселости голосе и нахмурилась, словно сама не веря в то, что ее рука исследует узкие скулы ненавистной студентки. Лиза тоже перестала улыбаться.
— Такая ужасная?
Нежная рука Игоревны колола сильнее, чем если бы её физиономией в битое стекло ткнули. Такое простое вроде бы действие, а у неё адреналин шкалит, как от езды на байке со сломанными тормозами.
— Кажется, отвратительнее тебя на свете не существует.
Говорят, "Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме". Лиза тоже помнила эту поговорку. Её давно не трогают чистосердечные признания в ненависти к своей персоне, а сейчас сама не поняла, почему за грудиной что-то больно кольнуло, как если бы осколком изнутри пырнули.
— Но иногда, — тихий голос обдал Лизу теплом и каким-то особо томительным ожиданием, объяснения которому и сама найти не смогла, — мне кажется, я думаю о тебе чаще, чем следовало бы.
Андрияненко дышать перестала.
— И что же ты думаешь? — хриплый голос прозвучал слишком тихо, но Ира ответила.
— Что терпеть тебя не могу. Твои пошлые фразочки, похабные намеки, взгляды наглые и угрозы неоправданные. То, как смотришь на меня, не тая презрения и ненависти, а я так же сильно ненавижу тебя.
Лиза начала задыхаться. Не потому что удивилась подобным признаниям, а потому что сказаны они были не на эмоциях. Это то, что она действительно чувствует по отношению к ней. Откровения, вытянутые из пьяной девушки, честнее детектора лжи. С такой силой сжала зубы, что они едва не раскрошились.
— Ненавижу за то, что еще на днях ты была прозрачным стеклом, которое ничего не стоило разбить, — Лизу словно к сиденью припечатало, не могла даже рукой пошевелить, безотрывно смотря в каштановые омуты, — а теперь единственное о чем я думаю - это то, что если приподнять отражающую пленку, то на самом деле ты не такая уж и плохая и совсем, совсем не прозрачна...
Женская рука с трепетом легла на грудь Андрияненко, а та почувствовала, как от нее тепло идет, куда-то в самую глубину. Туда, куда пробиться уже очень удавалось. Грохот шлакоблочных стен, воздвигнутых вокруг себя долгое время никому не несколько лет назад, оглушил.
— Только страшно заглянуть внутрь, — взгляд Игоревны, упавший ей сначала на губы, потом медленно переместившийся на глаза, выбивал кирпич за кирпичом.
— Почему?
— Потому что ты можешь оказаться не той, кем кажешься.
Лиза не нашла что ответить. Она и сама забыла, как это быть той, кем является на самом деле. Под грудой издевательств, лжи и предательств когда-то похоронила в себе нормального человека, и чтобы больше не проявлять слабости, вырастила новую версию себя. Апгрейд, мать его. И на старую версию возвращаться не было никакого желания. До этого дня...
— Так, ладно, Игоревна, пора домой, — резко сбросив женскую руку со своей груди, вышла из машины и помогла выбраться Ире.
Сердце колошматило в грудь, согретое ее словами и теплой ладонью, но Акула упрямо игнорировала его пульсирующий ор.
Лазутчикову нехило так шатало, поэтому пришлось обнять за талию, чтобы не поцеловалась с одной из стен. В лифте обессиленная голова стервы нагло упала на грудь Андрияненко. Она склонилась и зачем-то втянула запах русых волос, а пальцы сами пробежались по локонам. Мягкие, как расплавленный шоколад. Легко стянула на затылке, собирая в кулак. Бляяя, что ж её так кроет, а? Откуда это долбаное желание, чтобы она глаза открыла и повторила всё то, что сказала в машине, только на трезвую?
Двери лифта разъехались на этаже, кнопку с номером, которого Ире удалось ткнуть с третьего раза.
— Квартира какая? — пришлось снова потормошить спящую на ходу красавицу.
— Семьдесят пять, — сонно пробурчала Лазутчикова.
Окей, рыться в её сумке Лизе не в первой. Нащупав ключи, Акула открыла дверь и вошла в квартиру. Посветив себе телефоном, нашла выключатель.
Ира сбросила с ног кроссовки, и что-то ворча себе под нос пошла по коридору. Хоть бы башкой нигде не треснулась.
Наспех разувшись, Андрияненко пошла следом, зачем-то отмечая, что на комоде только её фотки. Значит, живет одна. Вошла в комнату и остановилась. Ира уже мирно лежала на кровати, кажется, даже не заметив, что призрачный сон следует за ней по пятам.
Лиза достала телефон и быстро напечатала сообщение Стасу.
"Ты что ей подсыпал?"
Ответ пришел через пару секунд.
"Волшебную конфетку. Круто? Делай чё хочешь, она на завтра не Вспомнит. Можешь не благодарить"
Воздух с шумом покинул легкие Андрияненко. Вот же мудак. Хотя, если подумать, у Лизы прекрасный шанс сделать так, чтобы не просто опозорить ослушавшуюся преподшу, а уничтожить ее окончательно. Стереть в порошок раз и навсегда, чтобы в следующий раз думала перед тем, как идти против устоявшихся правил. Заставить ненавидеть её еще сильнее, каждой клеточкой, молекулой, атомом. Разбить любые фантазии по поводу того, что она не та, кем кажется. Она - Елизавета Андрияненко. Та, кто никогда прежде не прощала ослушания. Которую боятся и которую уважают.
Достаточно просто раздеть её сейчас, лечь рядом и наделать херову тучу фотографий или даже снять занятный фильм для аудитории Порнхаба. Она даже не вспомнит. А в понедельник транслировать его прямо на её паре, просто подменив запись аутентичного английского фильма, который Игоревна включает для погружения в языковую среду. Это будет ядерная бомба, мега взрыв, способный разорвать её на ошметки и заставить рыдать и бежать сломя голову от стыда не просто из университета, а из города.
Просто нажми на кнопку и снимай. Лизе не привыкать прибегать к разного рода способам достижения цели. Да, порой они выходят далеко за рамки приличия и церковных заповедей, но это её жизнь. Она проживает её так, как решила сам. И сейчас легко могла бы уничтожить жизнь зарвавшейся стервы. Могла бы...
Лиза крепко сжала телефон и вонзила в крепко спящую брюнетку тяжелый взгляд. Длинные ресницы отбрасывали тень на спокойное лицо и слегка подрагивали. Она обняла подушку и казалась такой невинной и безобидной. Нежной, хрупкой, особенной..
Опустив глаза на телефон, Андрияненко засунула его в карман и, развернувшись, вышла из квартиры.
————
Порог 30 🌟 и 3 коммента
1078