Эпилог.
— И красный диплом получает лучшая студентка, настоящий герой и Человек с большой буквы — Даниэла Де Ла Торре!
Каблуки застучали по паркету. Элла грациозно поднялась по ступенькам на трибуну, где профессор Мадуро держал в руках, казалось бы, самый важный документ для каждого студента. Но Элла не чувствовала той радости, что должна была бы испытать в этот момент. В её мыслях вертелся предстоящий вечер, от которого по телу пробегали мурашки. Она приняла красный диплом из рук профессора, который гордо улыбался и аплодировал вместе с остальными посетителями церемонии. Элла не считала, что трудилась больше других — как раз наоборот. Красный диплом стал подарком судьбы... или же отца. Она слегка поклонилась и спустилась вниз, не возвращаясь на своё место. Сразу после получения диплома девушка вышла из актового зала и поспешила покинуть университет.
Мия решила не приходить на торжественное вручение и получила диплом из рук ректора. Я бы тоже так поступила, не будь ректор моим отцом. Может, этим я его порадовала.
Девушка открыла дверь и сразу же столкнулась с прохладным ветром, приятно контрастирующим с палящим солнцем. Волосы тут же прилипли к блеску для губ, и Элла раздражённо откинула их назад. Она быстро сбежала по ступенькам и наконец позволила себе улыбнуться. Амиго бежал навстречу ей, высунув язык, и девушка присела, раскинув руки. Пёс прыгнул в её объятия, и она, не удержав равновесие, упала на асфальт.
— Амиго! — рассмеялась Элла. — Я тоже рада тебя видеть. С утра успела соскучиться.
Она поднялась, отряхнулась и услышала короткий свист, после которого пёс сразу отбежал от неё. Элла подняла взгляд. В нескольких метрах стояли Рейна и её отец. Амиго покорно сел рядом с Рейной, поскольку всегда откликался только на её команды. Элла двинулась к ним; её встречали гордые и счастливые улыбки, и она не смогла не улыбнуться в ответ. Подойдя ближе, она оказалась в объятиях Рейны.
— Теперь ты официально крутая, — усмехнулась та. — Ты сделала это.
— Я не особо старалась, — призналась Элла, отстранившись, а затем обняла и отца, который заботливо поцеловал её в макушку.
— Я горжусь тобой, — тихо произнёс он, покачивая её в объятиях.
— Спасибо, пап. Ради этих слов я и не сдавалась.
— Ну что, едем домой? — спросила Рейна, поглаживая Амиго за ухом.
— Только следи за скоростью, гонщица, — пошутил отец. Рейна подмигнула и щёлкнула пальцами в дружеском жесте.
— Так точно.
***
Аэропорт снова был полон людей. Рейна и Элла крепко держались за руки, словно боялись потерять друг друга. Вокруг было шумно, и огромный поток людей двигался в разных направлениях. Девушки остановились у стены неподалёку от стенда с различной рекламой и информацией.
— О! — Рейна указала пальцем на рекламный постер. — Знакомые лица.
Элла обернулась, и улыбка тут же появилась на её лице.
На тёмно-синем постере красовалась большая надпись «SOMBRAS» с изображением двух до боли знакомых, легко различимых силуэтов в тени.
— Получим бесплатные билеты по старой дружбе? — усмехнулась Элла, глядя в восторженные глаза своей девушки.
— Вот заявятся к нам сегодня — и спросим.
— Ждёте кого‑то? — послышалось из-за спины, и Элла уловила восторг в лице Рейны.
Она обернулась, встретившись с широкой улыбкой Люси, и тут же заключила её в объятия. Ана же в первую очередь бросилась к Рейне.
— Я обещала вернуться, — засмеялась Люси, отстранившись. В её глазах блестели слёзы.
— Я очень скучала, — призналась Элла, глядя на неё так, словно не верила, что Люси действительно находится перед ней.
Почти за три года девушки нисколько не изменились — лишь немного повзрослели. Воспоминания о знакомстве и зарождении дружбы всплыли в голове Эллы. Они вызывали смешанные эмоции, словно это время было для неё как несомненно лучшим, так и худшим в жизни.
Всё‑таки я ни о чём не жалею... Почти ни о чём.
***
Дорога снова привела их в «Эль Сид». Луиза, как всегда, встретила их тёплой улыбкой, а столик у стены стал вечно забронированным, принадлежавшим лишь их компании. Но одно место за столом всегда оставалось свободным, и Элла будто наяву вспомнила день, когда они приняли это решение. Её всегда интересовало, что же было в голове Франца в тот момент...
«Не знаю, как я смирился с мыслью, что нам придётся часто покидать город. Это значило, что в это время мы не сможем посещать «Эль Сид». Конечно, это печалило больше всего. Сегодня мы собирались здесь в последний раз перед нашим большим мировым туром. Целые два месяца разъездов казались мне чем‑то невероятным и невозможным. Ну не могу я так надолго бросить наш «Эль Сид».
— Луиза, организуй так, чтобы за этим столом не сидел никто, кроме нас, — шутливо обратился я к владелице паба.
— Давно думала об этом.
Да ну нахер, серьёзно? Я даже засмеялся. Они всегда принимают мои тупейшие идеи.
— Здесь место идеально подходит для всех нас. Даже свободное остаётся, — сказала Дана, и меня в тот же момент словно осенило.
Оно не должно быть пустым. И не будет.
— Это место Джермана, — не думая ответил я.
Да, мы оставались компанией даже после его незаслуженной смерти, но я и не думал забывать его. Не приди он тогда в «Эль Сид», мы бы сдались. Я всерьёз задумывался уйти, сменить место наших выступлений, но этот преданный парень никак не уходил из моих мыслей.
«А что, если он снова придёт сюда, а нас здесь не окажется? Он разочаруется. Нельзя расстраивать самого преданного фаната».
Я забыл обо всех финансовых проблемах, что настигли нас тогда. К счастью, и этот вопрос вскоре уладился, но я всегда буду благодарить именно его за то, что мы тогда остались верны этому месту и своему делу.
Наша следующая песня будет посвящена тебе.
Спасибо, Джерри.»
Они весело болтали вчетвером, но это продлилось недолго. Совсем скоро в паб ворвались «Sombras» в своей привычной шумной, весёлой и безбашенной манере. Рейна тут же подорвалась с места, бросившись к ним.
— Это мои бунтари! — воскликнула она, пока ребята, смеясь, обнимали её.
Элла искренне улыбалась, наблюдая за ними. Когда ребята подошли к своему столу, они так же тепло поприветствовали и остальных. Они, как и остальные, совсем не изменились. Несмотря на обретённую популярность, ребята продолжали придерживаться своего стиля — и в одежде, и в музыке.
— Так, кого‑то не хватает, — покачала головой Альба, скрестив руки.
Элла взяла в руки телефон.
«Элли, извини, задержалась на работе, еду к вам», — гласило сообщение от Мии, отправленное пять минут назад.
— Скоро будет.
Спустя несколько минут Мия действительно появилась в пабе. И она была одной из немногих, кто сильно изменился за это время. Девушка уже редко выглядела такой же беззаботной, весёлой и инфантильной, как раньше. Чаще всего она придерживалась строгого образа и лишь изредка улыбалась. Даже университет Мия закончила с большим трудом. Она приняла решение работать не по специальности и ещё до получения диплома устроилась в ресторан своего отца, сначала на должность администратора, а затем и управляющей.
Элла часто думала о том, как странно сложилась их с подругой жизнь. Та, что на ночёвках заводила разговоры об учёбе и будущей карьере, обрела любовь, которую ценила выше всего. А та, что мечтала об отношениях, свиданиях и заботе, ушла с головой в карьеру. Казалось, обе были счастливы, но Элла хорошо знала свою лучшую подругу. Вероятно, в глубине души девушка всё ещё грезила о счастливых отношениях и любви, но старалась отрицать это.
Будь Джерман жив, ты бы не стала такой. Это не то, о чём ты мечтала, Мия, сколько ни отрицай.
Сильные изменения коснулись не только Мии. Первое время Элла навещала маму каждый день, теперь же — лишь раз в неделю, если приходилось. В ней уже не узнавалась прежняя Габриэла. С каждой встречей Элла всё больше видела в ней чужого человека, но боялась признать это. Некогда деловая, всегда прекрасно выглядевшая женщина с богатым словарным запасом и заслуженным уважением теперь сливалась с массой таких же осуждённых женщин с тяжёлыми судьбами. Она перестала стремиться к саморазвитию, её речь стала грубой, как и голос, изменившийся из‑за частого курения, чего прежде она себе не позволяла. После каждой встречи с ней в душе Эллы оставался неприятный осадок, и в последнее время она начала их избегать, оправдываясь занятостью и другими лживыми поводами.
За тот безумнейший месяц своей жизни, Элла чувствовала, что повзрослела на все десять лет. Тяжёлые времена сильно изменили её жизнь, но она гордилась тем, что смогла справиться с трудностями. Можно ли было назвать её жизнь счастливой? Да. Смыслом стала Рейна. Её чувства, поддержка и фирменные шутки были главной ценностью. Рейна бросила гонки и продолжила работу в пабе, который стал значительно популярнее за эти годы. Эмерико всегда был рядом и даже несколько раз вкладывал деньги в развитие «Эль Сида». И делал он это ради дочери, стараясь искупить свою вину за то, что не смог уберечь её от всех травм, пережитых с самого детства.
Самое главное — Даниэла нашла себя. «Она» — Элла, и «Другая» — Дана — стали одним целым, и теперь девушка чувствовала себя настоящей, живой, находящейся в собственном теле. Она больше не зависела от стандартов и чужих мнений, жила так, как хотела, и обрела счастье.
Ведь главное — быть собой.
With love, your SongJeemin 🧡