Синдикат: Она и Другая

Торопливые шаги гулко отражались от блеклых стен больницы. Элла и Мия бежали по коридору, пока не заметили Франца: он сидел у двери палаты, ссутулившись. Он не поднял головы, даже когда девушки остановились рядом. Только его нога нервно подрагивала, выдавая напряжение.
— Франц... Как она? — тихо спросила Элла.
— Жива. И на том спасибо, — он прикрыл глаза ладонью. — Но благодарить следует врачей, не тебя.
Девушки с облегчением выдохнули. Но Франц поднялся — и их облегчение исчезло. Его глаза были усталыми и покрасневшими, словно он плакал всю ночь.
— Это ты виновата, — он ткнул пальцем в Эллу. Она инстинктивно отступила.
— Что? — едва слышно прошептала она.
— Всё покатилось под откос, когда ты появилась и начала совать нос куда не надо, — сказал он с горечью. — Джермана убили, Рейну ведут под суд, Альба едва выжила. И всё — из‑за тебя.
— Ты не понимаешь, что говоришь, — резко бросила Мия. — Элли рисковала собой, чтобы защитить нас. Она делала всё, что могла.
Слова Франца больно врезались внутрь, будто ледяные иглы. Элла чувствовала, как вина медленно и тяжело оседает где‑то под сердцем.
— Простите... — только и прошептала она. Горячая слеза покатилась по щеке.
Мия крепко сжала её ладонь.
— Сегодня состоится суд. «Синдикат» больше не будет существовать. И кто к этому привёл? Почему ты видишь только её ошибки?
— Потому что её ошибки гораздо серьёзнее, чем заслуги, — устало ответил Франц и снова сел на место.
— От «Синдиката» мы избавились вместе, — Элла шмыгнула носом. — А ошибались только мы с Рейной.
Франц покачал головой:
— Что за парочка...
— Тебя не пускают? — спросила Мия.
— Нет. Мы не родственники. С ней сейчас Моторхэд. Он сказал, что это я во всём виноват, — Франц усмехнулся, но усмешка вышла безжизненной.
— Тебя обвинили так же несправедливо, как ты обвинил Элли, — мягко сказала Мия.
Элла потянула её за рукав.
— Пошли. Хватит выяснять, кто виноват. Нам нужно быть на суде.

***

Просторный зал казался ещё более суровым из‑за тишины, которая стояла в нём. Мягкий свет не приносил спокойствия — он лишь создавал обманчивое ощущение безопасности, которую Элла совершенно не чувствовала. Она сидела по правую сторону от массивного стола судьи, всё ещё пустующего, и время от времени бросала беспокойные взгляды на ряды для публики. Из всей компании сегодня не было только Альбы и Франца, и именно их отсутствие ощущалось особенно остро.
Чаще же её взгляд задерживался на Андресе и Заре Веласко. Одного их присутствия было достаточно, чтобы напряжение в воздухе достигло высшей точки.
Рядом с Эллой, справа, сидела Луиза — такая же свидетельница, нервно постукивающая пальцами по колену. Когда в зал вошёл ещё один человек и направился прямо к ним, Элла даже приподнялась.
— Тони? Ты... что здесь делаешь?
Он ответил ей тёплой, ободряющей улыбкой и сел слева.
— Мне есть что сказать.
Вслед за ним появились адвокаты подсудимых. Доротея мельком взглянула на Эллу, и они обменялись короткими улыбками. Волнение Доротеи было заметно, но она держалась с упорной уверенностью.
Наконец дверь открылась для подсудимых. Сердце Эллы болезненно сжалось. Рейна выглядела разбитой — в глазах не осталось ни единой искры надежды. Когда их взгляды встретились, Элла улыбнулась сквозь слёзы, и Рейна ответила ей печальной улыбкой.
Бухой и Габриэла, напротив, выглядели так, словно не чувствовали своей вины. Пару раз они перешёптывались, глядя в сторону Эллы, но каждый раз она демонстративно отворачивалась.
— Стоило оно того, блондинка? — пробормотала Луиза с холодной усмешкой, не сводя с них презрительного взгляда.
Зал мгновенно притих, когда вошёл судья — высокий, смуглый мужчина лет сорока, в круглых очках. Он подошёл к своему столу и коротко поклонился присутствующим. На столе стояли ноутбук, несколько папок, флаг Испании и табличка с именем Хуан Карлос Сантана.

***

Элла сидела, словно отрешённая. Слова судьи тянулись монотонной нитью и растворялись где‑то в пространстве зала, не достигая её сознания. Всё её внимание было приковано к Рейне: к тому, как её взгляд скользит по лицам, как напряжённо дрожат пальцы, сложенные на коленях.
Она вернулась в реальность только в момент, когда судья произнёс имя Андреса Веласко.
— Я уверен, что подсудимые несомненно виновны в убийстве моей дочери, — отчеканил он, словно произносил давно отрепетированную фразу. — Я требую, чтобы каждый из них понёс заслуженное наказание.
— Мы вас услышали, сеньор Веласко, — кивнул судья и повернулся к Доротее. — Сеньора Алькарас, вы хотите что‑то добавить?
— Да. Мы, похоже, упускаем важную деталь, — Доротея глубоко вдохнула и перевела взгляд на семью Веласко. — Все прекрасно знают, что за убийством Роситы стоит группировка «Синдикат», руководимая Маркосом Фиерро. Сеньор Веласко, какие отношения связывают вас с этим человеком?
Замешательство мелькнуло на лице Андреса, и Элла не удержалась от едва заметной улыбки.
— Я вижу этого человека впервые, — произнёс он, даже не удостоив подсудимых взглядом.
И тут тишину разрезала короткая, хриплая усмешка Бухого — достаточно громкая, чтобы её услышал каждый.
— Сеньор Фиерро? — обратился к нему судья.
— Он так уверен в нашей вине только потому, что знал об убийстве своей дочери ещё до того, как оно произошло.
По залу прошёл шёпот. Элла почувствовала, как сердце забилось быстрее в предвкушении дальнейших событий.
— Я ничего не знал, — Веласко заметно напрягся. — Мой сын может подтвердить это.
Судья кивнул Антонио, позволяя ему высказаться, и тот поднялся с места.
— Я действительно могу подтвердить то, что видел, — Тони повернулся к судье. — Маркос Фиерро был в нашем казино незадолго до убийства Роситы и о чём‑то беседовал с моим отцом.
— Хочу напомнить, — перебил его Андрес Веласко, — подсудимый здесь не я, и обвинения в мою сторону недопустимы.
— Достаточно, — сурово оборвал его слова судья. — Сеньор Фиерро, о чём вы говорили?
— Я предполагал, что Веласко смогут предложить мне ещё больше денег. Поэтому после заказа на убийство Роситы я пришёл к ним и сообщил, что они могут предотвратить это, если заплатят больше, чем заказчик.
— Так... — протянул судья с интересом.
— Андрес сказал, что не готов платить за спасение своей дочери. Он лишь хотел сделать другой заказ. Предложил мне деньги за убийство Даниэлы Де Ла Торре, но я сразу отверг это предложение. Эта девушка для нас неприкасаема.
Элла вздрогнула, услышав своё имя.
Это правда или они пытаются создать смягчающие обстоятельства для Рейны?
— Я вас услышал, — сказал судья, снова обратившись к Доротее. — Сеньора Алькарас, что вы можете сказать в защиту Рейны Фиерро?
— Девушка подверглась жестоким манипуляциям со стороны отца, — уверенно начала Доротея. — Хочу напомнить, что она не является участницей группировки и ранее не нарушала закон. Её использовали, поскольку Маркос Фиерро не мог поручить это задание никому из своих подчинённых, кроме Ребекки Де Карденас, которая, по моим данным, была убита в апреле этого года. Рейна была близка с этой девушкой, поэтому лидер группировки воспользовался этим, заставив свою дочь поверить, что Росита Веласко была замешана в смерти Ребекки и угрожала её нынешней девушке Даниэле Де Ла Торре, что частично оказалось правдой.
— Подтверждаю, — резко вмешался Бухой.
— Спасибо. Слово свидетелям, — сказал судья. — Луиза Фиерро, что можете сказать вы?
Луиза поднялась с места, не отводя взгляда от подсудимых.
— Незадолго до убийства девушки я запретила дочери брать деньги у её отца и моего бывшего супруга Маркоса Фиерро. Я признаюсь, что знала о существовании группировки «Синдикат» и о том, что он зарабатывает на убийствах. Мы владеем пабом «Эль Сид» в Тетуане. У нас были большие финансовые трудности, и Рейна искала способ достать крупную сумму, чтобы помочь мне. Тогда ей и подвернулся этот случай: её убедили, что убийством она сделает лучше для всех, — Луиза вздохнула. — Что касается двух других подозреваемых, их вину я не оспариваю. Спасибо.
— Что ж... — судья поправил очки. — Даниэла Де Ла Торре.
Он произнёс её имя так, словно она была центром всего процесса. Эллу охватила дрожь. Она ощутила на себе десятки внимательных взглядов и изо всех сил старалась не встречаться ни с одним из них. Пытаясь унять волнение, она оглядела зал, но настоящее спокойствие пришло лишь когда её взгляд наткнулся на Рейну. Девушка виновато смотрела на неё, и Элла вдруг ясно осознала: сейчас решается всё. Она поднялась, выпрямила спину и гордо вскинула голову.
— Вы невероятно смелая девушка, — тихо произнёс судья, будто признаваясь самому себе. — Благодаря вам город станет безопаснее.
Элла почувствовала тяжесть взглядов семьи Веласко. Дрожь не уходила, ноги подкашивались, а слова застряли где‑то в глубине, не желая подниматься к губам.
— Что вы можете сказать? — спросил судья.
— Всё хорошо, — едва слышно поддержала её Луиза. Элла глубоко вдохнула и снова посмотрела на Рейну.
— Рейна с самого начала помогала мне вести расследование. Она не путала меня и действительно сделала очень многое, а позже сама призналась в убийстве. Я не осуждала её за это, — Элла заметила, что весь зал внимательно слушал её, поэтому решила, что сейчас наиболее подходящий момент проявить смелость, и обернулась к семье Веласко. — Росита всегда ненавидела меня за то, что у меня была хорошая успеваемость и репутация среди преподавателей. Отчасти это происходило потому, что ректор университета — мой отец. Росита позволяла себе грубо обращаться со мной, прибегала к физическому насилию. Из‑за неё я боялась посещать пары. Я знала, что снова получу оценку выше, чем у неё, и вновь столкнусь с её агрессией. Теперь я понимаю, чем могла закончиться эта история, если бы Рейна не защитила меня. Семья Веласко связана с «Синдикатом» и пыталась заказать моё убийство, как мы уже прекрасно знаем. Рейна предотвратила это. Она ценой собственной свободы добилась того, что я сейчас нахожусь здесь рядом с вами, а не рядом со своей покойной сестрой Ребеккой Де Карденас, которую Рейна не смогла спасти.
Зал погрузился в давящее молчание.
Они меня осуждают? Я сказала лишнего?
— Спасибо, Даниэла, — прокашлялся судья. — У кого‑то есть ещё что добавить?
Элла неуверенно села на своё место. Рука Луизы тут же крепко сжала её ладонь.
— Молодец, — тихо произнесла она с лёгкой улыбкой.
Тишина в зале суда так и не нарушилась. Судья поднялся из‑за стола.
— Тогда я должен удалиться для принятия решения и вынесения приговора.
Элла скрестила пальцы в скромной мольбе.
Пусть всё закончится хорошо.

***

Элла замерла в тот миг, когда судья вернулся в зал. Его шаги прозвучали тяжело, будто отмеряя последние секунды перед тем, как чья‑то жизнь будет разделена на «до» и «после». Он остановился у стола, поднял взгляд — и в зале повисла тишина. Рука Луизы крепко сжимала ладонь девушки, почти до боли, но эта боль не давала им утонуть в страхе. Элла закрыла глаза, ожидая вынесения решения судьи.
— Маркос Фиерро, обвиняемый в создании и руководстве преступной организацией, совершавшей многочисленные убийства на протяжении более двух лет, а также в умышленном убийстве двадцатилетнего Леона Мехии и двадцатипятилетнего Диего Домингеса, приговорён к сорокалетнему лишению свободы.
Элла услышала гул удивления и подняла взгляд к подсудимым. Бухой сидел, облокотившись на колени и склонив голову.
Каково это — осознавать, что ты больше никогда не выйдешь на свободу? Судья назначил достаточно строгий приговор. Что же будет с остальными?
— Габриэла Де Ла Торре, обвиняемая в тесном сотрудничестве с преступной организацией и заказе убийства девятнадцатилетней Роситы Веласко, приговорена к пятнадцатилетнему лишению свободы.
Сердце Эллы сжалось. В этот момент ей хотелось, чтобы всё происходящее оказалось страшным сном, кошмаром, вызванным её постоянной тревогой.
Сейчас я проснусь, мама будет рядом, скажет, что это был всего лишь сон... И останется со мной.
Но нет. Это не сон. Это жестокая реальность.
Мамы больше не будет рядом. Мы не сможем проводить много времени вместе, она не увидит мой выпуск из университета и не окажется возле меня в те моменты, когда она так нужна. На свободе мы увидимся только когда мне будет уже за сорок... Мы станем чужими, отдалимся, и ничто никогда не будет таким, как прежде.
Элла долго сдерживала ком в горле, игнорируя приглушённые голоса вокруг, но всё же не удержалась и расплакалась. Она сорвалась, закрыла лицо руками и отчаянно пыталась дышать ровно. Ей повезло, что рядом была Луиза. Та прижимала девушку к себе, тихо говорила с ней и не позволяла переживаниям окончательно сломить её.
— Я буду с тобой, слышишь? — приговаривала она, осторожно укачивая Эллу в руках. — Я рядом, и ты сможешь навещать маму в любой день, когда захочешь. Она всегда будет рада тебя видеть. Это не конец, малышка.
Элла чувствовала, как дрожит тело Луизы. Казалось, она тоже плачет, но её поддержка всё равно была удивительно успокаивающей. Тем временем недоговорённый вердикт судьи продолжал висеть в воздухе. Оставалась последняя подсудимая, чья судьба была неизвестна. Элла уже боялась того момента, когда судья снова заговорит. И когда этот момент всё же наступил, она затаила дыхание, не оборачиваясь в его сторону и продолжая прижиматься к Луизе, которая стала для неё в эту минуту барьером от жестокой действительности.
— Подсудимая Рейна Фиерро... — задумчиво произнёс судья, и зал погрузился в молчание. — Ваша ситуация наиболее сложная. Вы обвиняетесь в убийстве, совершённом из корыстных побуждений, но показания свидетелей создают спорные моменты. Поэтому заседание по вашему делу будет перенесено. Всем спасибо, суд окончен.