Бар «Железный дракон»

Было уже три ночи и поток посетителей бара «Железный дракон» поубавился, наверное, это было самое лучшее время, которое Гажил очень любил – тишина и умиротворение навевали желание пофилософствовать и поговорить о чем-то действительно важном.

- Можешь идти, дальше мы с Леви сами справимся, - мужчина устало улыбнулся новому бармену. Раз нет посетителей, то незачем им втроем здесь находиться. К тому же девушка уже спит на своем любимом диванчике, заботливо укутанная пледом. Взглянув, на нее Редфокс улыбнулся, это хрупкое создание стало самым важным человеком в его жизни.

- Уверен? – зевнул Жерар, уставший за сегодняшний вечер.

- Да, иди и хорошенько выспись, завтра ждем тебя, как обычно.

Фернандес кивнул и направился в раздевалку, чтобы переодеться и отправиться домой, а Гажил вновь оглядел почти пустой зал, в котором осталось всего несколько посетителей, мирно сидящих за столиками и выпивающих.

Из всех этих людей внимание бармена привлек всего один мужчина, он пришел в бар совсем недавно и заказал себе вовсе не пиво или виски, а крепкий кофе с коньяком. С тех пор этот странный посетитель сидел за своим столиком, рассматривая фотографии, время от времени заказывая еже бодрящего напитка. Мужчине было лет сорок, но его черные волосы уже тронула седина, даже его усы и недельная щетина были с проседью. Уставший взгляд брюнета, казался пустым и безжизненным, да и весь его образ говорил о том, что еще немного, и он сломается под грузом, что давит на него. Именно ради таких клиентов, Редфокс и решил, что бар будет работать до шести утра. Когда-то и он был таким, вот только ему негде было скоротать время.

Сделав очередную чашку кофе с коньяком, Гажил направился к столику.

- Держи, - бармен поставил на столик чашку.

- Спасибо, надеюсь, вы не против, что я здесь сижу, - брюнет, так и не оторвался от созерцания старой фотографии, на которой была изображена красивая девушка с младенцем на руках.

- Почему я должен быть против? – Редфокс присел рядом с посетителем. – Мы будем открыты еще несколько часов, так что вы вполне можете задержаться, но вот что скажет ваша жена.

- Ничего, - глаза мужчины наполнились болью, когда он опустил взгляд на золотое обручальное кольцо, которое носил на пальце. – Он умерла, три года назад.

- Мне жаль.

- Мне тоже, вот только я так и не могу смириться, до сих пор ношу это кольцо... для меня не существует других женщин... только она...

Гажил молчал и хотя он осознавал, что нужно выразить соболезнования, утешить клиента не мог заставить себя сделать это. Словами здесь не поможешь, только разбередишь кровоточащую рану, что на сердце у этого человека. Иногда, нужно просто побыть рядом, выслушать и ничего не говорить, чтобы человеку стало легче.

- Когда она ушла, - спустя несколько минут продолжил мужчина, - я хотел покончить с собой... Тогда я не представлял своей жизни без нее, но я не смог... сын остановил меня. Никогда не прощу себе того, что Ромео застал меня с петлей на шее. Ты бы видел его глаза, полные непонимания и отчаяние, такого взгляда не бывает у детей. Ему было всего пять, но он все понял, он понял, что я струсил и решил бросить его... И я решил жить... жить ради моего сына, у которого во всем мире не осталось никого, кроме меня.

- Это уже в прошлом, уверен ваш сын уже позабыл об этом моменте, - Гажил понимал, что подобное навсегда оставит след на душе мальчишки, но вместе с тем, дети проще смотрят на мир и быстрее забывают все плохое, что случается в жизни.

- Да... он у меня сильный... все понимает, вот только хреновый из меня получился отец.

- Почему же?

- Я все время на работе, зарабатываю деньги, - тяжело вздохнул брюнет, снова смотря на фотографию. – А когда заваливаюсь домой, то готовлю, убираюсь и заваливаюсь спать, у меня совершенно не остается сил на него... Вот сегодня у него был футбольный матч... Я нал об этом и знал, что Ромео хочет, чтобы я пришел, как и другие родители. Вот только я не смог уйти с работы и все пропустил. А он ничего не сказал, не ругался, не плакал, не требовал что-то, просто понимающе посмотрел и все. И это больнее всего... ему всего восемь, а он уже все понимает...

- Разве это плохо? Твой сын любит тебя, - Гажил и сам не заметил, как перешел на «ты». Этот уставший мужчина нравился ему, бармену даже хотелось помочь ему, но вот, что он мог сделать? Всем нужно есть, пить, иметь крышу над головой, так что вполне понятно, что отец-одиночка работает на износ, чтобы всем обеспечить своего ребенка.

- Любит... Вот только я чувствую себя последней скотиной. Ромео сейчас спит совершенно один в пустой квартире, а сижу здесь и вспоминаю о прошлом. Быть отцом тяжело... а хорошим отцом и вовсе невыполнимо для меня.

- Так иди домой и проведи с сыном немного времени, у тебя же есть выходные?

- Есть, - кивнул брюнет, у которого было тоскливо на сердце. Он и сам не понимал, почему ушел из дома. Просто вдруг ему стало нестерпимо плохо и одиноко, мужчина не мог оставаться в доме, где каждая мелочь напоминала ему о покойной жене. Может, стоит отпустить прошлое и позволить любимой покоиться с миром? Продать дом, полный приятный, но в то же время страшных воспоминаний и начать жизнь с самого начала и перестать себя винить в том, что не смог спасти жену?

- Тогда проведи это время с сыном, забей на домашние дела и просто займитесь тем, чем обычно занимаются отец и сын. Сыграйте в мяч, сходите в лес или на рыбалку. Пусть ты не можешь все время быть рядом, но даже такой мелочи будет достаточно.

- Может ты и прав, - мрачно усмехнулся брюнет, доставая кошелек и расплачиваясь за кофе. – Спасибо за разговор... Мне нужно было с кем-то поделиться.

- А для чего еще нужен бармен? - оскалился Гажил, чувствуя, что мужчине стало немного легче. Его душевные раны все еще кровоточили, но теперь, этот уставший от жизни клиент сможет продержаться немного дольше.

- Для задушевных разговоров, - тихо рассмеялся брюнет, направляясь к выходу из бара. Завтра он непременно проведет день с сыном, не станет готовить, а закажет пиццу, да и в доме пусть будет бардак, ничего страшного не случиться, если один день, он позволит себе расслабиться.

Гажил довольно усмехнулся и направился к барной стойке, ночь еще не закончена, а значит, для него еще найдется работа.