Глава 2. Первый взгляд
Мо Ди пустил в ход все боевые приемы, усвоенные им в прошлой жизни после ухода из семьи Мо, обрушив их, насколько это было возможно, на Чжу Вэньцзэ.
Чжу Вэньцзэ, с покрасневшими от боли и бешенства глазами, злобно оскорблял Мо Ди, но это не возымело ни малейшего эффекта.
Коротко стриженый парень рядом попытался оттащить Мо Ди, но тот пнул его в голень, и с криком боли тот присел на корточки. Только услышав, что снаружи, кажется, кто-то идет, Мо Ди отпустил его и отошел на шаг в сторону.
— Мо Ди! Мо Ди, да ты смерти ищешь!!! — наконец получив возможность, избитый до красноты в глазах Чжу Вэньцзэ вскочил с пола и изо всех сил пнул Мо Ди.
— Что тут происходит? Что вы делаете? — в дверь палаты внезапно вошли врач-мужчина и медсестра. Врач поспешно оттащил Чжу Вэньцзэ.
— Что вы творите? Это же больничная палата! Если хотите разобраться, идите на улицу! И что это за доблесть — бить больного человека?
— Что вы тут устроили? Этот ребенок всего два дня как пошел на поправку, а вы его избиваете? — пожилая медсестра тоже была недовольна и смотрела на Чжу Вэньцзэ и его товарища взглядом, полным презрения.
Лицо Чжу Вэньцзэ стало пунцовым от злости, и он испытывал необъяснимое унижение. Ему хотелось тут же изувечить Мо Ди, но он понимал, что сейчас продолжать нельзя. Лишь бросив на того злобный взгляд, он процедил: — Думаешь, если будешь притворяться, никто не узнает твоего истинного лица? Вся школа прекрасно знает, кто ты такой! Вот увидишь!
Чжу Вэньцзэ грубо оттолкнул врача в дверях и выбежал из палаты. Второй парень тут же последовал за ним, бросив на прощание: — Вы только не думайте, что он хороший! Он хорошо притворяется!
Мо Ди стоял на полу босиком. Он ничего не сказал, лишь опустил голову и крепко сжал кулаки.
Врач и старшая медсестра обменялись взглядами, проигнорировав слова тех двоих. Они лишь тихо вздохнули, испытывая невольную жалость к стоящему перед ними подростку.
Когда неделю назад этого ребёнка доставили сюда, он был на волоске от смерти. Его с трудом удалось откачать. За всё время в больнице его не навестил ни один родственник, а сегодня ещё и такое приключилось... Право...
Эх.
Врач только хотел было что-то сказать, чтобы успокоить Мо Ди, как тот повернулся, вернулся в кровать и полностью зарылся под одеяло.
На кровати образовался небольшой комок под одеялом, выглядевший жалко и одиноко. Врач помолчал, затем сказал: — Мо Ди, не думай о плохом, хорошенько отдохни
Затем он осторожно закрыл дверь и ушел вместе с медсестрой. Мо Ди, завернувшись в одеяло, закрыл лицо руками. На его слегка дрожащих руках проступили синие вены. Его глаза покраснели, но это было не от печали или гнева, а от волнения.
Он изменил.
Он изменил прежний ход событий, изменил свою изначальную «судьбу». В прошлой жизни в это время Чжу Вэньцзэ силой заставлял его извиняться, его «злоба» и «лицемерие» были разоблачены, Мо Люгуй легко, словно отводя сто цзинов четырьмя лянами, давала ему пощечины, и его... клеймили тысячи людей.
(П.п. 四两 (sì liǎng): "Четыре ляна". Лян — это традиционная китайская единица веса, примерно 50 граммов. Так что "четыре ляна" — это около 200 граммов, то есть очень малый вес.
拨 (bō): "Отвести", "отклонить", "повернуть", "пошевелить".
千斤 (qiān jīn): "Тысяча цзинов". Цзинь — это традиционная китайская единица веса, примерно 500 граммов (или 0,5 кг). "Тысяча цзинов" — это около 500 килограммов, огромный вес.
Буквальный перевод: "Четырьмя лянами отвести тысячу цзинов".
Это очень известная китайская идиома, которая означает использовать небольшую силу, хитрость или стратегию, чтобы справиться с гораздо большей силой или проблемой.)
Но теперь, по крайней мере, ему удалось изменить хоть что-то. Мо Ди зарылся лицом в подушку, уголки его губ приподнялись в улыбке, но в уголках глаз таился легкий холод.
На следующий день Мо Ди встал рано утром, взяв рюкзак, отправился к врачу оформлять выписку.
Аллергическая реакция почти полностью прошла, необходимости оставаться в больнице больше не было. Но главное, у него было предчувствие, что сегодня его пятый брат, Мо Ухан, придет, чтобы устроить скандал, и ему нужно было немедленно уйти.
В конце концов, Мо Ухан был самым жестоким и импульсивным среди его пятерых «братьев». Мо Ди не забыл, как в прошлой жизни, после того как семья Мо отправила его в психиатрическую больницу, Мо Ухан, чтобы отомстить за Мо Люгуй, не только приказал сломать ему ноги, но и заставил врачей в больнице вводить ему морфин! По правде говоря, смерть от рук буйных психически больных в прошлой жизни была, пожалуй, не самым худшим его исходом.
Взгляд Мо Ди стал холодным, на губах мелькнула насмешливая улыбка. Но в следующее мгновение он снова превратился в того юного, простодушного ученика.
Врач сначала хотел уговорить Мо Ди остаться ещё на пару дней, для закрепления результата, но, видя его настойчивость, ничего не мог поделать и согласился.
— Ваша аллергия еще не полностью прошла. Когда вернетесь, не забывайте отдыхать. Эти лекарства нужно принимать вовремя в течение как минимум трех дней, понимаете?
— Понял, спасибо вам.
Мо Ди искренне и благодарно посмотрел на врача, несколько раз кивнув. Яркий белый солнечный свет, льющийся из окна, как раз окутал его, покрывая его нежное бледное лицо тонкой световой пленкой. Над его ясными глазами виднелись длинные пушистые ресницы, окрашенные солнцем, что придавало ему исключительно послушный вид.
Этот благоразумный и покладистый вид растрогал сердце старшей медсестры, и она невольно добавила:
— И еще, не ешьте некоторые «провоцирующие» продукты, такие как лук-порей, ослиное мясо и тому подобное - всего этого избегайте.
— Угу, спасибо, тётя, я запомнил, — Мо Ди улыбнулся медсестре, на его правой щеке появилась мягкая, крошечная ямочка.
— Какой послушный, — взгляд старшей медсестры стал более материнским. Затем, словно что-то вспомнив, она вдруг нахмурилась и возмущенно произнесла: — Те двое, что вчера приходили скандалить, это случайно не твои одноклассники? Когда вернешься, будь осторожен с ними. Они не навещали тебя, когда ты был в реанимации, а потом еще и больного человека избили! Это нехорошие дети!
Мо Ди больше ничего не сказал. Он кивнул и опустил голову, ожидая, пока врач выпишет рецепт.
Старшая медсестра, увидев, как ребёнок стоит, опустив голову, с чуть покрасневшими уголками глаз, в душе вздохнула, сердце её сжалось от жалости, а к тем двум невоспитанным ученикам ненависть стала ещё сильнее. Наверняка они и раньше не раз его обижали! Что за отродье! С виду как люди, а на деле — дерьмо собачье!
Уголки губ Мо Ди едва заметно дрогнули, а затем снова застыли в неподвижности. Как он и предполагал прошлой ночью, фундаментальный принцип этого мира — «все без ума от Мо Люгуй, все презирают и ненавидят Мо Ди» — на самом деле имеет ограниченный охват. Он не распространяется на всех и каждого второстепенного персонажа, и уж тем более — на тех, кто даже второстепенным не является.
И у него было предположение, или, скорее, смутное предчувствие: если он хочет изменить свою первоначальную судьбу, изменить траекторию мира из своей прошлой жизни, ему нужно не только стараться изменить ход событий, но и по возможности завоёвывать симпатию и поддержку людей вне лагеря главных героев!
В конце концов, он был один, и его силы были ничтожны. Даже если ему удастся изменить ход многих событий, что толку, если в итоге его снова насильно схватят и упрячут в психиатрическую больницу, и никто ему не поможет?!
Он никогда не считал, что в одиночку сможет противостоять всем, кто обожал Мо Люгуй. Ведь помимо семьи Мо, главные герои и второстепенные персонажи вокруг неё в основном занимали вершины китайского общества — только так они могли обеспечить Мо Люгуй статус «принцессы», которой восхищалась и которой завидовала вся страна. И если эти люди объединятся против него одного, он сомневался, что останется в живых.
Мо Ди сжал кулаки, слегка стиснув зубы.
Несмотря ни на что, в этой жизни он ни за что не позволит себе повторить прошлые ошибки, не позволит себе снова, как жалкий и смехотворный клоун, прийти к такому финалу.
Он приложит все силы, чтобы изменить ход событий, изменить траекторию мира, завоевать симпатию и поддержку всех, кто потенциально мог бы протянуть ему руку помощи — даже если для этого придётся скрывать свою истинную сущность и использовать других в своих интересах.
Лишь бы изменить свою изначальную судьбу!
***
Завершив все формальности, Мо Ди послушно поблагодарил врача и старшую медсестру, а затем покинул больницу.
Снаружи ярко светило солнце, словно все вокруг было покрыто золотой пленкой. Мо Ди, в школьной форме и с рюкзаком за спиной, шел по обочине дороги, размышляя, куда ему теперь податься.
Но прежде чем он успел что-либо решить, его зрачки почти незаметно сузились, взгляд застыл на высокой фигуре стоявшей на перекрёстке впереди.
Этот человек... Му...
Му Тяньхэн?!
Тот самый Му Тяньхэн, который ещё до его смерти в прошлой жизни вошёл в тройку самых богатых людей мира, превзойдя по состоянию, влиянию и славе даже китайского магната Цинь Гошэна?!?
Дыхание Мо Ди перехватило. Он невольно остановился, глядя на высокого, невероятно красивого мужчину в десятке метров от него, который всем своим видом излучал неописуемую ауру власти и благородства.
Что происходит? Почему Му Тяньхэн в Пекине? В это время он должен быть в США! И разве он не хромал? Почему его нога выглядит... совершенно нормально?!
Однако Му Тяньхэн не заметил взгляда Мо Ди или, возможно, он уже привык быть в центре внимания в любой ситуации и автоматически отфильтровывал направленные на него взоры. Он подошёл к чёрному майбаху, который ждал его на обочине, открыл дверь и сел внутрь.
Сидевший на пассажирском сиденье голубоглазый блондин вдруг с ухмылкой воскликнул: — Вау! — и, повернувшись к Му Тяньхэну, сказал: — Му, я до смерти тебе завидую
— Правда? — Му Тяньхэн бросил на Лай Дэси быстрый взгляд, слегка приподнял бровь и небрежно улыбнулся: — Я знаю, что ты мне немного уступаешь, но всё же должен напомнить: не завидуй. Нужно смотреть правде в глаза и признать разницу между нами. Это полезно для твоего личного роста.
(П.п. В китайском языке иностранные имена часто транслитерируются с помощью иероглифов, которые приблизительно передают звучание.
Лай Дэси (莱德斯 - Lái dé sī) — это очень распространенная и, можно сказать, стандартная фонетическая транслитерация для имени Rydes или Rides. Я оставила Лай Дэси)
— Вот чушь! — Лай Дэси фыркнул, скрипя зубами: —По-моему, все эти красотки и красавцы, которые в тебе влюбляются, просто слепы! У тебя такой ядовитый язык, а на тебя все равно набрасываются толпы поклонников?!
Му Тяньхэн улыбнулся и посмотрел на Лай Дэси:— Я знаю, что ты все еще завидуешь
Лай Дэси закатил глаза: — Ха!
Он посмотрел на своего друга детства, чьи глаза были как холодные звезды, а лицо словно высечено скульптором. Его небрежная улыбка была подобна тающему весеннему снегу, завораживая своим обаянием. От кончиков ногтей до кончиков волос от него исходила аура силы и благородства.
Лай Дэси мысленно сказал себе не злиться на этого монстра. Всегда есть кто-то лучше. Лай Дэси и сам был популярным, богатым и талантливым красавцем. Зачем сравнивать себя с этим чудовищем, которое превосходит всех по внешности, фигуре, интеллекту и способностям? Не злись, не злись.
— Мне лень с тобой спорить!
Лай Дэси фыркнул и решил еще раз взглянуть на того красивого юношу, которого он только что мельком увидел, чтобы порадовать глаз и успокоить душу.
Эх, он все равно завидовал.
Он сразу понял, что тот парень — настоящий эталон красоты среди юношей. Его талия, ноги, лицо — просто невероятны! Жаль, что он, кажется, тут же был очарован этим зверем Му Тяньхэном. Он замер на месте, уставившись на этого монстра, и даже забыл, куда шел. Небеса несправедливы!!!
Заметив, что Лай Дэси вдруг обернулся назад, Му Тяньхэн тоже небрежно бросил взгляд через плечо и как раз увидел, как очень красивый юноша поворачивается к ним спиной.
Боковой профиль юноши, словно окутанный сиянием, был слегка опущен. Высокая, изящная переносица делила свет и тень пополам. Разрез глаз напоминал штрих пейзажной туши — один мазок, протяжный и плавный, с лёгким изгибом вверх, тщательно растёртый, неописуемый и гипнотически притягательный. Даже с такого расстояния Му Тяньхэну казалось, что он видит тёмный, нефритовый блеск в глубине тех глаз, а длинные, позолоченные солнцем и оттого кажущиеся пушистыми ресницы добавляли завершающий, очаровательный штрих к этому «полотну».
— Ты зверь!— не дав Му Тяньхэну полюбоваться и пары секунд, голос Лай Дэси взорвался у него в ушах.
— Ты, зверь, прекрати пялиться!
— Зверь?
Му Тяньхэн неторопливо отвел взгляд и посмотрел на Лай Дэси: — Что, тебе можно смотреть, а мне нет?
— Мы с тобой разные. Я просто искренне восхищаюсь красотой. Не могу сказать того же о тебе
Лай Дэси не ожидал, что стоило ему отвернуться, как этот «зверь в человеческом обличье» Му Тяньхэн уже нацелился на того юношу. Он был готов бить себя в грудь от досады.
— В чем разница? Я не тот ловелас, который может бездумно завести интрижку с кем попало,— Му Тяньхэн, положа руку на сердце, считал, что его личная жизнь была очень чистой, и он никогда не заводил случайных отношений.
— Я не утверждаю, что ты будешь бездумно заводить связи с другими, — ответил Лай Дэси.
— Но вероятность того, что ты зацепишь этого ребенка, слишком велика. По правде говоря, когда ты садился в машину, этот ребенок увидел тебя, замер и даже перестал идти Один взгляд — и он уже очарован тобой. Это особенно раздражает!
— Неужели? — Му Тяньхэн улыбнулся, прищурился и перекинул длинную ногу на другую.
— Хотя сказать такое - значит проявить изрядную долю самовлюблённости, но я всё же должен заявить: даже если этот малыш и правда испытывает ко мне симпатию, у меня лично к такому юному созданию не будет никаких помыслов.
Лай Дэси:— Хм-Хм
***
С другой стороны, увидев, как Му Тяньхэн сел в машину, Мо Ди поспешил запомнить номерной знак и ушёл.
Он не понимал, почему Му Тяньхэн находился в столице именно сейчас, но, вспоминая прошлую жизнь, у него возникло предположение: возможно, Му Тяньхэн тоже приезжал в столицу по какой-то причине за неделю до IPO его компании, и по какой-то причине попал в аварию, что и привело к инвалидности правой ноги!
(П.п. IPO (Initial Public Offering) — это первичное публичное размещение акций компании на фондовой бирже)
А ту хромую ногу так и не смогли вылечить, и именно поэтому, когда Му Тяньхэн впервые появился на интервью в годовщину IPO своей компании, его хромота вместе со слухами о его молодом возрасте, таланте, богатстве и безупречной внешности облетела весь мир.
Но такой человек, как Му Тяньхэн — человек с ограниченными возможностями, но при этом выдающимися способностями, — в той книге, что он видел, появлялся меньше чем в десяти репликах.
Лишь в дополнительной главе, во время флирта в постели Мо Люгуй и главного героя Цинь Ишэна, о нём упомянули пару раз, назвав «хромым извращенным старым богачом», чтобы подчеркнуть молодость, здоровье и огромный потенциал Цинь Ишэна.
Но разве такой старик, который даже не тянет на роль второстепенного злодея, не является идеальным человеком, к которому ему стоит приблизиться?!
Что касается слова "извращенный", то к чему именно оно относилось? Пока он мог достичь своей цели, пока мог «использовать» связи и способности этого старика, он мог справиться с чем угодно.
Мо Ди прикрыл глаза, скрыв мелькнувшее в них выражение, стиснул зубы, развернулся и, поймав такси, решил ради внезапно возникшего в душе плана немедленно вернуться в семью Мо.
— Дядя, пожалуйста, поторопитесь. У меня срочное дело.
— Понял
Водитель нажал на газ, и машина влилась в поток автомобилей.
Устроившись поудобнее, Мо Ди открыл телефон, решив сначала проверить, где находятся Мо Ухан и остальные. Хотя для плана ему обязательно нужно было забрать ноутбук и банковскую карту, если те самые «братья» были дома, ему пришлось бы отложить это на другой день.
Мо Ди открыл свою ленту в WeChat, где как раз увидел новый пост, опубликованный Мо Люгуй минуту назад.
[Скоро выписываюсь! Братья пошли оформлять документы, спасибо всем за заботу! [Сердечко][Сердечко][Сердечко] Последние несколько дней в больнице были не самыми приятными, но раз со мной были мама, папа, дедушка и братья, и так много одноклассников навестили меня, я и правда думаю, что это не так уж страшно. Я очень счастлива, люблю вас всех! И ещё, пожалуйста, не вините Сяо Ди, он не специально, да и я тоже виновата. Скоро гаокао, надеюсь, все будут беречь здоровье, чтобы мы могли вместе бороться!]
(П.п. Единый государственный экзамен в Китае)
Под постом был поток поздравлений и пожеланий, и... ожидаемые упреки и насмешки в его адрес.
[Наша богиня Люгуй возвращается, ура!!!]
[Хорошо, что ничего серьезного. Когда я увидела, как ты плакала до обморока, мне было так страшно! Сяо Гуй, ты слишком добрая. Это все из-за того Мо Ди! Иначе ты бы не заболела. Кто мог запомнить, на что у него аллергия? А он ещё изображал, что чуть ли не умирает от анафилактического шока, слишком много драмы!!!]
[Лю Гуй, пожалуйста, пройди полное обследование. Убедись, что всё в порядке, прежде чем покинуть больницу. Мы ждем твоего возвращения! У Мо Ди слишком ядовитое сердце. Не будь к нему больше так добра, иначе он снова тебя обманет. Ты так о нем заботилась, а он все равно оказался неблагодарной сволочью!]
[Родители и братья Люгуй такие замечательные, так её балуют! Завидую до слез!!]
[Хоть богиня и говорит, что не винит его, я все равно зла. Конечно, богиня — принцесса и душой, и телом! У нее слишком широкое сердце и доброта. Пусть этот шут Мо Ди сам позорится!]
— ...
Мо Ди пробежался глазами по комментариям, закрыл ленту и тихо рассмеялся.
Ему следовало бы радоваться: раз в этой жизни его не заставляли извиняться, Мо Люгуй не написала фразу о принятии его извинений, и его «вина» не была официально закреплена, поэтому оскорблений в его адрес стало немного меньше, чем в прошлой жизни.
Действительно... следует порадоваться.
Услышав неожиданный смех Мо Ди, водитель спросил: — Что такое, парень? Чему улыбаешься?
— Ничему, дядя.
Мо Ди слабо улыбнулся, но в голосе не было тепла: —Просто увидел кое-что забавное