глава 25.
Дневник Такемичи Ханагаки.
Запись от 18 января 2025 .
Я кружу в темноте там, где слышится смех
Это значит, что теперь зверю конец
Я не буду ждать утра, чтоб не видеть, как он
Пробудившись ото сна встанет другим
Здравствуй, дневник. Извиняюсь за долгое отсутствие. Встреча с матерью оставила горький след. Ожидал ли я этого? Наверное, да, но не хотел верить. Лучше бы встретился с Сакурой. Боюсь, что общество матери её испортит. Я уже ни в чём не уверен. Надеюсь на каплю здравомыслия и любви к своим детям у этой женщины и надеюсь, что у неё останется совесть не трогать Сакуру, или я всеми доступными способами вытащу ее оттуда. Самое последнее, что мне хотелось бы видеть в этой жизни, это её несчастье. Если придется выбирать между своей гордостью и комфортом сестры? Я выберу второе. Я и сейчас пытаюсь её засунуть куда подальше, но она постоянно вырывается в самых неподходящих моментах. Я понимаю, что от этого хуже только мне, но ничего с собой поделать не могу. Доминантный альфа внутри постоянно даёт о себе знать. Если есть шанс быть с ней, я сделаю это. Мы справимся, главное — не настраиваться на плохое. Я всё выдержу ради её счастья.
В последнее время усилили контроль, а походы в библиотеку заменили домашними делами. Урагири стала замкнутой, предлагая только воду. Это странно, возможно, дело в феромонах.
Меня раздражает, что я чувствую себя скованным, не понимая причин. Возможно, это связано с днём рождения Тетты или моим поведением с Такаши. Второе маловероятно, ведь он преподал мне урок, после которого я должен был успокоиться. В этом году меня особенно напрягал предстоящий приём, на котором я буду выглядеть нелепо. Формальное равенство с остальными участниками стаи спасает меня от открытых нападок со стороны гиен оттуда. На таких вечерах я чувствую себя так никчемно из-за того, что меня вроде никто открыто и не оскорбляет, а неприятное послевкусие остается. Иногда думаю о том, чтобы доказать им, что я чего-то да стою, но тогда уже дома я точно столкнусь с последствиями. Открыто говорить стае, что мне кто-то не нравится и мне кажется, что они меня унижают, я не могу, но и грань, и грань, которую стая заметит, эти ублюдки не пересекают.
В такие дни ты моей единственный собеседник и друг, мой верный слушатель.
18 января 2024 год.
Руки механически полезли под матрац, надежно пряча книгу. Это место было до ужаса банальным, но спрячь он в другом месте, то определенно беспокоился бы ещё больше. Но мысли о том, чтобы перепрятать или принять какие-нибудь меры предосторожности, не раз посещали его голову. Все навязчивые мысли Такемичи старался отметать, возможно, ему хватало только чувство мнимого личного пространства, но он правда верил в то, что в его комнате никто не рыскал. Главным аргументом для самого себя было то, что если бы они нашли его, то он бы так спокойно не сидел. Какое им дело до комнатушки, в которой единственное, на что можно наткнуться, это материалы по рукоделию да головоломки, если ему совсем было нечего делать. А так, если бы Такемичи постоянно проверял дневник, то непременно когда-нибудь попался за этим, на такие вещи не стоит обращать внимания больше необходимого. В голове должно оставаться место для более важных, а самое главное, нужных мыслей.
По комнате пронеслось три несмелых стука, вырывающих Такемичи из недр сознания.
— Такемичи? Ещё не спишь? — Казутора плавно подошел к кровати, присаживаясь рядом. Рука аккуратно поместилась на плече и начала медленно поглаживать. Такемичи невольно расслабился от мурлыкающего сонного голоса. — Завтра ранний подъём, не забыл?
Такемичи отрицательно качнул головой и нервно усмехнулся. Как такое забудешь, когда о важности завтрашнего дня твердили уже на протяжении нескольких дней.
— Меня попросили поторопить тебя, если ты ещё не лёг. Хочешь, ляжем вместе? — слова были пропитаны нежностью, а глаза стремились заползти в душу.
— Душновато, поэтому не сегодня, — отказывать такому Казуторе было ещё сложнее. Ещё секунда, и он бы согласился. Чтобы разбавить обстановку, Такемичи игриво возмутился: — И вообще, я уверен, что сейчас ещё никто не спит, так почему я должен?
— Планы на завтра есть только у тебя, — рука Казуторы медленно переползла с плеча на затылок. Пальцы перебирали волосы, иногда спускаясь немного ниже в поглаживающем жесте. — Я бы и сам с удовольствием остался дома, но это, правда, необходимо. Поэтому лучше тебе лечь пораньше, если не хочешь проснуться с плохим настроением. Встаёшь ты, мягко говоря, тяжеловато, — Казутора в последний раз огладил шею Такемичи и встал.
— Я могу вам помочь с вашими делами, — Такемичи выпаливает это так быстро, что едва можно разобрать, что он сказал и хватает Казутору за руку, останавливая. Во всем был виноват едва уловимый феромон омеги, который был выпущен с целью успокоить и навлечь на него сонливость. Из-за него Такемичи расслабился больше допустимого.
У Казуторы появилось странное выражение лица, это была смесь удивления и нервозности. Но пробыло оно там совсем немного, почти сразу его заменила нежная улыбка. Омега коротко посмеялся и отвёл руку Такемичи в сторону, переплетая их пальцы.
— А нужно ли это тебе? Ты и так загружен, — Казутора сощурил глаза и присел на колени, смотря на Такемичи снизу вверх. — Ты ведь в этом ничего не понимаешь, поэтому, правда, не стоит. — Он поднёс руку Такемичи к своим губам, оставляя поцелуй. — Ты молодец, раз начал интересоваться книгами, но документы разительно отличаются от художественной литературы. Если и ты потонешь в этих бумажках, то мы лишимся такого прекрасного повара. Лично я такого не переживу, — если в начале Казутора говорил как мать, которая объясняет ребенку элементарные вещи, то к концу своей речи его голос звучал тихо и жалостливо. Особенно это стало ощутимо, когда омега уткнулся в его ладонь, начиная тереться о неё щекой.
— Я понял, — Такемичи неуверенно отвёл взгляд. Если перед Казуторой стояла цель пристыдить Такемичи и заставить его почувствовать вину, то она была успешно выполнена. Но, с другой стороны, ему было обидно от такого открытого отказа, пусть он и изначально не надеялся на что-то положительное. — Ты можешь идти, а я как раз лягу.
— Я не хотел обидеть тебя, — Казутора встал и оставил невесомый поцелуй на лбу, и в этот момент Такемичи почувствовал себя таким уязвимым, что захотелось заплакать. — Тебе вовсе необязательно что-то делать, живи в своё удовольствие, разве это не мечта? Не забивай себе голову глупостями, я пойду. Выспись.
— Приятных снов, — выдавленная улыбка проводила спину Казуторы. Такемичи устало вздохнул, откидываясь назад. Казалось бы, непринуждённый разговор выжал из него все соки.
Мысли паразитами навязчиво въедались в его мозг. Резкое осознание того, что у них до сих пор нет никакой информации на руках, выбило из-под ног ровную землю. Его взгляд был зашорен и ему срочно нужно было что-то узнать, иначе он точно сойдет с ума.
Такемичи с трудом получилось подавить идею о том, чтобы резко встать и ворваться в кабинет Тетты, громя там всё в поисках хоть чего-нибудь. В стае он был единственной белой вороной, у которой за плечами была лишь пара драных футболок. У остальных же за плечами было хорошее наследство, а кто-то уже спокойно перенял бизнес у родителей. Вот только даже направления их деятельности он не знал, но шестое чувство подсказывало, что там крутится что-то большее, чем обычные деньги. Как минимум, это объясняло для него их одержимость работой и нежелание давать слабину. Иначе он не понимал, зачем так напрягаться, когда уже есть неплохое состояние. Он слышал множество историй о том, как дети влиятельных людей беззаботно прожигали свои жизни, но в стае каждый так или иначе носился с делами. Также Такемичи не забывал о их странностях, встречах и происходящем на днях рождениях — том, о чём только психиатрам и докладывать. Но на фоне помешанности на динамике это переставало казаться чем-то странным.
20 января 2024 год.
Такемичи скучающе сидел в отделенной комнате на втором этаже. Его закрыли, как принцессу в замке, да в таком месте, куда специально точно не забрести. Словно послушной собачонке ему сказали сидеть на месте и дожидаться, пока за ним зайдут. В мерах предосторожности даже двери на замок закрыли, вот только зачем — Такемичи не понимал. Он определенно не собирался сновать из стороны в сторону в поисках приключений. Поэтому ему приходилось наворачивать круги и лезть от скуки на стену, даже книжку не удосужились дать. Такемичи страдал в этой комнатушке последние два часа, после того как его выдернули из сада и заставили пройти через весь ад косметических махинаций. Он чувствовал себя напудренной куклой. Такемичи после вчерашнего-то дня не до конца оправился, множество салонов и одежды до сих пор пестрили перед глазами. Важность этого события поражала, но он действительно не понимал значимость его присутствия.
Им определенно не хотели хвастаться, потому что это бессмысленно, зачем хвастаться ручным бедняком, который питаться нормально начал только после того, как переехал в пансион. Но других причин он придумать не мог, может, и думать вовсе было необязательно. Не у всего ведь должна быть причина. Из банального над ним просто хотели поиздеваться, зная о нелюбви к таким мероприятиям. Такемичи всегда чувствовал себя опозоренным и особенно остро видел разницу в статусах. Он осознавал, что можно было с первого взгляда сказать, что он им неровня, это ощущалось во всем: говоре, привычках, движениях и простоте.
Такемичи от отсутствия интересных занятий встал перед зеркалом, разглядывая свое отражение, оттуда на него смотрел лжец и обманщик, выдающий себя за того, кем он не является. У него не находилось слов, чтобы описать свой внешний вид, но для своих старых знакомых Такемичи точно бы показался лёгкой мишенью. Из-за стрижки и скрытия присущей его лицу усталости он даже выглядеть стал помоложе, ну точно куколка. От этих мыслей его передернуло, и в голове всплыли недавние слова Такаши.
хххххх
Щелчок. В замочной скважине что-то провернулось, и дверная ручка наклонилась. В комнату зашёл довольный Шуджи. Его настроение до странности было слишком хорошим, оно особенно контрастировало с той мрачностью, которая преследовала их последние несколько дней, а может, и недель. Это означало только то, что всё шло по плану и их усилия оправдались. Такемичи немного расстроился, он бы посмотрел на них пресмыкающимися перед кем-нибудь. Он мотнул головой, отгоняя все садистки мысли.
Шуджи окинул Такемичи оценивающим взглядом и удовлетворительно кивнул, выравнивая незначительные складки на одежде. Он протянул руку, желая помочь Такемичи подняться, но вместо руки получил только сердитый взгляд. Очередная перемена настроения и незначительная деталь, которая вывела Такемичи из себя: ему не понравилось, как Шуджи смотрел на него сверху вниз. Спокойная улыбка начала казаться язвительной усмешкой.
— И без тебя могу подняться, — проворчал Такемичи, смотря Шуджи в глаза. Внутри что-то передернуло. — Я уже могу выйти или ты пришёл проверить, не сбежал ли я?
— Только если возьмешь меня за руку, — протянул Шуджи в своей обычно саркастично-издевательской манере, но в глазах его отражалась серьёзность. — Это необходимо, иначе в зал затащу за руку или поползешь на четвереньках. Подумай, что о тебе подумают, если это произойдет, но если тебе такое нравится, то можешь начинать скулить и лаять уже сейчас. Только рычание уже наскучило.
— Ты блефуешь, — Такемичи скрестил руки на груди. — Что о вас подумают другие, если ты затащишь меня силой? Представь, как поползут слухи, что вы даже с проходимцем без статуса справиться не можете. О каком уважении и равенстве может идти речь, если вы с таким пустяком справиться не можете? — Если в пансионе он не имел никакого влияния, то в нынешнем состоянии у него был шанс отстоять свои права, главное — не перегнуть и вовремя согласиться, если все его попытки потерпят крах.
— Как мы заговорили, ты слишком хорошо думаешь о людях, что собрались здесь, — Шуджи ехидно сощуривает глаз, наклоняясь и заглядывая Такемичи в самую душу. — Как думаешь, кто ты для них, кроме как член нашей стаи, которого взяли из жалости? — Шуджи наклонился ещё ближе, и его дыхание опалило ушную раковину Такемичи. — Хотя... Боюсь, их мнение о нашем милом Такемичи ещё хуже. Сучка, которая в любой удобный момент раздвинет ноги перед своим хозяином. Ну так что? Идём? — Шуджи выпрямляется и протягивает руку, словно это не он только что говорил такие отвратительные вещи.
Такемичи стыдливо опустил глаза и сдался, заглушая бессмысленную гордость, которая царапала стенки желудка. Особенно сильно колол довольный вид Шуджи и ощущение его феромона. Несмотря на внешность альфы, пахло от него сладко, приторно-горько. Он всегда сравнивал этот запах с подгоревшим сахаром. Лицо Такемичи побледнело, и он был в шаге от того, чтобы лишиться и желчи в желудке.
— Перестань, мне, правда, становится нехорошо от феромона, — слабо отозвался Такемичи, беря Шуджи под руку. Они теперь выглядели как молодая пара, и от этого было тошнотворнее. — Пожалуйста, иначе меня вырвет прямо в банкетном зале.
Слова возымели эффект, и феромон смягчился, оставляя только неприятный осадок в воспоминаниях. Такемичи даже сделал вздох полной грудью, чтобы почувствовать свежий воздух. Шли они, к слову, очень медленно, неторопливо, и с каждым шагом Шуджи давал всё больше наставлений, приказывая вести себя прилично, и всё доходило до того, что ему дышать можно было через раз. Может, ему и правда стоило выползти на четвереньках и поперекусать там всех, утверждая, что у него бешенство.
Из зала доносилась спокойная, почти торжественная музыка. Шуджи остановился перед лестницей, в последний раз взглянув на Такемичи и наконец сделав шаг вперёд к будущему. Там, внизу, в ряд стояли остальные из стаи. Теперь, помимо музыки, Такемичи мог разобрать слова Манджиро. Его слова, как и всегда, были полны уверенности. Это раздражало.
— Сегодня, в такой замечательный день, мы собрались здесь не просто так. Во-первых, от лица нас всех хочу поздравить Тетту с днём рождения. Как глава стаи, я не могу представить нашу жизнь без него, — Манджиро сделал небольшую паузу, и они почти синхронно расступились в стороны, освобождая место для Шуджи и Такемичи, которые всё ещё неспешно спускались вниз. — Сегодня мы также собрались, чтобы официально поприветствовать нового члена стаи. Такемичи ежемесячно занимается благотворительностью и вносит невообразимый вклад в наше дело.
От такой речи глаза Такемичи на секунду стали похожи на две монетки, но от легкого толчка Шуджи ему быстро пришлось прийти в себя. Когда они поравнялись с остальными, рука Манджиро как само собой разумеющееся спустилась на талию Такемичи. С виду нежное касание было предупреждающим. Если натянутая улыбка спадёт с лица, то ему точно несдобровать.
Речь Манджиро плавно подходила к концу, и все разошлись по разным сторонам, оставив Такемичи наедине с Харучиё. Омега спокойно попивал шампанское, пока Такемичи заставляли довольствоваться соком. Они простояли в неловком молчании несколько минут, пока вопрос, который мучил Такемичи, не вырвался наружу.
— К чему это всё? — Такемичи подошёл ближе и почти прошептал так, чтобы никто, кроме адресата, не услышал. — Вы изначально это планировали?
— Не совсем, но разве ты не рад? Сам хотел помочь, и вот теперь твоё желание исполнилось, — спокойно пожал плечами Харучиё. — Ты теперь почти стал святым, не прилагая к этому усилий, замечательно ведь.
Такемичи снова замолчал. Он пришёл к тому, что Шуджи наверху всё же блефовал и обвёл его вокруг пальца, а второй вывод, к которому он пришёл, в очередной раз подпортил ему настроение.
— У меня удобная история, так? Это же явно было сделано не ради меня, — глаза Такемичи метнулись в сторону человека с камерой. — Бедолага, который выполз из нищеты и начал помогать таким же несчастным, и правда, святой. — Такемичи гнусно усмехнулся, проглатывая неприятный ком в горле. — А вы тогда добродетели для меня? Подобрали, выкормили, да ещё и помогли заняться таким хорошим делом. Кто же из нас тогда святой?
— И нужно тебе такими мыслями забивать голову? — Харучиё нахмурился, переводя раздражительный взгляд на Такемичи. — Наслаждайся вечером и тем, что на тебя меньше станут смотреть свысока. Сначала сам вызываешься помочь, а потом возмущаешься. Никогда тебе не угодишь.
Их мирную беседу прервал скрипучий голос массивного мужчины. Он выглядел опрятно, но в Такемичи вызывал только отвращение: вылизанные лаком волосы казались промоченными жиром, а ладони грязными. Особенно Такемичи стало противно, когда он поцеловал руку Харучиё. Он планировал провернуть тоже самое и с ним, но Такемичи вовремя выпустил феромон, показывая свою натуру альфы. Губы мужчины сжались в прямую линию, но он быстро отступил.
— Я Рака Леер, рад с вами познакомиться, Такемичи, — Такемичи протянул руку, пожимая и чуть ли не одергивая, когда мерзкий палец огладил руку. — Вы меня простите, если я украду Харучиё для разговора?
Харучиё одним взглядом сказал Такемичи не двигаться. До Такемичи доносились только обрывки фраз, которые не имели никакого смысла, но Рака выглядел довольным, через раз довольно причмокивая губами и произнося «хорошо, замечательно». В тот день это было не единственной мерзкой вещью, которую видел Такемичи. Он увидел Люси, мелькающую рядом с пожилым мужчиной. Он не сразу её узнал, постаревшую на несколько лет и с округлым животом. Она выглядела отталкивающе и жалко. Только что она здесь делала? Такемичи уже было хотел подойти, но его остановил некстати вернувшийся Харучиё.
Дневник Такемичи Ханагаки.
Запись от 27 января 2025 года.
Я рассказал обо всём случившемся Хинате и Ацуши. Они множество раз спрашивали, не ошибся ли я, но нет. Это точно была Люси. Что она там делала и что это был за мужчина рядом с ней? Стая как-то замешана в делах пастора..? Но они же ненавидят друг друга. Пусть на публике они и не показывают прямой неприязни, но наедине они напрямую нелестно отзываются о нём. Это заставляет меня думать, что в выборе между пастором и стаей, стая — это меньшее из двух зол. Я не хочу в это верить. Я не смогу ненавидеть их ещё больше... Это всё так раздражало и давило на меня. С каждой новой крупицей информации от меня откалывался кусочек чего-то большего, чем моё желание сбежать.
Я попробовал спросить об этом у Казуторы, но тот сказал, что она, вероятнее всего, была спутником кого-то из приглашенных. Многих они лично не знали, а приглашения отправлялись из банальной вежливости. Это усложняло задачу, но доказывало то, что не все из пропавших мертвы. Пусть Люси пропала по иным причинам, но она тоже крутилась во всем этом бреде и знала то, о чем не следовало, поэтому её и убрали.
6 марта 2025 год.
Такемичи в очередной раз проходил мимо стеллажей в библиотеке, он прочертил в ней уже каждый угол и прочитал много бесполезной литературы, пробуя найти что-то, что могло бы им помочь. Прошло уже много времени с увольнения прошлого библиотекаря, но если не делать этого, то ему придется сидеть без дела. Для него на безрыбье и рак рыбой стал. Находясь в библиотеке уже несколько часов, он уже бесцельно цеплялся за названия, пока не нашёл тонкую кулинарную книгу на стеллаже по уходу за животными. Он был небольшим и неприметным, потому что к нему редко кто подходил. Открыв её, Такемичи увидел аккуратно начерченную надпись.
" 30 монеток, не подведи. "
Живот свело спазмом, и Такемичи мгновенно спрятал книгу под одежду. Читать дальше сейчас он не мог. Перед глазами появились морщинистые руки, а по телу поползли жуки. Ему срочно нужно было принять душ. В библиотеке стало слишком грязно. Придя с небольшой стопкой книг, он наткнулся на озадаченный взгляд Урагири. Такемичи не только чувствовал себя отвратительно, но и выглядел точно также.
Сердце выстукивало в бешеном ритме и было готово пробить грудную клетку. Больно и неприятно. К этому всему прибавлялось учащённое дыхание и нехватка воздуха на улице. Он точно выглядел сумасшедшим. Хотя кто обратит на него внимание? Тут все такие, как он, а если и нет, то это ждёт всех впереди. Такемичи было смешно, вот только по щеке стекла одинокая слеза.
Ему хотелось поскорее дойти до их этажа и погрузиться под воду. Проходя мимо комнаты Хинаты, которая находилась в другом конце от лестницы наверх, Такемичи случайно уронил тонкую книгу, подталкивая её ногой под дверь. Он не знал, была ли она в комнате, но это не было самым важным. Хината в любом случае её найдёт и со всем разберётся. Она умнее и смелее Такемичи в несколько сотен тысяч раз.
Открыв знакомую тяжелую дверь, Такемичи почти ввалился внутрь, чуть ли не роняя книги. На шум вышел Такаши в фартуке. Он выглядел так по-домашнему, так чисто и уютно.
— Твой запах изменился, — нахмурился Такаши, убирая книги Такемичи на тумбу. — Что-то не так? Заболел?
— Нет, всё в порядке. Просто упал и испачкался, — Такемичи виновато посмотрел на него. — Набери, пожалуйста, ванну.
— Проходи, не стой на пороге, — Такаши мягко подтолкнул его к гостиной. — Чифую, набери ванну для Такемичи. Я пока готовлю.
После этих слов Такемичи откинул голову назад, прикрывая глаза. Почувствовал комфорт, он почти отключился. Отдавая себя в руки Такаши, который помог ему принять ванну и уложил в кровать, позволяя забыться в кошмарном сне.