Годы разбитых сердец.💔

Следующая неделя прошла тяжело, вязко, изматывающе. Аврора практически жила в больнице. Она приходила раньше всех, уходила позже всех, держала Сашу за руку, когда ему кололи обезболивающее, поправляла одеяло, следила, чтобы он ел хоть что-то.

Миша с Адель приходили каждый день, приносили фрукты, документы, решали организационные вопросы, оплатили лечение и сделали всё, что могли... но Аврора не могла избавиться от холодного, неприятного ощущения внутри — от того, что именно из-за их видео Саша лежит сейчас под капельницей. Она пыталась не показывать этого, но каждый их приход лишь напоминал о моменте падения, о звонке, который расколол её жизнь напополам.

Через неделю Сашу выписали. Он всё ещё передвигался медленно, тяжело, будто каждое движение отдавалось болью, но сам факт, что он наконец дома, приносил облегчение. Он предложил Авроре перебраться к нему — и она согласилась, даже не размышляя.

В университет она отправила короткое сообщение: что на оставшийся месяц не появится. Последний месяц, последний шанс пройти тесты и перейти на следующий курс... но сейчас это казалось ей чем-то ненастоящим, далеким. Какой университет, когда ты каждую минуту боишься, что любимому снова будет хуже?

Они вошли в квартиру.
Илья аккуратно помог Саше дойти до дивана, где тот осторожно опустился, тихо выдыхая от натянутой боли.
Аврора с Каролиной ушли на кухню. Девушка почти сразу опустилась на стул, потерянная, выгоревшая, смотрящая в одну точку так, будто где-то там она пыталась удержать последнюю ниточку сил.

— Ави... — тихо позвала Каролина.
Она подошла, провела рукой по волосам Авроры и присела перед ней на корточки, заглядывая снизу-вверх, как будто так можно было достучаться глубже.

— Я так устала... — прошептала Аврора, едва заметно качнув головой. — Я должна быть сильной. Он нуждается во мне больше, чем когда-либо... а я... я уже не могу даже улыбнуться.
Её голос дрогнул.

Словно в признании было что-то запрещённое, опасное, но неизбежное.

— Всё наладится, — мягко проговорила Каролина, обняв её крепче. — Вы прошли через такие вещи... и через это тоже пройдёте.

Но слова воспринимались как через толщу воды. Ничто сейчас не могло по-настоящему облегчить то, что давило на Аврору изнутри. Но она всё равно обняла Каролину в ответ, коротко, будто извиняясь за своё состояние, и заставила себя выдохнуть с той маленькой, усталой улыбкой, которая появилась скорее из уважения, чем из сил.

Они сделали всем чай и вернулись в гостиную.
Саша с Ильёй сидели на диване и играли в FIFA — смеялись, ругались на судью, спорили о голе. На секунду это почти выглядело как обычный вечер. Почти.

Аврора поставила чай на стол и тихо выдохнула, чувствуя, как внутри что-то снова проваливается вниз. Она прошла в комнату, закрыла за собой дверь и почти сразу услышала мягкие шаги — Каролина пошла за ней.

Аврора села на кровать и закрыла лицо руками. Хотелось плакать, но слёзы будто закончились. Почему так? Почему у них всегда так?
После такого счастья всегда приходит тьма? Или это просто сложный период?
Но почему этих сложных периодов становится больше, чем счастливых?..
Почему он выглядит счастливым, а я — нет? Или это просто кажется?
И можно ли это называть любовью, если я чувствую, что теряю себя?

Она перебирала в голове эти мысли и даже не замечала, что всё это время Каролина тихо разговаривала с ней, сидела рядом и гладила её по голове. Единственное, что Аврора смогла вымолвить, — почти шёпотом:

— Останьтесь сегодня здесь...

Каролина лишь кивнула и вышла к Илье. Она села рядом с ним на диван, тихо что-то прошептала на ухо, и он сразу отдал ей джойстик и пошёл в комнату.

Саша даже не поднял взгляд, сосредоточившись на игре.
— Всё норм? — спросил он.
— Да... — коротко ответила Каролина, наблюдая за ним с легким непониманием.

Тем временем в комнате Аврора пыталась объяснить брату, что происходит у неё внутри.

— Я безумно сильно его люблю... но я чувствую, что выгораю. Мне так сложно... — голос её дрожал.

Илья просто обнял сестру, прижимая её к себе.

— Мы останемся, — тихо сказал он. — Хочешь, чтобы с тобой спала Каролина?

Аврора кивнула и поблагодарила его в ответ лёгкими, усталыми объятиями.

Ребята ещё какое-то время играли, а девочки сидели на кухне, болтая о новостях медиасферы.
Минут через двадцать Саша потянулся, устало выдохнул и негромко позвал:

— Идёшь со мной?

— Не-а, мы с Каролиной в гостевой ляжем... Не хочу тебя беспокоить, — отозвалась Аврора.

Но внутри она прекрасно понимала, что причина совсем не в этом. В больнице они спали рядом много раз, и она ему ничуть не мешала.

— Ну... как знаешь, — только и ответил Саша.
Илья помог ему подняться и довёл до спальни, где тот сразу лёг на кровать, отвернувшись к стене.
Девочки сидели в комнате почти до утра, разговаривали обо всём подряд — от работы до отношений — и никто из них не заметил, как начало светать.

Когда они вышли на кухню, чтобы позавтракать, в доме стояла почти глухая тишина. Илья с Каролиной собирались уезжать на съёмки.

— Меня, значит, уже не зовёте? — недовольно бросил Саша, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Извини, — вздохнул Илья, — но я переживаю за тебя.

— Я же могу передвигаться! В чём проблема?

— Тебе пока ещё сложно. Я правда не могу рисковать, — спокойно ответил брат.

Эти слова больно задели Сашу — куда сильнее, чем он показал. И, как оказалось позже, именно они стали одной из причин того, что вскоре посыпалось почти всё.

Неделя прошла ужасно.

Саша будто провалился в депрессию: целыми днями лежал, смотрел видео друзей, где участвовали все — кроме него. Они даже не писали. Он чувствовал себя ненужным, слабым, беспомощным.
Аврора, несмотря на своё собственное состояние, старалась поддерживать его как могла. Но он срывался. Начались бытовые ссоры, недосказанности, обиды.
Это было их первое "совместное проживание" в период настоящих проблем — и оно оказалось куда тяжелее, чем они оба ожидали.

Аврора постоянно плакала.
Она перестала вести соцсети, перестала выходить из дома.
Всё своё время она отдавали ему: его удобство, его боль, его настроение.
Учёба рушилась.
Сил не было.
Она чувствовала, как снова катится вниз.

Неужели всё это время он казался идеальным только издали?
Неужели он просто понял, что она любит его настолько, что стерпит любое?
Почему он так с ней? Почему тот, кто должен быть её поддержкой, стал причинять боль?

Эти вопросы разрывали её изнутри, но ответа не было. Только тишина, усталость и ощущение, что она растворяется в его проблемах, теряя себя.

Она смотрела на него — такого потерянного, злого, сломанного — и не узнавала человека, которого полюбила.

А ещё сильнее она не узнавала себя: уставшую, пустую, постоянно сдерживающую слёзы.

Каждый день был одинаковым.
Каждый вечер — тяжелее предыдущего.
И как бы она ни старалась держаться, внутри всё сильнее звучала мысль...

«История повторяется?..»