Спасти тебя

Коллеги покинули больницу только к шести часам утра. Как только мальчик очнулся, прося у Тошинори воды, они тут же удалились. На улице было холоднее, чем вчера, от чего мурашки на коже вызвали крупную, но незаметную дрожь.

-Улыбаешься! - воскликнула девушка, смотря на парня каким-то ехидным, но, в тоже время добрым взглядом.

-Знаешь, я впервые за долгое время поступил правильно, - девушка обняла себя за плечи, не замечая, как локоны её волос ветром сдувает к чужому лицу. Видела бы она только, как это вскружило ему голову.

-Я тоже, - только Бакуго хотел двинуться вперёд, как Яойорозу окликнула его и прикоснулась к руке. Даже сквозь ткань пиджака он почувствовал её дрожь, - я так устала, не мог бы отвезти меня домой?! - юноша снял свою верхнюю одежду, накинув на хрупкие женские плечи, и повёл в сторону машины. Тодороки будет зол на него за то, что он ухаживает за его женой? Если же он все вспомнил, или просто заинтересован Мидорией, то это не важно, верно? У него на данный момент и своих дел по горло, вряд ли он узнает.

Ну и есть ли ему сейчас до этого дело? Он занят более важными и полезными делами, хотя почти ничего и не получается. Сколько бы парень не изучал данный ему материал, в голову ничего не приходит. Поэтому никто не смог определить причину такого токсичного побочного эффекта? Но он же создал лекарство, верно? Почему ему так сложно. Значит ли это, что препарат могли подменить. В груди вдруг что-то ёкнуло, и он в панике схватил бумаги, внимательно вчитываясь в формулы.

-Не может быть! - гетерохром и предположить даже не мог, что ему угрожает. Мозаик собрал все нужные вещи, что были ему предоставлены, и застучал в металлическую дверь, Охрана! Срочно, мне нужно поговорить со следователем! - Его увели, без каких либо вопросов. Всех сразу предупредили, что этот заключённый помогает следствию.

В кабинете Тенья на него даже внимания не обратил, так что пришлось обратить на себя немало внимания.

-У тебя что-то новое? - тот кивнул, и его пригласили сесть за стол напротив, - кстати, у меня для тебя тоже новости. Позвонили из клиники, мальчик пришёл в себя.

-Спасибо, что вы мне сказали. Я очень рад, - но, не смотря на безграничную радость, на лице читалось волнение, - в общем, мне удалось выяснить, чем подменили виндоксидан, - от неожиданной новости у Теньи выбило из груди весь воздух, - в результатах анализах пострадавших пациентов проявились токсичные метаболиты, не специфичные для разработанного нашей фармацевтической компании препарата.

-А если говорить на нашем языке? - видимо речь была слишком умной, но Тодороки особо внимания этому не предал, он всегда так разговаривает, когда серьёзен.

-Хорошо, пострадавшие пациенты принимали не виндоксидан, а синтетический наркотик, - глаза у работника стали размером с марс.

-Какой наркотик? Что? Тогда почему, - он открыл свою папку, что, видимо, далеко и не откладывал, и указал на лист, - почему наши специалисты не написали его название в результате исследования?

-Потому что его очень сложно выявить, особенно если не знаешь что искать. Я знаю, что за наркотик им подсунули, и могу доказать, - Иида снял свои очки и уставился с самым серьёзным и невозмутимым видом на собеседника.

-Откуда такая уверенность? - Шото замялся, взглядом оглядев всю комнату, лишь бы спрятав от стыда глаза.

-Когда-то я лично его разработал, в подпольной лаборатории. Несколько месяцев меня держали в трудовом рабстве у наркомафии. Меня заставляли разрабатывать новые виды наркотиков, - до следователя, наконец, дошло. Теперь он не так удивлён этому заявлению.

-Ах, да. Нам сообщили о вашем подвиге. Всё таки подмена была, и совершили её на этапе доставки. Дело в том, что курьера нашли мёртвым недалеко от той клиники, - эту новость гетерохром принял спокойно, не смотря на то, что на душе стало тяжелее, - сможешь изложить письменно всё то, что сейчас сказал? - он протянул бумагу с ручкой, и второй принялся писать, но прежде вновь обратился с просьбой.

-Я переживаю ещё по одному поводу. Так как наркотик разработал я, и распространить его не успели, то возможно его подсунул кто-то из давних моих врагов. Я к тому, что доступ к нему был только у двух людей. Меня и, - Тенья нервно сжал кулаки, заметив в разноцветных глазах страх, - того, кто держал меня в рабстве. И у тут назревает несколько вопросов: если это вещество синтезировал не я, то возможно мне и моим близким угрожает серьёзная опасность? Тот человек мог оказаться на свободе? - верить в это не хотелось, как и нагнетать, однако очевидное неизбежно. Больше никто не мог представлять такой угрозы для него.

-Так, главное не нервничать! Дело берёт новые обороты и очень близко к разгадке. Пока вы здесь и под охраной, то вам ничего не угрожает, а вот что по поводу родственников, то вопрос уже другой, - Тодороки волновался, да, но за всё время голова была забита, чаще всего, только одними мыслями.

-Тенья, можно я попрошу тебя кое о чём? – опершись о стол руками, парень навис над мебелью, - Прошу, не отказывай мне! Мне нужно встретиться с Мидорией, устрой нам встречу! Это будет моя единственная просьба, никто не узнает! - Иида замахал руками, зло прикрикнув:

-Я, конечно, могу, но так нельзя! Не законно! Не честно! - но в разноцветных глазах он увидел тоску, такую жгучую, больную, будто кто-то разбился в аварии, словно родственники оплакивают погибшего, следователь не раз видел, - Ладно, - наконец сдался мужчина, встал и бросил ему с вешалки чёрную кепку, - волосы прикрой, больно уж приметные, узнают ещё.

На приготовления ушло, казалось, целая вечность, когда на деле всего полчаса. Когда за гетрохромом закрыли металлическую дверь, он принялся рассматривать конопатого: совсем исхудал и больше походил на фарфоровую куклу. Правильно, передачки таскать не кому, ест, что дают, и то не факт. Взгляд устремлён куда-то в пол, такой потерянный, пустой, словно перед ним бездна. Он сидел за столом, как будто, приговорённый к смертной казни.

-Изуку, - услышав своё имя, второй резко поднял голову, уставившись прямо на гостя. Тодороки подошёл к нему и просто ждал чужих действий, - я давно хотел с тобой поговорить, - веснушчатый тоже поднялся, преодолевая желание прикоснуться.

-Ты вспомнил? - теперь Шото уверен, всё, что он узнал, было взаправду, иначе, с чего задавать первым делом именно этот вопрос?

-Нет, - в изумрудных глазах вновь молниеносно скопилась влага. Он всё время плачет и это жутко раздражает, - но я всё знаю. Изуку, помнишь, что я тебе говорил? - тот опустил голову, стараясь избегать контакта, - Хоть я и забыл, сердце должно помнить, так? - Мидория медленно кивнул, прикусывая и без того обветренные губы. Мозаик придвинулся ближе и взял милое, хоть и худое личико, в руки, поглаживая конопатые щёчки большими пальцами, заставил посмотреть ему в глаза, - вот оно и запомнило, не забыло, - эти люди потеряли так много времени в погоне за чем-то значимым, теряя все, что им надо было на самом деле.

И Изуку расплакался ещё больше в требовательный поцелуй, крепче обнимая его за шею. Губы Тодороки теплые, если не сказать что горячие, взгляд родной, а улыбка одновременно и несчастная, и счастливая. С каждой секундой его целуют так, словно он - самое желанное, что есть в этом мире.

-Ты такой красивый, - выдыхает гетерохром, и Изуку от этого, сквозь слёзы хихикает, прежде чем притянуть его к себе и снова поцеловать. Поцелуй с солёным привкусом, пожалуй, последнее, что их волновало. Прямо здесь и сейчас, когда у них есть каких-то пятнадцать минут, они потратят их с пользой. Медленно отстранившись, Тодороки прислоняется к чужому лбу своим и грустно улыбается, - У меня так много вопросов, но я столько боли тебе причинил, что стыдно задавать, - Мидория вдруг прижимается и льнёт всем телом, будто обнимает плюшевую игрушку перед сном.

-Шото, - также быстро отстранившись, конопатый смотрит на родного человека с заботой и лаской, взгляд полон любви и горечи. Приблизившись ещё ближе, так, чтобы его дыхание можно было ощутить, парень тихо, совсем шёпотом спрашивает, - можно? - второй, словно в судороге, кивает и тут же недоумевает, когда кудрявый принимается целовать в спешке каждый миллиметр его лица: веки, лоб, щёки, нос, да даже подбородок, и Тодороки не хочет отставать, делает тоже самое, - Шото! Шото! Шото! Шото! - как в лихорадке всё повторяет он, - Спрашивай о чём угодно, говори, обнимай, целуй! Это лучше, чем вообще ничего. Я так скучал по тебе, так люблю тебя! Люблю! Люблю!

-Тише, не съешь меня! Так скучал? - второй внезапно вновь расплакался, сильнее, громче, невольно опуская вниз уголки губ. Прижав его к груди, Шото заключил в свои долгожданные объятия, - Теперь я никуда не уйду, я рядом. У нас много времени украли, сыграли злую шутку. Отныне больше никто не посмеет тебя обидеть!

Жизнь продолжается, и в будущем предстоит побороть много трудностей, но на этот раз вместе, два сердца, собранные из осколков и пропитанные горечью долгой разлуки. Они, наконец, находились вместе.