Спасти тебя

Тодороки усадили за кухонный стол, желая, как следует, накормить. Удивительно, но по сравнению с тем, как грубо его встретили, сейчас женщина проявляет заботу и нежность.

-Изуку знает? - спросила Инко, ставя ему перед носом тарелку холодного супа.

-Да, но он ни разу не сказал мне о том, в каких мы были отношениях. Я узнал от других, - чужая мать вопросительно промычала. Почему сын должен рассказывать? - у меня амнезия.

-А ко мне зачем пришёл? - Шото опустил глаза. Ему неловко перед этой женщиной, безумно. Если Джиро права, то она должна была тепло его принять, а возможно, что он просто себя накручивает.

-Мои родители меня обманули, - признался парень, пытаясь не поддаться эмоциям, - когда я попал в больницу, то они первые приехали ко мне. Отец рассказал, что я родился, учился и работаю в Токио, друзей у меня, якобы, вообще не было, только невеста. Они мои родители, я им доверился, - медленно, первая слеза скатилась и упала в чашку, - Столько лет уже живу в браке, но я к ней ничего не чувствую, хотел завести детей, да только она отказывается. А когда появился Мидория, - при тяжёлом вдохе мозаик взглянул на Инко, чьё сочувствующее выражение лица показалось ему таким родным, как будто материнским, - я стал улыбаться, переживать, я столько новых ощущений и эмоций познал, будто бы являюсь самым счастливым человеком в мире. Только Изуку при виде меня часто плакал. Вскоре всё это прошло, но он будто постоянно намекал мне на что-то, а ещё, - юноша достал заветные кольца и положил перед ней, - вы узнаёте?

-Да, - хозяйка шмыгнула носом, - я первая узнала о том, что вы хотите расписаться, ты мне сам об этом рассказал, - через какое-то время Мидория встала с места, позвав гостя за собой. Уже возле старой двери она, наконец, заговорила, - Это его комната, зайди, может, что-то вспомнишь, а потом уходи.

Здесь пахло временем, тем, что утекло сквозь пальцы, как песок, временем, что пропитано страданьем и слезами, которые пришлось перенести, время, затраченное на ожидание впустую. Повсюду чистая, нетронутая пыль. Гетерохром подошёл к рабочему столу, не моргая, смотря на множество фотографий: на некоторых кадрах они просто сидят рядом, где-то дурачатся, где-то обнимаются, при этом в глазах их волшебным блеск и счастье. Изуку, такой жизнерадостный и нежный, но нынешний, такой ли он? За всё время сложно припомнить, чтобы тот радовался хоть чему-то, кроме стабильного состояния Коты. В органайзеры были понатыканы разные бумажки, которые Шото без раздумий принялся читать:

"Пойдём уже спать, завтра доделаешь!"

"Это последняя совмещённая пара в семестре :("

"Я ушёл в магазин, не теряй!"

Некоторые записки принадлежали, видимо, не только конопатому:

"Мне сегодня к первой паре, но так жаль тебя, такого красивого, будить. Ты говорил, что сегодня практика, так что желаю удачи. Когда будешь шить, то представь, что твоя жертва курица. Принесёшь мне что-нибудь покушать? А то я сжёг завтрак и твою кухню".

Доставая всё больше и больше бумажек, а точнее огрызков бумаги, он понимал, что эти короткие строки, написанные когда-то Мидорией, ему очень знакомы. В той тетради, что он сохранил, есть признание в любви, написанное точно таким же почерком. Поэтому Изуку при виде дневника открыл сразу середину, он знал, что там.

Подоконник был широким и крепким, казалось, там можно разбить лагерь, но это уже образно. Сверху постелено тёплое и мягкое покрывало, а на нём разложены мягкие игрушки и книги.

Только сейчас Шото понял: эта комната не пуста, здесь всё ещё живёт Мидория, его душа. Тот, что радуется жизни, у которого есть интересы и увлечения, для которого имеют смысл в жизни такие вещи, как игрушки, забавные вещицы и окружающие его люди. Здесь, в этой комнате, живёт тот Изуку, который улыбается всем, дарит свои добрые взгляды, помощь и дружбу, тот Изуку, что не знает, какими жестокими могут быть судьба, мир и люди. Сейчас же веснушчатый словно запрограммированный робот, живёт по расписанию, не имея возможности радоваться и радовать других. Неужели он его убил? Неужели из-за него пропала такая нежная и хрупкая жизнь? От одной мысли о том, что когда-то они любили друг друга, Тодороки бросает в крупную дрожь. Как он мог забыть его? Но с другой стороны, сам же он частично был прав. Сердце должно запомнить, вот оно и запомнило. Сейчас, больше всего на свете ему хочется обнять Мидорию и извиниться за все страдание, что принесла тому нелёгкая.

Неожиданно телефон завибрировал от входящего звонка. Хоть номер сохранить он не успел, но сразу понял, что звонит Бакуго.

-Ты где? - голос был напряжён и взволнован. Неужели что-то плохое случилось?

-Я за городом, что такое? - Кацуки пару раз клацнул зубами. На фоне послышался посторонний шум и звук сирены, еле различимый, - что происходит.

-Вчера вечером у всех, кто принимал участие в испытании, поднялась температура, начался тремор конечностей, галлюцинации, бессвязность речи, в общем, испытание было прервано, жертв нет, к утру всех стабилизировали, - Тодороки прикрикнул от шока, но тут же извинился.

-Я приеду чартерным рейсом, - только гетерохром хотел повесить трубку, как второй в спешке окликнул его.

-Есть кое-что ещё. Поставщика нашли мертвым во дворах к въезду окружной больницы, ну и над проектом мы теперь работаем вдвоём, - его намёк понятен сразу, и от того, что в следующую секунду Тодороки назовёт человека по имени, блондин многое поймёт.

-Что с Изуку? - Кацуки было подумал, что тот всё вспомнил, но тут же отбросил эту мысль. Будь оно так, он бы сразу об этом узнал.

-Его арестовали за то, что он давал препарат ребёнку без какого либо разрешения, что там уж говорить об остальном. На данный момент у мальчика самое тяжёлое состояние, - Шото буквально зарычал сквозь зубы от злости.

-Что у вас там происходит, пока меня нет? - Не дожидаясь ответа, он кладёт трубку и со скоростью света выбегает из квартиры, даже не прощавшись с Инко. Сейчас это не важно.

Всю дорогу до аэропорта телефон разрывался от звонков жены и отца, но ему не важно. Слушать этих лгунов нет никакого желания. Сейчас нужно думать, что делать с Котой и Изуку. Нельзя позволить, чтобы с ними что-то случилось, они не должны пострадать. Да, веснушчатый говорил, что готов взять на себя всю ответственность, но он не хочет его бросать. Тодороки же просто мог отказаться и оставить Мидорию в слезах, тогда, дальше валяться на полу и ждать, пока ребёнок скончается, так что и его вина в этом есть. Он наймёт ему лучшего адвоката, сделает всё, чтобы его освободить, в конце концов, возьмёт вину на себя, но сейчас всё не может завершиться так, не когда Тодороки почти докопался до правды.