Поцелуй Печали

Габриэль

В бездне мира, где б ни блуждал я, Твой образ вижу, яркий, как заря, Твой голос слышу, нежный, как соловья, Твой смех, как солнце, тьму мою сжигая, В объятьях твоих, любовь моя, я таю.

Сердце бьется, только для тебя, Душа томится, встречи ожидая, Ты - свет мой, радость, всё, что мне милей, В твоей улыбке - счастье, нет сильней, В твоих глазах, я вечность обретаю.

***

Лёжа на кровати, я погрузился в страницы «Маленького принца». Книга лежала рядом со мной на подушке, ее обложка была потрепана от частых прочтений, а страницы пожелтели от времени. Каждая строчка этой книги напоминала мне о ней - о Каэлле. Её образ был так ярок в моей памяти, словно она была рядом со мной. Я закрыл глаза и мысленно вернулся в тот день, когда впервые увидел её.

Я вспомнил её голос, такой мелодичный и чарующий, словно пение соловья. Ее слова звучали как музыка, каждое выражение её лица было источником нежности и любви. Ее сводящий с ума аромат лесных цветов и ванильной пудры окружал меня, словно невидимое облако. Её русые волосы, словно золотое солнце, спадали на плечи, играя на свету и придавая ее образу неповторимую красоту. Ее глаза, глубокие и нежные, словно два бесконечных океана, завораживали меня своей таинственностью.

Я хотел целовать ее губы , хотел прижать ее к себе и прошептать, что она моя, только моя, и никто больше не имеет права на её любовь. Без неё я задыхаюсь, без нее я никто.

- Эх, Каэлла, - прошептал я едва слышно, - я докажу свою любовь. Ты моя, пойми. Ничто не помешает нам быть вместе.

***

Войдя в офис, я почувствовал знакомую тяжесть в груди. Офис был таким же, как и вчера: темная стена с золотым орнаментом, чистый стол, на котором лежали нетронутые документы, и холодный, безжизненный свет из окон. Но сегодня эта обитаемая пустота казалась ещё более угнетающей, как будто сам воздух был пропитан печалью и отчаянием. Я чувствовал, как усталость наваливается на меня тяжёлым грузом, заставляя опускать плечи и склонять голову к груди. Но я знал, что там, в другом месте, всё будет лучше. Там меня ждут тепло, свет и любовь. И это знание давало мне силы пережить ещё одну унылую реальность.

- Габриэль Андреевич, у вас сегодня встреча с Олегом Владимировичем, - сказала Марго, входя в кабинет. Её голос звучал спокойно и уверенно, но я видел в ее глазах тревогу.

- Хорошо, Марго, скажи, Каэлла пришла?

- Нет, она сказала, что придёт чуть позже.

Марго вышла из кабинета. Я позвонил в цветочный магазин и заказал прекрасную композицию из белых роз и нежно-голубых орхидей, такую же нежную и изящную, как она сама. Я попросил флориста вложить в букет небольшую записку со словами: «Ты простишь меня ?».

Затем я забронировал столик в дорогом ресторане «La Rose», моём любимом месте с уютной атмосферой и изысканной кухней. Я хотел, чтобы наш вечер был наполнен романтикой и нежностью. Я предвкушал наш вечер: ужин при свечах, прекрасные цветы и она, моя Каэлла, сияющая от счастья.

***

- Хорошо , Саша , я не хочу его видеть ! - Говорила я одевшись в платье , которое мне купил робот . Это кличка Покровскому подходит , он бездушный , бессердечный , бесчувственный робот .

"Я как Эда Йылдыз, красивая фея, полная жизни и ярких красок. А он... он как Серкан Болат, холодный и бездушный робот, словно запрограммированный на успех. Но может быть, он просто робот Покровский, которому еще нужно научиться чувствовать?"

- Каэлла, ты должна поговорить с ним! - просила Саша , и в её голосе звучала тревога.

- Алессандра Сергеевна Городская, я не хочу иметь с ним ничего общего! - отрезала я, отворачиваясь от ее настойчивого взгляда.

- Значит, ты затеяла такую игру? - спросила она, и её тон стал холоднее. - Каэлла Олеговна Васнецова, дай ему шанс, один-единственный.

- Нет! - прозвучало решительно, как окончательный отказ, который нельзя пересмотреть.

Внезапно раздался резкий звонок в дверь, нарушая тишину комнаты. Я вздрогнула, почувствовав неприятное предчувствие, и поспешила к двери. Сердце застучало быстрее. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я подошла к двери и приложила глаз к глазку.

- Ты что-то заказывала, Саша? - спросила я .

- Ничего, - ответила она, пожав плечами.

Я повернула ключ в замке, и дверь отворилась, открывая вид на курьера в ярко-желтой форме. Он стоял с широкой улыбкой, держа в руках букет ярких цветов, уже пахнущих весной.

- Здравствуйте, вы Каэлла Васнецова? - спросил он, приподнимая бровь.

- Да, я, - ответила я, невольно улыбнувшись в ответ на его доброжелательность.

- Для вас вот эти цветы, - он протянул букет и сделал легкий поклон.

- А от кого они? - спросила я, понимая, что не смогу просто взять букет без объяснений.

- Заказчик попросил не разглашать информацию, но там есть записка, - ответил курьер, указывая на маленький конверт, прикрепленный к стеблю одного из цветов.

Я поблагодарила курьера и закрыла дверь, держа в руках яркий букет, который уже начинал заполнять мой дом приятным ароматом. Сердце билось быстрее от неизвестности: кто же мог отправить мне такой прекрасный подарок? Я быстро разорвала конверт и прочла небольшую записку, написанную изящным почерком: "Ты простишь меня ?"

Габриэль , ну конечно .

Я подошла к Саше, которая сидела за столом, погруженная в просмотр фотографий на телефоне. Она подняла голову, и я показала ей записку, которую только что прочитала.

- Ну, что ты скажешь? - спросила я, наблюдая за ее реакцией.

Саша взглянула на записку, потом на меня и улыбнулась.

- Габриэль Покровский ? - спросила она.

- Да, - подтвердила я, чувствуя, как щеки наливаются румянцем. - И в ней написано "Ты простишь меня?"

Саша засмеялась. - Ну что, ты простишь? - спросила она, подмигивая. - Ты ведь знаешь, какой он.

Я вздохнула. "Поговори с ним", думала я, "легко сказать". А что если это какая-нибудь шутка? Или он просто хочет еще раз убедиться, что я не злюсь на него?

- ААА, раздражает, - пробормотала я, ощущая прилив нетерпения и раздражения. Мне хотелось бы узнать, что произошло, но в то же время я не хотела ничего рисковать.

- Не переживай, - успокоила меня Саша, кладя руку мне на плечо. - Все будет хорошо. И помни, ты всегда можешь позвонить мне, если что-то не так.

- Ладно, я пойду в офис, поговорю с ним, - сказала я, уже надевая куртку. - Я сказала Марго, что приду в полдесятого, я опаздываю, пока, подруга.

- Пока, - ответила Саша, откладывая телефон. - Удачного разговора. Надеюсь, всё наладится.

Издеваеться ? Ага удачного .

Я быстро попрощалась и выбежала из квартиры, ещё раз проверив время на телефоне. Сердце трепетало от смешанных чувств: раздражения, нетерпения и легкого волнения. Я не знала, чего ожидать от встречи с Габриэлем, но в глубине души хотела верить, что всё будет хорошо.

В лифте я еще раз перечитала записку, словно хотела впитать в себя все слова и понять, что на самом деле имел в виду Габриэль. «Ты простишь меня?» - пронеслось у меня в голове.

***

- Да, Олег Владимирович, мы хотим выиграть этот тендер, но средств не хватит, - говорил я, показывая документы на тендер своему деловому партнеру Олегу Владимировичу Хвостунову. Он сидел напротив меня, откинувшись на кожаное кресло в моем просторном кабинете. Солнечные лучи проникали сквозь широкие окна, освещая его седые волосы и строгое лицо. Олег Владимирович был настоящим патриархом нашего бизнеса, его опыт и авторитет были неоспоримы. Мы сотрудничали с ним уже несколько лет, и он был не просто партнером, а настоящим наставником.

- Я понимаю, - сказал Олег Владимирович, просматривая документы. - Этот тендер действительно перспективный, но и конкуренция серьёзная.

Он положил документы на стол и взглянул на меня с игривой улыбкой.

- Но я уверен, что мы сможем найти решение. Ведь мы с тобой уже не раз выходили из самых сложных ситуаций.

В дверь тихо постучали. - Войдите! - сказал я, не отрываясь от документов. В кабинет вошла Марго .

- Простите, Габриэль Андреевич, - начала она чуть смущённо. - Вы просили сказать, когда придет Каэлла.

- Я сейчас подойду, - ответил я, наконец подняв голову. Сердце забилось чаще. Я не видел Каэллу всего лишь день , но вся моя душа тосковала по ней

- Ладно, Габриэль, я пойду, - сказал Олег Владимирович, улыбаясь и поднимаясь из-за стола. - Дела сердечные, не буду вам мешать.

Он прошел к двери и остановился, еще раз взглянув на меня.

- Завоюйте ту, которую любите! - бросил он на прощание и только после этого ушёл, оставив меня в тишине своего кабинета.

Эти слова прозвучали как напутствие, как благословение. Олег Владимирович всегда был для меня не просто партнером, а мудрым наставником. И в его глазах я видел не только бизнесмена, но и человека, который желает мне счастья.

Я тоже вышел из кабинета и снова подошёл к Марго, стоявшей у своего стола.

- Где она? - спросил я, мне не терпелось увидеть Каэллу.

- Каэлла сейчас на кухне, - ответила она спокойно, с нежной улыбкой.

Я направился в сторону кухни и, еще не дойдя до двери, увидел ее. Каэлла стояла у кофемашины, пританцовывая в ритме какой-то песни, которая играла в ее телефоне, и наливала себе чашку кофе. Ее светлые волосы рассыпались по плечам, а в глазах искрился жизнерадостный огонек. Увидев ее, я задержался в дверном проеме, просто наблюдая за ней и уже забыв обо всех своих тревогах. Она была прекрасна, как всегда.

Она увидела меня и сразу прекратила свои танцы, ее лицо озарилось улыбкой.

- Ты простишь меня, феечка? - спросил я, не отрывая от нее взгляда.

- Прощаю, - ответила она, но её улыбка стала более сдержанной. - Но есть одно «но»...

- Но? - спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от неопределённости.

- Мы не можем быть ни друзьями, ни парой. Вы мой начальник, а я ваша подчинённая. - Она сделала шаг назад, её взгляд стал серьёзным.

- Ты собираешься играть в опасную игру, принцесса, - сказал я, схватив ее за локоть. Ее кожа была холодной и гладкой, как фарфор. Я не отрывал от нее взгляда. - И ты это знаешь.

Ее губы слегка приоткрылись, и она прошептала:

- Я знаю.

Я чувствовал, как ее тело дрожит от напряжения. В её глазах я видел страх, желание и сомнение.

- Что тебе дороже? - спросил я, приближаясь к ней. Мой голос звучал мягко, но в нем скрывалась железная решимость.

Она закрыла глаза, и я почувствовал, как ее дыхание становится чаще.

- Я не знаю, - прошептала она, словно в сне.

- Ты должна знать, - сказал я, приближая лицо к её щеке.

Она открыла глаза, и в них я увидел отражение собственных желаний. В этом взгляде была вся ее душа.

- Ты знаешь, что я не могу устоять перед тобой, - сказала она, едва шевеля губами.

- Тогда уступи, - прошептал я, чувствуя, как мои пальцы невольно сжимают её локоть.

Она вздрогнула, словно от электрического разряда. И в этом вздрагивании я увидел ее ответ.

- Я не могу, - прошептала она, но в её голосе слышалось отчаяние.

- Почему? - спросил я, приближая лицо к ее лицу.

Она закрыла глаза и прошептала:

- Потому что я не хочу играть в опасную игру. Я не хочу рисковать тем, что у меня есть.

Ее слова ударили меня, как холодный душ. В них была вся правда. Она была права. Я не мог обещать ей ничего, кроме беспокойства и опасностей.

Но я не мог отпустить её. Не мог отказаться от её присутствия, от её взгляда, от её души.

- Тогда играй со мной, - прошептал я, приближая губы к ее губам. - Играй, пока мы можем.

Наши губы соприкоснулись, и мир вокруг исчез. Остались только мы, наши чувства и эта трепетная близость. Ее губы были мягкими, влажными, сладкими, как спелый виноград. Я чувствовал ее дыхание, ее тепло на своем лице. Ее рука, которую я держал, сжала мою крепче, словно пытаясь удержаться на поверхности вихря чувств, который поглотил нас.

Я погружался в этот поцелуй, и каждая секунда казалась вечностью. Её вкус, её аромат, её тепло окутывали меня с головы до ног. Я не мог отвести от неё взгляд, хотя и закрывал глаза, пытаясь погрузиться в это ощущение, стать единым целым с ней.

В этом поцелуе было столько невысказанных слов, столько жажды, столько боли и радости. Мы не могли выразить всё словами, но в этом поцелуе всё было сказано.

Оторвавшись от нее, я прошептал ей на ухо: «Запомни, - сказал я нежно и решительно. - Никто, кроме меня, не смеет к тебе прикасаться».

Её глаза были закрыты, но я чувствовал, как она дрожит от моих слов. В них звучала и власть, и страсть, и забота, и нежность. И я не сомневался, что она запомнит их. И не только запомнит, но и будет хранить их в своём сердце как священный обет.