Поцелуй Печали

Габриэль

Эту главу я буду писать от лица Габриэля . Последующие главы я буду писать от лиц гг.

А сцены с другими героями от 3-его лица !

***

Я сжал кулаки, заходя обратно в кабинет. Кровь стучала в висках, словно барабан. Тронули то, что принадлежало мне. Тронули мою фею.

В глазах стояла темнота, но не от злости, а от боли. Она была так хрупкая, так беспомощная, а он осмелился тронуть ее. Я никогда ему этого не прощу.

Я остановился перед столом и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Нужно было собрать себя в кучу, но это было не так просто. Я чувствовал, как тело дрожит от ярости. В момент я готов был разнести все вдребезги.

- Каэлла, - прошептал я, ее имя было как бальзам на мою душу. - Все будет хорошо.

Я подошел к ней и взял ее за руку. Она была бледной и дрожала. Я почувствовал, как мои пальцы сжимаются вокруг ее хрупкой кисти.

- Я не допущу, чтобы кто-то еще тронул тебя, - прошептал я. - Никогда.

Я посмотрел на нее, и в ее глазах я увидел страх, но также и уверенность. Она доверяла мне.

Это было все, что имело значение. Я защищу ее. Я всегда буду рядом.

Она была моей мечтой, ставшей реальностью. Не просто красивой, а особенной. В ее глазах, цвета летнего неба, таилась глубина, а ее улыбка, едва заметная, словно утренняя роса на лепестках розы, была способна растопить лед в моем сердце. Я не знал, как это назвать, но это было больше, чем просто влюбленность. Это было понимание, что я нашел свой дом, свою гавань в бушующем море жизни.

Я влюбился в нее с первого взгляда, на том собеседовании. Не в ее резюме, не в ее опыте, а в ее душе. В том, как она держала себя, в ее спокойном взгляде, в ее нежной улыбке. И тогда я понял, что она станет моей. Что она уже моя. Не по праву владения, а по праву сердца. Она еще не знала этого, но я чувствовал это глубоко внутри себя. И я был готов сделать все, чтобы она поняла это.

***

- Каэлла, - произнес я, и в моем голосе слышалось не только усталость, но и остатки злости, которые еще не угасли. - Собирайся.

Я хотел сказать это мягче, но нервы были на пределе. Все еще бурлила кровь от встречи с тем мерзавцем, который осмелился тронуть ее. Я видел, как она вздрогнула, как ее глаза расширились от страха. И в этот момент я понял, как сильно я ее люблю. Она была так хрупкая, так беззащитная. Я сразу же пожалел о своем грубом тоне .

Она быстро встала из-за стола, захлопнув макбук с такой силой, что он зазвенел. Я видел ее худенькие плечи, словно укрытые тонким шелковым платьем, и чувствовал невыносимое желание защитить ее от всего мира.

- Прости, - сказал я, и в моем голосе звучало раскаяние. - Тот мудак меня выбесил, прости меня.

Я подошел к ней, и она почувствовала, как мое тепло проникает в ее тело. Она невольно прижалась к мне, ища утешения и защиты. Я обнял ее крепко, словно стараясь впитать в себя ее хрупкость и нежность.

Я погладил ее по волосам, и она почувствовала, как ее страх утихает. Я видел, как ее щеки покраснели от стыда, и почувствовал нежность, которую не мог удержать. Я был готов разнести в дребезги всего, кто тронет ее. Она была моей феей, и я буду защищать ее от всего мира.

- Каэлла, - повторил я. - Собирайся, мы едем в ресторан.

Я видел, как она замерла, словно задумчивая птица, удивленная моим предложением. Ее голубые глаза, как глубокое лесное озеро, были полны вопросов.

- Зачем? - прошептала она, и в ее голосе слышалось недоверие, которое мне так не нравилось.

- Глупый вопрос, - ответил я, улыбаясь. - Пообедаем. Ты ведь голодна.

Я видел, как покраснели ее щеки, а глаза опустились вниз. Она была такой хрупкой, такой нежной. И в то же время такой сильной. Я испытывал к ней глубокое уважение и нежность.

- Вовсе нет, - ответила она, но я увидел, как ее живот заурчал в ответ. Я не мог не заметить ее бледное лицо и впалые щеки. Она была слишком худой, слишком изможденной.

- Каэлла, тебе нужно поесть, - сказал я и взял её за руку. - Собирай вещи и пошли.

Я чувствовал, как дрожит её тело от волнения, и мне хотелось обнять её и защитить от всех бед. Я не хотел, чтобы она страдала от голода, от страха, от неуверенности. Я хотел, чтобы она чувствовала себя счастливой и любимой.

- Если ты не выйдешь в течение десяти минут, - произнес я, и в моем голосе слышалась твердость, не угроза, а уверенность в том, что она выполнит мое желание. - То тогда я заберу тебя сам.

Я видел, как ее голубые глаза, словно глубокие лесные озера, расширились от удивления, но в них не было страха, а только легкое замешательство. Я улыбнулся, и она невольно ответила мне сладкой улыбкой.

Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. Она была так прекрасна, так нежна. Я не мог отвести от нее взгляд.

- Десять минут, - произнес я, и в моем голосе звучала уверенность. - Я буду ждать.

Я повернулся и вышел из своего кабинета. Я остановился перед дверью и посмотрел на нее в последний раз. Я видел, как она быстро собирается, и улыбнулся. Я знал, что она не заставит меня ждать.

***

Мы мчались по дорогам Питера, и вечерний город проносился мимо, словно кадры из фильма. Я вел машину аккуратно, но не медленно, и чувствовал, как мои нервы натянуты, словно струны гитары. Я хотел как можно скорее увидеть ее улыбку, почувствовать ее тепло.

Мы проезжали мимо величественных зданий Мерри, огромных судов и сияющих огнями торговых центров. Но все это казалось мне неважным. Важна была она, и только она.

Прошло двадцать минут, и мы были на месте. Я остановил машину перед входом в ресторан и повернулся к ней.

Я вышел из машины и подошел к ее двери, чтобы открыть ей. Она не спеша вышла, и я не мог отвести от нее взгляд. Ее голубые глаза сияли в вечернем свете, а тонкое платье подчеркивало ее стройную фигуру. Она была прекрасна.

- Мы на месте, - сказал я, улыбаясь. - Пойдем, - сказал я, и взял ее за руку.

Мы вошли в ресторан. Музыка играла тихо, и атмосфера была романтичной. Мы остановились у стола, который я забронировал заранее.

- Тебе нравится? - спросил я, глядя на нее.

- Да, - ответила она, и ее щеки слегка покраснели.

Мы сели за стол, и официант принес меню. Каэлла бегло просмотрела меню и шепнула: - Габриэль, тут все дорого!

Я невольно рассмеялся. Она была такая милая, так беспокоилась о деньгах.

- Давай так, - сказала она, и ее голубые глаза сверкнули озорством. - Заказываем только воду, а я приготовлю что-то дома.

- Принцесс, - произнес я, улыбаясь, - я плачу.

Она посмотрела на меня с удивлением.

- Но... - начала она, но я перебил ее.

- Не спорь со мной, - сказал я, и взял ее руку в свою. - Я хочу устроить тебе прекрасный день .

- Я ничего не буду! - вдруг сказала она, и в ее голосе слышалось только упрямство.

- Нет? - спросил я, улыбаясь. Ее упрямство было таким милым, что я не мог не рассмеяться.

- Нет! - повторила она.

- Мы не уйдём отсюда, пока ты не поешь, - сказал я спокойным тоном. Я посмотрел на неё, и она отвела взгляд. Она была так мила в своём упрямстве.

- Будешь заказывать? - спросил я, и в моем голосе прозвучала нежность.

- Нет, - ответила она, но ее щеки покраснели от стыда.

- Тогда я закажу, - сказал я и подозвал официанта. К нам подошла официантка средних лет с добрым лицом и усталыми глазами. Она стояла как статуя, не шевелясь, ожидая нашего заказа.

- Две порции пасты с курицей, - сказал я . - И чайник черного чая.

Каэлла смутилась, но я уже не обращал на это внимания. Я смотрел на нее, и в моих глазах сияла любовь.

- Ваш заказ будет готов через десять-пятнадцать минут, - сказала официантка, её голос был спокойным и мягким, как шум дождя за окном. - Чай сразу принести?

- Да, пожалуй, сразу, - ответил я, и в моем голосе слышалось удовлетворение. Я чувствовал, как напряжение покидает меня.

Женщина ушла, забрав у нас меню. Каэлла сидела, погрузившись в свои мысли, и смотрела в сторону. Она не хотела со мной разговаривать, и я почувствовал нежность, смешанную с удивлением. Какой упрямый ребенок! - подумал я. - Но ведь она и есть мой ребенок.

Мы прождали тринадцать минут, и за это время наш стол превратился в оазис кулинарных искушений. Две порции пасты с курицей были украшены зеленью и посыпаны тертым пармезаном, а чайник с черным чаем стоял рядом, излучая теплый аромат. Чай принесли почти сразу, словно официантка угадала наши желания.

Я смотрел на Каэллу, которая сидела напротив меня, и видел, как она медленно осматривает блюда. Ее голубые глаза были полны не только удивления, но и некой нежности. Я улыбнулся.

- Все, теперь ешь, - сказал я, и в моем голосе звучала не угроза, а нежная настойчивость. - Если откажешься, то я сам начну тебя кормить.

Я видел, как ее щеки покраснели, а голубые глаза опустились вниз. Горе луковое мое .

- Не хочешь? - спросил я, и в моем голосе слышалась улыбка. - Ну тогда я у всех на виду буду тебя кормить, как маленькое дитя.

Я подошел к ней и взял ложку, набирая пасту. Она посмотрела на меня, ее глаза были полны удивления . Я нежно поднес ложку к ее губам.

- Не волнуйся, - прошептал я, - я буду кормить тебя аккуратно.

Она посмотрела на меня, и в ее голубых глазах было столько нежности и упрямства, что я замер. А потом она отпихнула мою ложку от своих алых губ.

- Ладно, - пробормотала она, и в ее голосе слышалось раскаяние. - Я поем, сама!

- Ну вот и хорошо, - сказал я, и улыбнулся.

Я отошел от нее и сел на место, еще раз взглянув на нее. Мой взгляд опустился на ее тарелку, и я начал уплетать пасту. Ев блюдо, я услышал тихое чавканье губ, и я не мог удержаться от смеха.

- Что? - спросила она, и в ее голосе слышалось недоумение.

- Ничего, ешь, - ответил я, и продолжил наслаждаться вкусом пасты.

***

После обеда мы вышли из ресторана, и вечерний Питер встретил нас мягким светом фонарей. Я взял Каэллу за руку, и мы пошли к моей машине.

- Спасибо за день , - сказала она, и её голубые глаза сияли благодарностью.

- Не за что, - ответил я

Я отвез ее домой, точнее, к себе домой. Мы жили вместе, и эта мысль заставляла меня улыбаться. Каэлла вышла из машины, и я смотрел, как она закрывает дверь. Я не хотел ее отпускать.

- До завтра, - сказал я.

- До завтра, - ответила она, и улыбнулась.

Я уехал, и на душе у меня было легко и радостно. Я был счастлив, что она у меня есть.

Я отправился в отель, где у администраторов возникли какие-то неполадки. Но меня это уже не волновало. Я думал о ней, о её улыбке, о её глазах. И я знал, что завтра увижу ее снова.

Приехав на место , я зашел в отель , и ко мне сразу подошел администратор , Карл .

- Что произошло ? - Спросил я .

- Понимаете , Габриэль Андреевич , вас ждет Алина Николаевна .

- Алина ? Что она тут забыла ?

Алина моя бывшая невеста , которая изменила мне прямо на нашей помолвке.

- Она хочет видеть вас , она в 251 номере .

- Хорошо , Карл .

Я прошел к лифту , и отправился на второй этаж . Подойдя к номеру , я открыл дверь , комната была украшена лепестками роз , в центре стоял стол со свечами , и двумя блюдами , рядом со столом было две бутылки белого вина . Я посмотрел направо и увидел Алину в проеме , она была одета в кружевную сорочку .

- Габриэль , - сказала она .

- Алина , что тут происходит ? - Перебил я ее , я начинал злиться .

Я стоял неподвижно, и моя душа разрывалась на части. С одной стороны, я не мог забыть её предательство. С другой стороны, я всё ещё испытывал к ней страсть. Но страсть была не более чем искрой в тёмной комнате. Я не хотел снова впускать её в свою жизнь.

- Я хочу всё исправить, - прошептала она умоляюще. - Я хочу, чтобы ты меня простил.

Я стоял в дверном проёме, не в силах сдвинуться с места. Её слова пронзали меня, как острые ножи. Я не знал, что чувствую: злость, печаль .

- Простил? - спросил я, и в моем голосе слышалось недоверие.

- Да, - ответила она, и её глаза наполнились слезами. - Я была глупа, я не знала, что делаю. Я любила тебя и люблю до сих пор.

Она сделала шаг ко мне.

- Я хочу дать тебе ещё один шанс, - сказала она дрожащим голосом. - Я хочу быть с тобой.

Она подошла ко мне и взяла мою руку в свою.

- Габриэль, пожалуйста, - прошептала она, и ее глаза умоляюще смотрели на меня. - Давай начнем все сначала.

- Алина, - произнес я ледяным тоном, и в моем голосе слышалось только презрение. - Я не буду прощать тебя. Ты, блять, мне изменила, и ты просишь меня простить?

Я отстранился от нее, и в моих глазах вспыхнули искры гнева.

- Уходи, - процедил я сквозь зубы, - и больше не появляйся в моей жизни.

Я открыл дверь и вышел из комнаты. Я слышал, как она плачет за моей спиной, но не оглянулся. Я не хотел видеть её слёзы. Я не хотел давать ей надежду.

Я спустился на первый этаж и пошёл к выходу. Я чувствовал себя опустошенным, но в то же время освобожденным.

***

Я вернулся в свой офис и уже не мог перестать думать о ней. Но я не жалел о своём решении. Я хотел быть с Каэллой, хотел подарить ей счастье, которого она заслуживала.

Я взял телефон и набрал ее номер.

- Каэлла, - тихо сказал я, и в моем голосе слышалась нежность. - Я еду домой .