глава 25
POV Тэхён
Я крепко держу её за руку, ведя сквозь шумную толпу к лифту.
Дана еле поспевала за мной. Непослушные из-за выпитого алкоголя ноги замедляли её шаг. Я сбавил скорость, не выпуская её мягкой руки.
Как только металлические двери распахнулись, я жестом пропустил Дану вперёд. Она прошла мимо меня, задевая мою грудь оголённым плечом. Оказавшись внутри, я нажал на самую нижнюю кнопку. Двери закрылись.
Мы остались одни.
Я прижался спиной к стене кабинки позади себя. Дана стояла по правую сторону от меня. Она выглядела напряженной. Лифт дёрнулся вниз, и в следующую секунду я почувствовал крепкую хватку на своём локте.
Дана вцепилась в меня, как в спасательный круг.
Я опустил взгляд на наши соединённые руки.
- Я не говорила, - вдруг тихо начала Дана. Её язык заплетался, голова была опущена. - Но я очень боюсь высоты.
Я усмехнулся, смотря на сменяющие друг друга красные цифры.
- В самом деле?
Вместо ответа она яростно закивала головой. Я не видел её лица, но готов поспорить - глаза её были зажмурены.
- А ты?
Я повернул голову к ней, и в этот момент она подняла взгляд на меня. Она медленно захлопала длинными ресницами.
- Чего боишься ты?
Вопрос прозвучал так неожиданно, как если бы в пустыне вдруг начался снегопад. Она отвернулась прежде, чем я успел выдавить из себя и звука. Тишина затянулась на несколько минут. Хватка Даны на моей руке слегка ослабла, но она попрежнему не желала отпускать мой онемевший локоть. Я прошептал вполголоса:
- Я боюсь одиночества.
Дана, должно быть, не услышала моего ответа, но я и не надеялся. Однако я совру, если скажу, что мне не полегчало после того, как я озвучил свой самый страшный кошмар вслух.
Спустя ещё несколько минут лифт, наконец, остановился на нужном этаже. Двери осторожно разошлись в стороны, показывая кусочек яркого вестибюля.
- Спасибо, - сорвалось с её розовых губ. Она отпустила мою руку и вышла, не смотря на меня.
Я последовал за ней.
Опередив её, я поспешил открыть стеклянную дверь. Она благодарно кивнула мне, но мне все еще не было видно её медовых глаз.
Дана проследовала к моей машине, не дожидаясь меня. Её походка была очаровательно неуклюжей. Я разблокировал двери, и она мигом забралась на переднее сиденье, предварительно прижав край длинного платья дверцей. Дважды.
Я захлопнул за собой дверь, и завёл машину.
- Тебе надо пристегнуться, - осторожно заметил я, не увидев поперёк её груди черного ремня безопасности.
Она лишь хмыкнула в ответ, потянув руку назад за ремнём и резко дёрнув его на себя. Я терпеливо наблюдал, как она борется с несчастной застёжкой, но меня на долго не хватило.
- Разреши мне, - мягко сказал я, наклонившись ближе к ней и накрывая её подрагивающие руки своими.
Она замерла, наконец, посмотрев на меня. Я всё ещё держал её руки в своих, передавая своё тепло, грея её холодные руки. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Я чувствовал, как безнадёжно увязаю в испытывающем взгляде карих глаз, будто в зыбучих песках горячей Сахары.
Она вдруг несмело высвободила свои руки из моей слабой хватки. Я же, не спешил разбираться с ремнём. Мне нравилось находиться так близко к ней, и мне отчаянно хотелось, чтобы этот краткий, дразняще сладостный миг оказался длинною в вечность.
Я слышал, срывающееся с её пухлых губ тяжелое дыхание, когда её правая рука застыла рядом с моей левой щекой, там, где тянулся мой шрам. Я не двигался. Моё собственное дыхание сбилось, я глубоко дышал через нос, пытался, по крайней мере. Нет, я задыхался. Сердце неспокойно билось в груди о рёбра, как птица в клетке, жаждающая оказаться на свободе.
Кончики её аккуратных пальцев коснулись моего лба, там, откуда начинался мой шрам. Её прикосновение к моей коже бьло одновременно болезненно-горячим, как пар, поднимающийся из кипящей воды, и невероятно нежным, как прикосновение матери к своему новорождённому ребёнку.
Её указательный палец очерчивал мой уродливый шрам, а средний послушно следовал за ним. Она едва касалась меня, как если бы я был сделан из хрусталя. Карие глаза внимательно исследовали каждый миллиметр моего лица. Между тонкими бровями едва заметная морщинка. Мне хотелось провести по ней пальцем, разгладить её.
Она задержала оба пальца на моем подбородке, там, где кончался мой шрам. Её губы слегка приоткрылись. Она снова взглянула мне в глаза, затем опустила взгляд на мои губы. Я хотел, чтобы эта картина навсегда осталась в моей памяти, чтобы я мог прокручивать этот момент в своей голове снова и снова, пока не затуманится мой разум, пока я не потеряю рассудок, пока я дышу.
Мир за окном как будто перестал существовать, и остались только мы двое, забывшие обо всём на свете. Ничего не имело значения, кроме нас.
Она поддалась немного вперёд. Теперь я мог чувствовать её горячее дыхание на своих губах, и щекочущий запах недавно выпитого шампанского.
Моё терпение перелилось за край, как вода в стакане.
Я припал к манящим губам, выпуская ремень из горячих рук, перемещая их на нежную кожу. Я гладил её розовые щёки большими пальцами, ощущая сладковатый вкус шампанского у себя на языке. Губы Даны были мягкими, как шёлк, скользящий под пальцами. Её рот был влажным и горячим, язык двигался навстречу, как будто искал близости, не спеша, но настойчиво.
Я сходил с ума.
Дана накрыла мои руки своими, слегка подрагивающими, но уже не такими холодными. Она нежно водила ими то вверх, то вниз, посылая тысячу электронов в моё тело, заставляя каждую клетку откликаться на её прикосновения.
Салон машины был наполнен звуком наших тяжёлых дыханий, причмокиваниями мокрых губ, и тихими, едва уловимыми мычаниями Даны. Я не позволял себе касаться ничего ниже её тонкой шеи, считая это неправильным. Не хотелось быть мерзавцем, поддающимся чувству вседозволенности.
Её пальцы запутались в моих волосах, мои лежали на её нежной шее, наши рты все ещё исследовали друг друга, когда Дана внезапно отстранилась от меня, резко прикрыв рот ладонью. Я окинул её удивлённым взглядом, глубоко вдыхая через рот. Не успел открыть я рта, как она распахнула дверь машины, опуская голову низко над землёй.
Дану тошнило.
Она зашлась в сухом кашле, а после содержимое её желудка вырвалось наружу, шмякаясь на холодный асфальт. Я нащупал носовой платок во внутренном кармане пиджака. Я опустил руку ей на спину, аккуратно похлопывая по ней.
- Всё хорошо, - мягко сказал я. Моё сердце сжималось, видя её такой уязвлённой. - Не держи это в себе.
Спустя еще несколько рвотных позывов, Дана, наконец, выпрямилась, спиной прижимаясь к кожанному креслу позади. Глаза её были закрыты, она тяжело дышала.
- Прости, - тихо сказала она, не открывая глаз и грустно шмыгая носом. - Я всё испортила.
Я по-доброму усмехнулся, аккуратно вкладывая носовой платок в её раскрытую ладонь.
- Ты ничего не испортила, - мягко сказал я, борясь с острым желанием заправить волосы ей за ухо. - Всё в порядке.
Её тело слегка дрожало, и я понял, что она всё ещё чувствует стыд из-за того, что произошло. Она вздохнула, пытаясь успокоиться, и я краем глаза заметил, как её рука крепче сжимает платок.
- Я... не знала, что так получится, - еле слышно промямлила она.
Я тихо покачал головой.
- Дана, - я накрыл её руку своей. - Это не твоя вина.
Она слабо кивнула, и я заметил, как слегка дрожат её губы. Я видел её смущение, однако я всё также страстно желал снова коснуться её розовых губ, снова попробовать её на вкус.
- Тебе надо отдохнуть. - я наклонился, в этот раз быстро справившись с её ремнем безопасности. - Давай поедем домой.
Она кивнула и, наконец, открыла глаза, встречая мой взгляд.