Выкуси, любовь!

Утро. Школа. Марк сидел на подоконнике, глядя, как во дворе Флора и Лея смеются над чем-то своим. Они были близко… даже слишком близко. Лея поправила Флоре косичку, та в ответ ткнула её в бок. Всё выглядело невинно. Для обычного взгляда. Но Марк не был обычным. Он был умным, тихим и очень наблюдательным.

К нему подошёл одноклассник, с жвачкой за щекой:
— Эй, Марк, а у тебя сестра случайно не встречается с той новой, Лей?
— …Нет, — спокойно сказал Марк, но взгляд остался прикован к ним.
— А, ну… выглядит как будто встречаются. Они прямо как мама и мама.

Марк промолчал. И только когда парень ушёл, он спрыгнул с подоконника и направился в класс. По дороге прошёл мимо Флоры и Леи.
— Доброе утро, — сказал он, будто ничего не было.
— Привет, братик! — радостно откликнулась Флора.
— Привет, Марк, — тихо добавила Лея.
— Вы вчера допоздна переписывались, да?

Флора на миг застыла. Лея неловко отвела взгляд.
— Ну... да, — ответила Флора. — Мы говорили о… о книжке.

Марк мягко улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то взрослое. Подозрение.

— Угу… Только не забудь, что ты ужасно врёшь, когда нервничаешь.

И он ушёл.

Марк шёл по коридору, погружённый в свои мысли. Его сестра определённо что-то скрывала. Он не злился — просто не понимал, почему. Разве он не заслужил доверия? Разве он не их семья?

В этот момент он резко врезался в кого-то — крепкого, чуть выше него мальчишку с белой челкой и бирюзовыми глазами.

— Ой, — хором выдохнули оба, потеряв равновесие.

— Эй, аккуратнее… — пробормотал мальчик и протянул руку, чтобы помочь Марку подняться.
— Прости, задумался. — Марк быстро поднялся, слегка стряхнув невидимую пыль с формы. — Ты Люк, да?

— Ага. А ты… Марк, брат Флоры?

— Верно, — кивнул он, всё ещё разглядывая Люка. — А ты с какого класса?

— С твоего. Просто не часто попадаем в одну смену.

Марк кивнул. На секунду замолчал, а потом неожиданно для самого себя спросил:

— А у тебя есть сестра?

Люк удивлённо моргнул:
— Есть. А при чём тут это?

— Просто… интересно. Наверное, странно наблюдать, как кто-то тебе дорог внезапно меняется. Становится… другим. Или кем-то, о ком ты не всё знал.

Люк усмехнулся и положил руку Марку на плечо:
— Ты просто растёшь. Добро пожаловать в реальность. Там, где у всех есть секреты.

Марк кивнул, но в глазах его промелькнуло ещё больше решимости. Он обязательно узнает, что происходит с Флорой. Не потому что ему нужно контролировать. А потому что он её брат. А братья — защищают.

— Лея… — вдруг сказал Люк, будто сам удивился, что имя вырвалось само.

Марк резко поднял взгляд.
— Ты её знаешь?

Люк кивнул.
— Она моя сестра. Мы редко видимся. Родители развелись, и мама живёт на другом конце города. Но когда приезжаю — стараюсь хоть чуть-чуть провести с ней время. Ты её видел?

Марк кивнул, и всё в его голове встало на свои места.

"Вот почему Лея казалась такой… счастливой рядом с Флорой. Почему она так часто смотрела на неё с каким-то трепетом"

Он проглотил ком в горле. Не потому что это было отвращение — он не чувствовал ничего похожего. Но из-за боли. За Лею. За Флору. За себя.

— Да… — тихо сказал он. — Видел. Слушай, мне нужно идти.

Люк удивлённо моргнул:
— Эй, ты в порядке?

Марк едва заметно улыбнулся:
— Конечно. Просто… надо кое-что обдумать.

Марк сидел на качелях за школой. Он не хотел возвращаться домой. Слишком много мыслей, слишком много чувств. Ветер играл листьями, и где-то совсем рядом послышались голоса. Он узнал один — голос Флоры.

Любопытство пересилило, и он встал, осторожно двинулся к кустам, что отделяли его от заднего школьного дворика. Там, за деревом, на скамейке сидели Лея и Флора, тихо разговаривая. Он пригнулся, стараясь не выдать себя.

— …ты правда думаешь, он понял? — шепнула Лея, крутя в руках скомканный листочек.

Флора вздохнула:
— Он умный, Лей. Очень умный. Даже если не сейчас, то догадается.

— И что мы будем делать? — в голосе Леи сквозила тревога. — Он твой брат…

— И он мне дорог. Но не так, как ты, — мягко сказала Флора, беря её за руку. — Я не позволю, чтобы кто-то причинял тебе боль. Даже если это Марк. Хотя… — она опустила глаза. — Лучше бы он не слышал.

Лея кивнула, немного краснея:
— А если он решит рассказать всем?

Флора сжала её руку сильнее:
— Тогда я встану перед всеми. И скажу, что ты моя. И мне плевать, кто что подумает.

Марк замер, дыхание перехватило. Он не мог двигаться. Сердце колотилось, как бешеное. Он сделал шаг назад, ветка хрустнула.

— Что это было?! — испуганно спросила Лея.

Флора уже вскочила.
— Кто там?!

Но Марк уже бежал прочь.

Флора оглядывалась, сердце стучало громко, будто хотело вырваться из груди. Она шагнула вперёд, но Лея схватила её за запястье.

— Флора, — прошептала она, мягко, но уверенно. — Всё хорошо. Он… если это был Марк, значит, он просто растерян.

Флора замерла, медленно обернулась к ней.

— А если он теперь будет нас сторониться?.. Или хуже… расскажет мамам?..

Лея молча подошла ближе, заглянула в глаза и нежно поцеловала её в щёку. Тёплый, тихий жест, в котором было больше поддержки, чем в любых словах.

— Он твой брат, — сказала она, слегка улыбаясь. — И я верю, что он поймёт. Мы не сделали ничего плохого. И мы вместе.

Флора не сразу ответила. Но затем кивнула, прижалась к Лее лбом и прошептала:

— Спасибо, что ты у меня есть.

Лея вздрогнула от неожиданности — Флора резко подалась вперёд и чмокнула её в губы. Быстро, но уверенно. Не как случайность, а как клеймо — как тихая, но гордая "я рядом, и ты моя".

— Это… — прошептала Лея, растерянно моргая, — ты поставила на мне метку?

Флора чуть хихикнула, на щеках загорелся лёгкий румянец.

— Чтобы никто не смел лезть к моей девочке.

Лея смущённо прикрыла лицо руками, но из-под ладоней всё равно выбежала улыбка.

— Ты невозможная…

— А ты моя. — Флора взяла её за руку и переплела пальцы.

Позади, чуть поодаль, в тени деревьев, стоял Марк. Он не пытался больше прятаться — просто молча наблюдал. И в глубине души чувствовал не только удивление, но и какую-то гордость за сестру.

Флора первой заметила брата, когда он неуклюже наступил на сухую ветку. Та с хрустом треснула под его ногой, и девочки одновременно обернулись. Марк стоял с руками в карманах, слегка понурившись, но всё же сделал шаг вперёд.

— Эм… Привет. — Он замялся, потом посмотрел на Лею, потом на сестру. — Я, ну… я всё слышал.

Лея сразу отступила на шаг, её лицо побледнело.
Флора же лишь чуть сжала её руку.

— И? — тихо спросила она, будто бросая вызов.

Марк посмотрел на них, потом выдохнул:

— Я не против. Просто… это неожиданно. Но… ты счастлива?

Флора кивнула.
— Да.

— Тогда это главное. — Марк улыбнулся чуть натянуто, но искренне. — А если кто-то вас тронет — они будут иметь дело со мной.

Лея выдохнула с облегчением и неожиданно обняла Марка.

— Спасибо…

— Эй, эй, не привыкай. — Он усмехнулся, смущённый, — я вообще-то тихоня, а не герой.

Флора прыснула от смеха, наконец расслабляясь.
— Герой — по расписанию, да?

— Только если после обеда.

Флора немного нервничала, стоя перед дверью квартиры Алисы. Она держала Лею за руку — та выглядела спокойной, но внутри, казалось, была настоящая буря. Алиса была не просто родственницей — она была Алиса. Строгая, проницательная, и всё всегда замечающая.

— Готова? — прошептала Флора.

— Если честно, не знаю, — ответила Лея, — но с тобой… может быть.

Флора улыбнулась и нажала на звонок.

Дверь почти сразу открылась. Алиса, как всегда в идеальном порядке — тёмная рубашка, собранные волосы и внимательный взгляд.

— Флора. — Её голос был нейтральным, но с теплом. — Кто с тобой?

— Это… Лея. — Флора сжала ладонь подруги чуть сильнее. — Моя… ну, подруга. Особенная.

Алиса молча посмотрела на Лею. Потом коротко кивнула:

— Заходите.

Они прошли внутрь. Зет, лежащий на диване с книжкой, приподнял бровь, но ничего не сказал, только тепло кивнул Лее. Та неловко улыбнулась.

— Хочешь чаю? — спросила Алиса.

— Да, пожалуйста, — тихо ответила Лея.

Когда они устроились за кухонным столом, Алиса наконец заговорила:

— Ты знаешь, кто я для Флоры?

— Да, тётя. И… почти как четвёртая мама, — тихо сказала Лея.

Алиса кивнула.

— Тогда знай: я всегда буду рядом. И если ты причинишь ей боль — я буду первой, кто об этом узнает. Но… — она посмотрела на их сжатые руки. — Если ты сделаешь её счастливой — ты будешь частью семьи.

Лея сглотнула и крепче взяла Флору за руку.

— Я не собираюсь причинять ей боль. Я… я люблю её.

Флора резко обернулась, глаза широко раскрылись.

Алиса чуть приподняла бровь, потом впервые за всё время улыбнулась.

— Тогда добро пожаловать, Лея.

Когда Флора и Лея вышли от Алисы, солнце уже клонилось к закату. Воздух был прохладным, но лёгким, и сердце Флоры колотилось — на этот раз от другого. Им предстояло признание… своим трём мамам.

— Думаешь, они поймут? — тихо спросила Лея, глядя на улицы, знакомые, но теперь почему-то пугающие.

— Они многое поймут. Особенно Долл, — сказала Флора. — Но всё равно страшно.

Они пришли домой, сняли обувь, прошли в гостиную. Долл, Лиззи и Узи сидели на диване: кто с планшетом, кто с чаем.

Флора встала перед ними, сжав ладонь Леи. Все трое сразу насторожились.

— Мамы… — выдохнула Флора. — Нам нужно сказать кое-что важное. Про нас. Меня и Лею.

Узи первым делом подалась вперёд, Лиззи убрала планшет, а Долл просто посмотрела в глаза дочери.

— Мы слушаем, — сказала Узи серьёзно, но мягко.

Флора набрала воздуха в лёгкие, и Лея уже собиралась заговорить, но Флора обняла её за плечи и произнесла:

— Мы любим друг друга.

Тишина продлилась пару секунд. Потом Лиззи с облегчением выдохнула:

— Ну слава бункеру, а то я думала, вы украли что-то из нашей спальни!

Долл тихо усмехнулась и кивнула:

— Это прекрасно, Флора. Мы очень рады за вас.

Узи поднялась, подошла и слегка подтолкнула Флору лбом.

— Только по ночам давай без громких признаний, как твои мамки в юности.

Флора хихикнула, а Лея чуть покраснела. Всё было хорошо. Даже больше — это было начало новой главы.

На кухне пахло чаем с жасмином и свежими пирожными, которые Узи достала «по особому случаю». Все собрались за круглым столом. Лея сидела рядом с Флорой, чуть смущённо пряча улыбку, а Флора — сияла.

— Так, Лея, — начала Узи, прищурившись. — Ты умеешь играть в «Жужжалку»?

— Эм… нет?

— Отлично, значит научим, — ухмыльнулась Узи.

Лиззи поставила чашки, пританцовывая под музыку из старого плеера. Долл включила подсветку на полную, создавая уютную атмосферу.

— Ты очень на меня похожа в детстве, — вдруг сказала Долл, обращаясь к Лее. — Такая же тихая и немного растерянная. Но очень милая. Правда, у меня не было такой боевой подруги, как Флора.

Лея улыбнулась и посмотрела на Флору с нежностью:

— Зато у меня есть она.

Флора потянулась к печенью, бросив взгляд на мам — все трое наблюдали за ними с мягкой гордостью.

— Ну что, — сказала Лиззи, — теперь у нас не просто дочь, а дочь с девушкой. Почти как свадьба. Почти. Почти…

— Даже не думай, — перебила Узи. — Сначала школа, потом хотя бы старшая школа… а там уже и свадьба, если хотите.

— Маам! — одновременно вспыхнули Флора и Лея.

Все рассмеялись. Вечер прошёл в разговорах, шутках и чайных спорах. Впервые за долгое время в доме стояла такая тёплая, счастливая атмосфера, как будто всё встало на свои места.

Ночь опустилась тихо, уютно. Лея лежала на мягкой кровати рядом с Флорой, глядя в потолок. Под одеялом было тепло, но в животе у неё щекотало от волнения.

— Флора?.. — прошептала она.

— Ммм? — девочка повернулась к ней, её фиолетово-блондинистые косички разметались по подушке.

— А если… вдруг… твои мамы передумают? Что если им не понравится, что ты… со мной?

Флора хмыкнула и ткнулась лбом в Леино плечо.

— Ты что, не видела? Мама Узи уже почти начала называть тебя «дочь». А Лиззи собиралась провести нам экскурсию по «безопасным местам для поцелуев». А Долл… она тебе даже о себе рассказала, а это редкость.

Лея засмеялась тихо.

— Правда?

— Правда. Им ты нравишься. А мне — ещё больше, — прошептала Флора, и её губы нежно коснулись щеки Леи, прежде чем она уткнулась носом в её волосы. — Мы можем бояться чего угодно, но только не быть вместе. Окей?

Лея кивнула и чуть-чуть подалась вперёд — едва-едва, но достаточно, чтобы их губы соприкоснулись. Коротко, неуверенно, но по-настоящему.

— Окей, — прошептала она. — Я просто… счастлива.

— Я тоже, — ответила Флора и прижалась крепче.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только размеренным дыханием двух девочек, впервые по-настоящему успокоенных и принятых — друг другом и всем миром вокруг.

Флора почувствовала этот тёплый, трепещущий момент — будто мир затаил дыхание. Она посмотрела на Лею в полумраке комнаты, в её красноватых глазах отражался свет ночника, а в груди билось что-то невообразимо родное.

— Знаешь, — прошептала Флора, уже не отводя взгляда, — я не хочу останавливаться.

И прежде чем Лея успела что-то ответить, Флора наклонилась и поцеловала её. На этот раз — по-настоящему. Долго. Со страстью. Как будто хотела вложить в поцелуй всё, что чувствовала, всё, о чём мечтала.

Лея сначала застыла, ошеломлённая, но потом тихо вздохнула и потянулась навстречу, крепче обняв Флору. У неё больше не было сомнений. Она чувствовала себя в безопасности, любимой, важной.

И в этой тишине ночи, под мягким одеялом и за закрытой дверью, две двенадцатилетние девочки просто позволили себе быть собой. Быть рядом.

Флора всё ещё ловила дыхание после поцелуя, её грудь быстро вздымалась, а губы слегка дрожали. Лея смотрела на неё с хитрой, но смущённой улыбкой. Щёки горели, пульс стучал в висках, а внутри клокотало желание — что, если… попробовать, как в тех самых страстных сценах из фильмов? 

— Фло… — голос Леи дрогнул, её пальцы слегка сжали бока подруги. — Я… видела в кино… как оставляют метки. Засосы. Это… как знак. Что ты моя. Навсегда. 

Флора засмеялась, но в её смехе прозвучало лёгкое волнение. 

— Думаешь, у тебя получится? 

— Я очень постараюсь… — прошептала Лея и медленно, почти нерешительно, приникла губами к нежной коже Флоры чуть ниже уха. 

Сначала — осторожное прикосновение, тёплое и влажное. Потом — лёгкое втягивание, губы сжимаются, и… 

— М-м… — вырвалось у Флоры, её пальцы вцепились в плечи Леи. 

Тонкий стон, дрожь по коже. Лея прижалась сильнее, чувствуя, как под её губами расцветает багровый след. Её первый засос. Её метка. 

Когда она наконец отстранилась, Флора ахнула, касаясь пальцами горячего пятна. 

— Боже… — её голос звучал хрипло. — Ты… это серьёзно? 

Лея улыбнулась, её глаза блестели от возбуждения. 

— А то. Теперь ты точно моя. 

Флора прикусила губу, затем потянула Лею ближе. 

— Тогда… мне нужно ответить тем же? — её дыхание обожгло кожу Леи. 

— О-ох… — та зажмурилась, когда губы Флоры коснулись её шеи. — Д-да… 

Тихий смешок, горячий выдох — и вот уже Флора оставляет свой след, а Лея срывается на лёгкий стон.

— Т-теперь мы… квиты… — прошептала Флора, слегка отстраняясь. 

Лея, тяжело дыша, прижалась лбом к её плечу.   

Их смех смешался с прерывистыми вздохами, а на шее у каждой остался тёмный знак — обещание, которое уже нельзя стереть.

На следующее утро за завтраком царила непривычно тихая атмосфера. Лея едва поднимала глаза от тарелки, украдкой поглядывая на Флору — точнее, на её шею, где теперь красовался едва заметный, но отчётливый синеватый след. 

Их мамы — Узи, Лиззи и Долл — переглянулись. Особенно Лиззи, чей острый взгляд сразу выхватил эту деталь. Она неторопливо отпила глоток кофе, поставила чашку и, приподняв бровь, произнесла: 

— Ну что, девчонки, похоже, у нас тут состоялось важное событие? 

Флора резко закашлялась, а Лея так покраснела, что, казалось, вот-вот испарится. Долл с улыбкой покачала головой. 

— Ох, не переживайте так. Мы с вами в своё время тоже не отличались скромностью, — она игриво подмигнула. — Помнится, Узи у нас вообще носилась, как помеченный котёнок. 

— Долл! — фыркнула Узи, но тут же рассмеялась. — Ну да, ладно… Признаю, мне нравилось оставлять следы. Так, знаете, спокойнее — видно, кто чей. 

Лея широко раскрыла глаза. 

— П-правда? Вы тоже… 

— А как же, — Лиззи лениво облокотилась на стол. — Только у нас это было с драками, ревностью и прочими прелестями юношеского максимализма. 

Флора под столом сжала руку Леи, и та чуть успокоилась. 

— Значит… мы не одни такие? 

— Одни? — Узи фыркнула. — Да вы, похоже, ещё скромницы по сравнению с нами. Главное — не переборщить с этими «метками», а то завтра в школу в водолазке ходить придётся. 

Все засмеялись, и напряжение развеялось. Лея наконец подняла глаза и улыбнулась. 

— Ладно… будем аккуратнее. 

— Или нет, — шепнула ей на ухо Флора, отчего у Леи снова запылали щёки. 

Лиззи покачала головой, но в глазах светилось понимание. 

— Ну всё, теперь вы официально часть клуба «помеченных». Только помните — засосы засосами, но главное, чтобы здесь, — она ткнула пальцем себе в грудь, — всё было честно. 

— Обещаем, — хором ответили девчонки, а потом переглянулись и рассмеялись. 

Завтрак продолжился уже в тёплой, почти семейной атмосфере. И даже если на шее у Флоры всё ещё виднелся тот самый след, теперь он казался не просто следом страсти, а чем-то гораздо более важным — знаком доверия, которое разделяли все за этим столом.

Марк облокотился о прохладную стену школьного коридора, перекатывая в пальцах стакан с только что купленным апельсиновым соком. Из актового зала доносились обрывки музыки — Флора с одноклассниками репетировали что-то для предстоящего концерта. Вдруг его плечо кто-то легко толкнул.

— Эй... — знакомый голос заставил Марка вздрогнуть.

Перед ним стоял Люк — его обычно растрёпанные белые волосы сегодня выглядели особенно небрежно, а бирюзовые глаза казались темнее обычного. Он нервно теребил ремешок часов на запястье.

— Всё нормально? — нахмурился Марк, чувствуя, как в животе появляется тревожное тепло.

Люк сделал глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в глубину:
— Я... видел твои наброски в тетради. И сердечко на последней странице. И... — его голос дрогнул, — я заметил, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что никто не видит.

Марку показалось, будто пол уходит из-под ног. Он судорожно сглотнул, ощущая, как ладони моментально становятся влажными.

— Люк, это просто...

— Я тоже, — прошептал Люк, перебивая. Его пальцы дрожали, когда он осторожно коснулся тыльной стороны руки Марка. — Все это время... я тоже.

Звонки, смех, шум перемены — всё слилось в далёкий гул. Марк видел только Люка: его нервную улыбку, лёгкую дрожь ресниц, едва заметное движение кадыка, когда он сглотнул.

— Ты... серьёзно? — выдохнул Марк, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

В ответ Люк лишь кивнул, и в его обычно сдержанных глазах Марк впервые увидел что-то беззащитное и тёплое.

— Чёрт возьми... — Марк неожиданно рассмеялся, ощущая, как камень сваливается с груди. — А я-то думал, что один такой ненормальный.

Люк наконец поднял глаза, и в его взгляде появились знакомые искорки озорства:
— Теперь мы оба ненормальные. — Он сделал шаг ближе, их плечи почти соприкоснулись. — Может, это даже... лучше?

Марк почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он осторожно наклонил стакан с соком в сторону Люка:
— Значит... делить будем пополам?

Люк рассмеялся — звонко, по-настоящему, и Марк вдруг осознал, что запомнит этот звук навсегда.

Зимняя прогулка:

Хрустящий снег под ногами, морозный воздух, от которого щёки горят румянцем, а дыхание превращается в лёгкий пар. По заснеженной аллее парка шли двое — Марк и Люк, укутанные в тёплые куртки, с носами, покрасневшими от холода. 

Люк оживлённо жестикулировал, рассказывая очередную историю: 
— …и он так размахнулся, что шапка слетела, а сам — бух! — прямо в сугроб! Учитель аж поседел на глазах! 

Марк фыркнул, прикрывая рот шарфом, но смех всё равно выдавал его. 
— Ты ужасный, — сказал он, но в голосе звучала явная нежность. — Хотя… именно поэтому ты мне и нравишься. 

Люк замолчал, и на его обычно озорном лице появилось что-то мягкое, почти застенчивое. 
— Знаешь… я долго не понимал, что чувствую. Думал, просто дружба. Но когда ты вчера улыбнулся мне в коридоре… — он провёл рукой по груди, — тут будто бабочки запорхали. 

Марк потупил взгляд, но улыбка так и не сходила с его губ. Они подошли к скамейке, слегка смахнули снег и сели. Между ними оставалось совсем немного места, но ни один не решался сократить дистанцию первым. 

Пока Люк не протянул руку. 

Марк замешкался на секунду, затем осторожно взял её. Их пальцы сплелись — холодные, немного неуклюжие, но так естественно подходящие друг другу. 

— Нам всего двенадцать, — прошептал Марк. — Это… нормально? 

Люк задумался, потом улыбнулся. 
— А кто решает, что нормально? Если это настоящее… разве возраст имеет значение? 

Марк кивнул. Потом, после паузы, чуть наклонился, касаясь плечом плеча Люка. Тот не отодвинулся — наоборот, будто прижался чуть сильнее. 

— Я… не знаю, как это объяснить, — тихо сказал Марк. — Но когда ты рядом… мне хорошо. 

Люк ничего не ответил. Просто сжал его пальцы чуть крепче. 

А вокруг падал лёгкий снег, и в этом тихом зимнем мире, казалось, существовали только они двое — два мальчика на скамейке, держащиеся за руки, и это было самым правильным, что могло быть.

Комната Марка была освещена лишь мягким светом настольной лампы. Он сидел на ковре, перебирая телефон в руках — Люк только что прислал ему смешного котика в шапке, и это вызвало у Марка лёгкую улыбку. Но в груди всё равно клубилось беспокойство. 

"Стоит ли говорить? А если... Нет, они же не такие."

Он глубоко вдохнул и поднялся. Из кухни доносились приглушённые голоса — Узи и Лиззи пили чай, обсуждая что-то. Долл нарезала фрукты. Марк замер в дверном проёме, сжимая край футболки. 

— М-мам... — голос дрогнул. — Можно поговорить? 

Долл сразу же обернулась, бровь чуть приподняв: 
— Что-то не так, зайка? 

— Нет... просто... — он потёр лоб. — Можно всем вместе? 

Три пары глаз уставились на него. Узи отодвинула чашку. 
— Конечно, солнышко. Идём в гостиную. 

Через пару минут они сидели на диване, а Марк — напротив, ёрзая на краешке кресла. Лиззи первая нарушила тишину: 
— Мы слушаем. 

Он вдохнул так глубоко, что закружилась голова. 
— Я... мне нравится Люк. И... ему тоже. 

Тишина. 

Сердце Марка бешено колотилось. Но вместо ожидаемой бури он увидел лишь лёгкое удивление на лицах мам. 

Первой заговорила Долл, присев рядом и обняв его за плечи: 
— Спасибо, что доверился нам. 

— Главное, чтобы тебя ценили, — мягко сказала Узи. — А кто это — мальчик, девочка, инопланетянин — не важно. 

Лиззи вдруг рассмеялась: 
— Кстати, Люк — отличный парень. Помнишь, как он в прошлом году помог нам с гирляндами на ёлку? 

Марк почувствовал, как комок в горле рассасывается. 
— Вы... вы не шутите? 

— Солнце моё, — Долл прижала его к себе, — мы любим тебя любого. 

Он зарылся лицом в её плечо, вдыхая знакомый запах ванили. Узи нежно погладила его по спине: 
— Ты теперь официально обязан познакомить нас с ним как с парнем, ладно? 

— И никаких тайн! — подмигнула Лиззи. 

Марк рассмеялся сквозь слёзы. В этот момент он понял — вот оно. Настоящая семья. 

Люк ещё несколько секунд стоял на лестничной площадке, прижимая к груди шарф, который ему перед уходом накинул Марк. Он улыбался, вспоминая, как их пальцы переплелись на морозе. Но стоило открыть дверь — и улыбка исчезла. 

В прихожей, скрестив руки, стояла мать. Глаза — узкие щёлки, губы сжаты. 

— Где пропадал? — её голос резанул, как лезвие. 

— Гулял, — Люк потупил взгляд, снимая мокрые ботинки. — С Марком. 

— С этим... странным мальчишкой? — она произнесла это слово с отвращением. 

Люк почувствовал, как в груди закипает что-то тёплое и колючее одновременно. 

— Он не странный. Он мой... парень. 

Воздух будто застыл. Мать побледнела. 

— Повтори. 

— Я люблю его, — Люк поднял голову, хотя руки дрожали. — И он любит меня. 

— Боже правый! — она схватилась за сердце, как будто он ударил её. — Это болезнь! Ты болен! 

— Нет, — он сделал шаг вперёд, и голос впервые зазвучал твёрдо. — Я просто такой. И если это для тебя болезнь — значит, ты больна ненавистью. 

Мать отпрянула, как от огня. 

— Вон из моего дома! — прошипела она. 

Люк не двинулся с места. 

— Это мой дом тоже. И я не уйду. Но если ты выберешь ненависть — помни: это твой выбор. 

Она резко развернулась и удалилась в спальню, хлопнув дверью так, что задрожали стены. 

Люк остался один в полутьме прихожей. Он медленно сполз по стене на пол, обхватив колени.

Тишину комнаты Люка нарушил осторожный стук в дверь. 

— Люк... можно? — голос Леи звучал непривычно мягко. 

Он не ответил, лишь глубже зарылся лицом в подушку. Дверь со скрипом приоткрылась, и на краю кровати осторожно присела сестра. 

Несколько минут они молчали. Потом Лея нежно обняла брата за плечи, чувствуя, как он дрожит. 

— Она устроила сцену? — спросила она, уже зная ответ. 

— Полный спектакль, — голос Люка прозвучал хрипло. — Как будто я... как будто это что-то ужасное. Любить. 

Лея глубоко вздохнула, её пальцы бессознательно сжали край его футболки. 

— Я... я знаю, каково это. 

Люк резко перевернулся, удивлённо уставившись на сестру. 

— Ты? Но... 

— Я люблю Флору, — выдохнула Лея, и впервые за долгое время её лицо озарила искренняя улыбка. — Да, вот так. По-настоящему. И мне тоже было страшно. 

Люк замер, потом неожиданно рассмеялся — горько, но с облегчением. 

— Ну хоть у одной из нас всё складывается. 

Лея потянулась и нежно прижала его голову к своему плечу. 

— У тебя тоже будет хорошо. Марк... он смотрит на тебя так, будто ты — целый мир. Такие как он не бросают. 

В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз тёплая и уютная. 

— Спасибо, — прошептал Люк, цепляясь за её руку. — Я... я не знал, что ты поймёшь. 

— Мы с тобой всегда были на одной волне, — улыбнулась Лея, целуя его в макушку. — А мама... ей нужно время. Но это не значит, что мы должны извиняться за то, какие мы есть. 

Люк сидел, поджав ноги, на широком подоконнике, его лицо освещал только тусклый свет уличного фонаря. Лея, скрестив ноги на его кровати, вдруг сделала глубокий вдох. 

— Кстати... есть кое-что, о чём ты должен знать, — её голос прозвучал необычно серьёзно. 

— М? — Люк оторвался от созерцания ночного неба. 

— Флора и Марк... они близнецы. 

Люк замер, будто его ударили током. 

— Чего?! — он так резко повернулся, что чуть не слетел с подоконника. — Ты серьёзно? 

Лея покачала головой, пряча улыбку: 

— Абсолютно. Они дети Узи, Лиззи и Долл. Ну, ты знаешь — их необычная семья... 

Люк медленно провёл рукой по лицу: 

— То есть... мой парень — брат твоей девушки? 

— Получается так, — Лея склонила голову набок. — Довольно забавное совпадение, да? 

Наступила пауза. Потом Люк неожиданно рассмеялся: 

— Значит, мы теперь типа... сводные родственники? 

— ЛГБТ-семейство, — подхватила Лея, и оба фыркнули. 

— Только скажи мне одно, — Люк сделал серьёзное лицо. — Ты же не будешь меня ревновать к Марку? 

Лея закатила глаза и шлёпнула его подушкой: 

— Даже не начинай! У меня есть только одна Флора, и этого более чем достаточно. 

Люк ухмыльнулся, ловя подушку: 

— Ну а если вдруг Марк начнёт за тобой ухаживать... 

— Тогда я лично поговорю с Флорой, и нам всем будет очень стыдно, — рассмеялась Лея. 

Они замолчали, глядя в ночное окно, где среди звёзд мерцали огни города. Казалось, в этот момент вся вселенная аккуратно сложила кусочки их жизней в единую картину. 

Солнечный день, парк, прохладный ветерок гоняет опавшие листья. По центральной аллее идут четверо — двое мальчиков, двое девочек. Сначала идёт Люк, держа за руку Марка, а за ними — Лея и Флора, крепко обнявшись.

— Вы замечали, что мы выглядим как две противоположности? — усмехнулся Люк, оглядывая всех.
— Типа… беловолосый и тёмноволосый, тихий и громкий? — уточнил Марк.
— Ага. И лесбийская пара и гейская, и у всех — свои характеры. Но при этом идеально сочетаемся.

— Потому что мы настоящие, — сказала Флора, прижавшись к Лее. — Нам не нужно притворяться.

Лея чуть покраснела, но улыбнулась:

— Кстати, знаете, я всю жизнь думала, что буду одна. А потом Флора ворвалась в мою жизнь, как метеорит.
— В смысле, как разрушитель спокойствия? — рассмеялся Люк.
— Нет, как звезда, которая горит только для меня, — ответила Лея, и Флора от такой реплики чуть не растаяла.

Марк покачал головой с лёгкой улыбкой:

— Интересно… Мы такие юные, а говорим как взрослые.
— Потому что взрослым не обязательно быть старым, — пожал плечами Люк. — Главное — уметь любить.

Они остановились у фонтана. Люк приобнял Марка, Флора — Лею. В этот момент они чувствовали себя не просто подростками, а целым маленьким миром, где всё правильно и на своих местах.

— Думаешь, нас когда-нибудь поймут все? — спросила Флора.
— Не все, — ответила Лея, — но достаточно тех, кто действительно важен.