Выкуси, любовь!

Место: спальня. Ночь. Окно прикрыто, лишь мягкий свет луны касается постели. В комнате тихо, только тикает старый механизм в углу. Долл и Лиззи спят с обеих сторон от Узи, обняв её.

Узи широко открыла глаза. Уже третий раз за ночь. Сон не шёл — мысли, ощущения, тепло рядом. Она оглянулась — Долл мирно дышит, прижавшись к её плечу, Лиззи слегка похрапывает, обнимая её за талию.

— Такие милые… — прошептала Узи. — И такие беззащитные.

Она вдруг хихикнула. Тихо. По-злодейски.

— Пора на охоту…

Медленно, чтобы не разбудить, Узи наклонилась к шее Долл и, сдерживая смешок, осторожно приложилась губами. Потом чуть сильнее. Засос получился ровный, заметный. Маленькая тёмная метка.

— Один есть…

Она перекатилась к Лиззи, та во сне лишь вздохнула. Узи дотянулась до её ключицы и оставила ещё одну засосину — чуть ярче.

— Два… — хихикнула она. — Может, сделать коллекцию?

Тут Лиззи вдруг пробормотала сквозь сон:

— …ещё… мм… да…

Узи замерла. Потом покраснела. И тут же добавила ещё один засос на плечо. Долл шевельнулась и пробормотала что-то про “шоколадный соус”.

— Они точно видят сны… — усмехнулась Узи.

Она устроилась между ними, довольная. Целая серия любовных меток — её личная коллекция на двух самых родных.

— Спите… А утром вы узнаете, кто здесь истинный вампир любви…

Утро. Долл сидит на кухне, попивая чай вместе с Евой — её мамой, теперь уже в новом, собранном теле. Свет мягкий, за окном снежный вихрь, но в доме уютно.

Ева, поглядывая на дочку: — Ты как-то… блестишь сегодня. Ночь прошла спокойно?

Долл чуть улыбается, пряча глаза в чашке: — Угу. Всё хорошо.

Ева, прищурившись, замечает кое-что: — А это что у тебя на шее?

Долл, моргает: — Где?

Ева, наклоняется ближе, поднимает прядь волос: — Вот это. И это. Это точно не ошибка в текстурах. Засосы?

Долл, краснеет, отводит взгляд: — Это… эм… творчество Узи.

Ева, ставит чашку: — Творчество?! Мда… Слишком горячо для тихой ночи. Ну хоть защиту использовали?

Долл, задыхается: — Мам!!

---

Тем временем — в другой части бункера.

Лиззи сидит в обнимку с подушкой на диване у Алисы, которая с недоверием щурится на племянницу.

Алиса, вдруг замечает: — Так… а это у тебя откуда?

Лиззи, жуя чипсы: — Что?

Алиса, поднимает край футболки у Лиззи: — Вот это художественное безобразие. Она тебя цапала или меченая волчица?

Лиззи, самодовольно: — Это Узи. Сюрприз-атак ночью.

Алиса, театрально прикрывает лицо: — Славься ты, дочь любви. Надо было дверь закрывать, а не шею подставлять!

Лиззи, улыбается: — Ты просто завидуешь, тётя.

Алиса, шепчет: — Я завидую тому, как вы ещё не задыхаетесь от феромонов…

Узи развалилась на диване, потягивается, выглядит вполне довольной собой. В руках — журнал, рядом кружка с энергетиком. На лице — самодовольная улыбка.

Узи (шепчет): — Ах, как же сладко всё прошло… Такие сонные, такие тёплые… А засосики — просто шедевр…

В этот момент дверь в квартиру открывается. Сначала заходит Долл, за ней — Лиззи. Обе в пальто. Долл — молчалива как обычно, но взгляд её холоден. Лиззи улыбается… пугающе.

Узи, оглядывается: — Оу, вы уже дома. Ну что, как мамочки? Понравились мои подарки?

Лиззи, складывая руки на груди: — Нам понравились. Вот только они понравились не только нам.

Долл, подходя ближе: — Мама увидела.

Лиззи, театрально качая головой: — Тётя Алиса увидела.

Узи, начинает нервничать: — Ну… это были просто засосы. Ничего такого! Арт! Маркировка! От сердца!

Долл, прищурившись: — А сердце хочешь оставить себе?

Лиззи, хищно: — Потому что шея — теперь наша территория.

Прежде чем Узи успевает что-то сказать, Лиззи хватает её за руку, притягивая ближе. Долл, с другой стороны, гладит пальцами по её воротнику.

Узи, моргает: — Подождите… что вы…

Лиззи: — Месть. С засосами. На тебе.

Долл, почти шепотом: — Много. Засосов.

Секунда — и Узи оказывается в их плену. Лиззи уже кусает еле заметно за ключицу, а Долл оставляет лёгкие следы на шее, чуть ниже уха.

Узи, со смехом: — Эй! Я… это нечестно! Я спала, а вы — мстите днём?!

Лиззи, прикусывая: — Ночь — для охоты. День — для расплаты.

Коридор школы. Узи идёт, чуть сутулясь, воротник куртки поднят выше обычного. Она старается не встречаться ни с кем взглядом, но это, конечно же, бесполезно.

Толпа шумит. Кто-то машет рукой, кто-то уже переглядывается. Несколько дронов-одноклассников явно что-то обсуждают, кивая в сторону Узи.

Из-за поворота выходит знакомая троица: Узи, Лиззи и Долл. Узи идёт по центру. На её шее, под слишком очевидно натянутым шарфом — следы любви.

Одноклассник, с ехидной улыбкой: — Смотрите, это же наша королева засосов!

Другая дрон-девочка, шепчет подруге: — Это от Лиззи или от Долл?

Подруга, покатываясь от смеха: — Думаю, от обеих. Посмотри на неё — как варёный виноград…

Узи краснеет, пытается не реагировать. Но не тут-то было.

Другой парень, громко: — Эй, Узи! Ты чего, стала холстом для своих подруг?

Узи, выпрямляясь, дерзко: — Это трофеи, а не засосы! И да — меня рисуют, потому что я вдохновляю!

Толпа хлопает. Кто-то даже в шутку аплодирует.

Лиззи и Долл, стоящие по бокам, переглядываются и ухмыляются. Лиззи обнимает Узи за талию, а Долл тихо шепчет ей на ухо:

Долл: — Хочешь — добавим пару новых? На перемене?

Лиззи, хмыкает: — Или прямо сейчас, в кладовке у спортзала?

Узи, с затаённой улыбкой: — ...Я так понимаю, мстя ещё не закончена?

Кабинет директора. Стены серые, свет холодный, всё выглядит подозрительно серьёзным. За столом сидит учитель по дисциплине — дрон с металлическими усами и строгим взглядом. Имя на табличке: "Куратор Ржавин".

Узи сидит по центру, скрестив руки. Лиззи по правую руку, развалилась в кресле, жует жвачку. Долл — по левую, абсолютно невозмутимая.

Куратор Ржавин, тяжело вздыхает: — Итак, юные… романтики. Мне поступило восемь жалоб. Повторяю — восемь. За один день. О “недопустимо откровенных следах на открытых участках тела”.

Узи, не сдерживается: — Ну да, ещё бы. Мы стали местной достопримечательностью. Надо брать за вход.

Лиззи, добавляет: — Или продавать экскурсии: “Поцелуи великих художниц на коже бунтарки”.

Куратор Ржавин, хлопает по столу: — Хватит! Это учебное заведение, а не романтический курорт для экспериментальной любви!

Долл, тихо: — Но мы ведь никого не трогали. Просто… любим друг друга. Разве это плохо?

На секунду наступает тишина. Даже Ржавин, похоже, не ожидал такого прямого и искреннего ответа.

Ржавин, немного сбавляя тон: — Любить — не плохо. Но всему — своё место. Я не прошу вас скрываться. Но… прошу о мере. Шея Узи выглядит так, будто её кусал дикий раптор.

Узи, смеётся: — Ну, один был особенно голодный.

Лиззи и Долл хихикают. Ржавин устало прикрывает глаза.

Ржавин: — Давайте договоримся: никаких засосов на шею, лицо или руки в пределах школы. Если увидим ещё один — штрафные часы в архиве. Поняли?

Лиззи, серьёзно: — Хорошо. Переходим на… менее видимые места.

Ржавин, не веря в происходящее: — Я слышал это.

Узи, вставая: — Мы всё поняли. Любовь — вне шеи. Спасибо за беседу.

Вечер. Дом, подаренный Ханом. В гостиной — напряжённая тишина. На диване: Узи, Лиззи и Долл, сидят смирно, как нашкодившие котята. Напротив — вся “взрослая делегация”: Хан с перекрещенными руками, Ева со строгим взглядом, Нори — с упрямым выражением лица, и Алиса, стоящая сбоку, жует печенье… но тоже хмурая.

Хан, строго: — Объясните мне… что это за “засосная эпидемия” в школе?

Узи, виновато: — Это был… художественный акт. Выражение чувств. По-своему.

Ева, перебивая: — Выражение? Тебя на уроках обсуждают чаще, чем новые системы вентиляции!

Алиса, прищурившись: — Узи, ты что, на спор решила собрать коллекцию? У тебя шея как расписной стол у художника-абстракциониста!

Лиззи хихикает, но тут же затыкается, когда Ева смотрит на неё.

Нори, тихо, но строго: — Мы не злимся. Мы… просто хотим, чтобы вы понимали, как это выглядит со стороны. Мы с Евой… тоже были молоды. И влюблены.

Ева кивает, немного смягчаясь.

Ева: — Но мы не устраивали фейерверки на коже друг друга во время учёбы!

Лиззи, тихо: — Простите. Мы просто… увлеклись.

Долл, спокойно: — Мы обещаем быть… сдержаннее. И уважать правила.

Наступает пауза. Родители переглядываются. Алиса делает последний глоток печенья.

Алиса, усмехаясь: — В следующий раз хотя бы не забудьте закрыть дверь. Я всё ещё в шоке.

Хан, вздыхая: — Хорошо. На первый раз — предупреждение. Но если школа снова пожалуется…

Нори, мягко: — Мы вас любим. Просто хотим, чтобы другие тоже видели, какие вы умные, сильные… а не просто “любовный треугольник”.

Узи, Лиззи и Долл переглядываются. Узи улыбается.

Узи: — Спасибо… Мы обещаем быть умными… ну, хотя бы днём.

Алиса прыскает от смеха. Родители не выдерживают — начинают смеяться тоже.

---

Комната слегка освещена мягким голубоватым светом от лампы в углу. Узи, Лиззи и Долл переодеваются в пижамы после долгого дня. Атмосфера — домашняя, уютная, но с налётом неловкости: впервые они видят друг друга без одежды.

Узи стоит к кровати спиной, стягивая майку, и сдержанно бросает:

Узи, с нервным смешком:
— Ага… так вот что значит “серьёзный разговор” с родителями. Я думала, Ева нас сейчас в угол поставит.

Долл молча застёгивает лёгкую рубашку, украдкой бросая взгляд на Узи и Лиззи. Щёки чуть розовеют, но она делает вид, что всё в порядке.

Лиззи, улыбаясь, натягивая мягкие шорты:
— Ага… Хан был похож на директора, только без галстука. Ну и без крика. Почти.
Она вдруг замирает, смотрит на Узи, прищуривается:
— Эй, ты… ты же знала, что так всё закончится?

Узи, оборачивается, уже в пижаме, улыбается с вызовом:
— Может быть. А может — надеялась, что нет. Она делает шаг ближе к кровати.
— Но теперь… мы дома. И мне всё равно, кто что там говорит.

Они ложатся. Постель широкая, тёплая. Лиззи с одной стороны, Долл с другой. Рядом, тепло их тел — словно защита от внешнего мира.

Молчат. Тишина. Потом — Долл, тихо:

Долл:
— Знаете… Я раньше боялась спать не одна. А сейчас… мне даже страшно представить, что будет, если однажды проснусь без вас рядом.

Узи и Лиззи переглядываются через неё. Узи проводит пальцами по её щеке.

Узи, шепчет:
— Мы рядом.
Поворачивается к Лиззи и улыбается.
— И ты рядом.
На мгновение — тишина, тихое дыхание, переплетённые пальцы.

Лиззи, почти сонно:
— Всё равно… я первая поставлю засос завтра. На уроке истории.

Узи, смеясь:
— Только не на глазах у учителя.
Долл хихикает, прячась в подушку.

Смех затихает, всё уходит в уютную тишину. Свет медленно гаснет. Трое дронов — совсем как люди — впервые за долгое время чувствуют себя… по-настоящему живыми.