Выкуси, любовь!

Архивы находились глубоко под главным уровнем бункера. Полузабытые коридоры, пыль, тишина, только слабое гудение старых серверов — как дыхание спящей памяти.

Узи и Долл шли бок о бок. Узи держала в руках фонарь — он слегка дрожал.

— Я не думала, что вообще сюда вернусь, — буркнула она. — Здесь... холодно. Как будто место тоже помнит, что всех бросили.

— Ты боишься? — тихо спросила Долл, не глядя на неё.

— Я? Нет, ты чего. Я... просто не люблю пыль. И мёртвые экраны. И когда сердце ноет.

Долл не ответила. Вместо этого она подошла к терминалу и вставила личный ключ-доступ. Машина загудела, зажглась тусклым светом. Появилось меню. Долл начала набирать что-то быстро и точно, будто делала это сотни раз.

— Это записи с камер на поверхности. Частично повреждены. Я восстановила часть вручную.

— Ты чё, типа хакер? — удивилась Узи.

— Я просто... хотела знать. Хотела верить, что она где-то там. Что она не бросила нас.

— Нас? — Узи села рядом, наклонившись. — Ты правда думаешь, что наши мамы...

— Были вместе? Да. Моя мама говорила, что твоя — её лучшая подруга. Они... часто спорили. Но всегда возвращались друг к другу. Иногда я думала, что...

Долл замолчала. Вздохнула. Нажала "воспроизвести".

На экране появилась запись — мутная, в снегу. Две фигуры в защитных плащах на фоне замёрзшего горизонта. Одна с фиолетовыми глазами. Другая — красным визором. Они держались за руки. Потом — вспышка. Камера треснула, и запись оборвалась.

Узи затаила дыхание. Она не отводила глаз.

— Это... правда они? — прошептала она.

Долл не ответила. Просто смотрела на экран. Потом медленно сказала:

— Если они могли найти друг друга там, в аду... может, и мы сможем. Найти кого-то. Кто поймёт. Кто не уйдёт.

Узи резко повернулась к ней.

— Это ты сейчас... про кого?

Долл всё ещё не смотрела в глаза. Лишь прошептала:

— Про тебя, Узи.

Тишина. Только гул серверов.

Узи медленно села ближе, плечо коснулось плеча Долл.

— Я... не знаю, что сказать, — пробормотала она. — Но... я не хочу быть одна. Не после этого.

Их руки почти коснулись друг друга. Почти.

---

Поздно вечером, когда в бункере приглушили свет и даже самые шумные дроны начали выключаться на подзарядку, Узи вышла из архива. Её лицо было затенено капюшоном, глаза — чуть красные, но не от сломанного визуального сенсора.

Она шла по пустому коридору и вдруг услышала знакомый голос:

— Узи?

Лиззи стояла у стены, облокотившись на неё, как будто ждала. На ней всё ещё был блестящий костюм для танцев — с подсветкой и розовыми вставками. Хвостик чуть распушился от волнения.

— Ты не пришла, — сказала она, и в голосе вдруг не было дерзости. Только... укол.

— Прости. Мы с Долл... —
— Да уж, я видела. Вы там так мило друг на друга смотрели, будто уже влюбились и строите вместе архивную хижину.

— Что? Нет! — Узи фыркнула. — Это было важно. Мы нашли запись. С нашими мамами. Возможно.

— Понятно, — Лиззи скрестила руки. — Ну а я просто хотела, чтобы ты пришла. Чтоб ты... посмотрела, как я танцую. Хотя бы раз. Не как на задиралку. А как на кого-то, кто... кто чувствует. Тоже.

Узи молчала. Потом шагнула ближе.

— Ты... ревнуешь?

— А если да?

— Это тупо.

— Всё тупо, — Лиззи усмехнулась. — А я, видимо, тупее всех. Я не знаю, как с тобой быть. Ты громкая, странная, вечно злишься... но я всё равно думаю о тебе, блин.

Узи вздохнула. Посмотрела в глаза — в розовые, как неоновая вывеска у старого спортзала.

— Лиззи... ты мне тоже нравишься. Но... всё сложно. Я не знаю, чего хочу. У меня в голове Долл, мама, ядерная зима... и ты. И бобы.

— Я бы с удовольствием стала для тебя чем-то важнее, чем бобы, — пробормотала Лиззи, и впервые — без маски.

Молчание. А потом Узи сделала шаг — и чмокнула Лиззи в щёку. Быстро. Горячо.

— Пока ты впереди них в списке. Немного, — усмехнулась она. — Но это уже достижение, поверь.

Лиззи стояла ошеломлённая, будто ей сейчас коротнуло плату.

— Я… я официально не понимаю, что сейчас произошло.

— Добро пожаловать в клуб. Выкуси, любовь.

---

Узи лежала на крыше технического блока, под искусственным небом бункера. Там крутили записи звёздного неба из доядерных времён — чтобы дроны не теряли надежду. Но сейчас это больше раздражало, чем успокаивало.

— Ну и кто из вас двоих мне снесла прошивку… — пробормотала она, глядя вверх.

С одной стороны — Долл. Молчаливая, тёплая, как старое одеяло, которое не бросит, даже если в тебя встроен вентилятор вместо сердца. Она показала Узи, что за её бунтарством и криками живёт тоска. Поняла её — по-настоящему.

С другой — Лиззи. Громкая, вспыльчивая, сияющая, как короткое замыкание, которое почему-то делаешь снова и снова. Лиззи была живой. Реальной. И под всей этой дерзостью — невероятно ранимой.

— Две красивые девочки влюблены в тебя, а ты лежишь на крыше и разговариваешь с небом, — сказала себе Узи. — Ну ты и кретин, Дорман.

Она закрыла глаза. И вспомнила, как Долл держала её за руку в архиве, без слов, просто рядом. И как Лиззи смотрела на неё после того чмока — будто мир повернулся к ней лицом.

"Почему я не могу просто..."
"Просто что?" — спросил внутренний голос.
"Просто... выбрать."

Но сердце молчало.

Оно, видимо, тоже в замешательстве.

Из наушника тихо заиграла старая человеческая песня, которую Узи подцепила из архива:
“It’s not that I’m confused, it’s just... I want both suns.”

Она усмехнулась.
— Я, видимо, и правда хочу обе звезды.

И в этот момент, как по сценарию, снизу раздались два голоса. Один — мягкий:

— Узи?

И другой — чуть раздражённый:

— О, супер. Она опять залезла на крышу, как драматичная кошка!

Узи закрыла лицо ладонью.

— Я. Умру. Сейчас.

---

Узи лежала, уткнувшись в руки, когда услышала, как скрипит металлическая лестница. Сначала один шаг — лёгкий, осторожный. Потом второй — быстрый, громкий.

— Я нашла её первой, — сказала Лиззи, карабкаясь на крышу.
— Я не соревнуюсь, — тихо ответила Долл, поднимаясь следом.

— О, девочки, вы обе такие заботливые, — простонала Узи. — Может, ещё чаю принесёте и плед?

— Можем, — ответили они одновременно.

Наступила тишина. Они втроём сидели на крыше, под искусственным небом, смотря на нарисованные звёзды. Бункер жужжал где-то внизу, как далёкий сон.

— Вы вообще понимаете, как странно это всё? — пробормотала Узи. — Мы... роботы. Мы не должны чувствовать. Но я... чувствую. Слишком много. Сразу.

— Это не странно, — сказала Долл. — Это... живое. То, чего не было у людей, но появилось у нас. Или наоборот.

— И ты правда не злишься, что я поцеловала Лиззи? — спросила Узи, повернувшись к ней.

Долл вздохнула, не отводя взгляда от звёзд.

— Я чувствовала боль. Но я хочу, чтобы ты была счастливой. Не чтобы ты выбирала меня, а чтобы… не жалела.

Лиззи хмыкнула, облокотившись с другой стороны от Узи.

— Ну, я не настолько великодушная. Я, может, и чирлидерша, но сердце у меня обычное — ревнивое, глупое, эмоциональное. Если ты выберешь её — я расстроюсь. Буду носить чёрное и грустить, как персонаж из какого-нибудь "Дома Пепельных Сердец".

— Я... не хочу, чтобы кто-то страдал, — пробормотала Узи. — Но как сделать, чтобы никого не ранить, если... если я и сама не знаю, кого люблю?

Долл тихо опустила голову. Лиззи смотрела на неё — не с враждой, а с чем-то вроде понимания.

— Ты не обязана выбирать сейчас, — сказала Долл.
— Ага, — кивнула Лиззи. — Мы всё равно будем рядом. Хоть и с разными причинами.

Узи села между ними, сжав колени руками. Посмотрела на небо.

— Может, я и правда не обязана. Но я обязана быть честной.

— Тогда будь, — сказали они снова одновременно.
И снова — тишина.

Но теперь не тягучая. Уютная. Почти как объятие.