29 глава: мясорубка.
«Любовь спасёт нас
всех. Любовь – это
главное. Главное любить.»
Глеб Голубин
Все замерли, затаили дыхание, повисла тяжёлая и напряжённая пауза, но для двух лидеров двух разных группировок – по всей видимости она была секундами счастия, радости...
Это молчание давило на всех, прямо как в фильмах с жанром драма, но только для Вахита это казалось не имело значения, словно он и цыган не чувствовали давления.
Тишину прервал адидас, - Что же ты мне тогда не сказал, что ты автор «Домбыта»? —— на что Жёлтый усмехнулся,
- По той же причине, что и ты.
Мужчины обернулись к нам и адидас заговорил первым:
- Это ж Иваныч! Сослуживец мой. Мы вместе на Афганистане служили.
Теперь то наши глаза были «открыты»: всё совпало... Они были ровесниками, оба служили и оба вернулись домой относительно недавно, так ещё и оба с Афганистана... Я заметила как Марат слегка приоткрыл рот, а его глаза будто загорелись. Он то явно не ожидал такого. Думал, замес начнётся, а тут сопливая мелодрама.
– Что, гвоздь возьми, происходит?!.. —— отчаянно выдал татарин и бросил взгляд на меня, — Что ты здесь делаешь, Амина? —— его явно мучал это вопрос, а я посмотрела на брата, собираясь ответить, но меня перебили.
– Пойдёмте внутрь. Нужно не один вопрос обкашлять. —— серьёзно выдал брат, после чего кивнув, вся толпа зашла в посещение.
– Ты хотел поговорить насчёт видака? —— задался вопросом Вова по пути,
— Хрен с этим видаком. Есть проблема посерьёзнее.
Пока старшие обсуждали ситуацию, Марат, грубо говоря, доставал Амину,
– Рассказать ничего не хочешь? –– выдал Младший адидас, а я глубоко вдохнув и закрыв глаза, ответила: – у меня два брата. Валера, ну.. Турбо и... Жёлтый. –– я посмотрела на того самого Жёлтого, вслед за мной, перевёл взгляд и Суворов.
– Что?! Каким это боком вы тут все родственники! –– выплюнул Марат, когда внезапно к нему подбежала, кажется, запуганная Айгуль, подбежала и обняла, крепко, заводя руки ему за шею и собирая их в замок. А Суворов моментально притих, даже расслабился. Наверное, это и есть самая настоящая любовь!.. Которая усмиряет, притупляет; покрывает все грехи, всю ту грязь, что внутри, покрывает и очищает изнутри, наполняя нутро светом и теплом, не оставляя места ни для тьмы, ни для сатаны, а для любви, нежности и терпения.
Айгуль увела татарина, они активно вели диалог где-то в стороне, подальше от шума, от ломающихся стульев, нервных криков, исходящих от старших, которые яростно что-то обсуждали в другом углу комнаты. А я плюхнулась на диван, рядом с Коликом, и чувствуя напряжение, молчала, думая о Валере: как бы хотелось среди этого хаоса увидеть его лицо, нащупать его руку, сжать и никогда не отпускать!... Иногда посматривала в сторону Лёши, Вовы, Вадима и Вахита, которые и были источниками шума. На Лёшу часто падали косые взгляды , а потом его и вовсе отправили подальше от комнаты лидеров. Вдруг среди этого гула промелькнули следующие слова: «Раз мы братья, то и вы братья.» и «Амина! Сюда иди!», после чего я выскочила из собственных мыслей и подошла к мужикам: Вадиму и Вове, они отошли в другой угол, замания и меня.
– Амин, а мы можем доверять Лёне? Может, это ловушка такая, а он просто притворяется невинной жертвой? –– ко мне обратился брат, а я задумалась, глубоко...
– Ну, во-первых, это Лёша, а не Лёня. А так... Он даже не знал, что я пойду к вам. Не думаю, что это ловушка.
– Ладно, хорошо. Пойдёмте к остальным. –– выдал брат и повёл к Зиме, Алексею.
– Вы двое: Амина и Лёша. Вы будете приманкой. Лёша поведёт тебя, Амина, за гаражи, где будут ждать «Низы». Опираясь на слова Лёши, то всего должно быть 15 из той группы, по их планы, они окружают Амину и парня, после чего начинается мясорубка, но там уже и мы подключимся, —— сказал брат, – это если кратко. –– добавил он. Я оглядела всех парней и остановилась на Вадиме, сделала глубокий вдох, – а вот тут уже поподробнее, пожалуйста.
На следующий день.
А уже как будто через секунду Алексей завел меня за гаражи, мы вдвоём, зная о будущем месиве, внутри тревожились, или это была только я?... Лёша, он же уличный пацан, ему наверняка даже не страшно. Его невозмутимый вид успокаивал. Мы были в тишине, просто ходили и молчали, – И давно ты пришился? –– выдала я, в надежде разрушить эту паузу, думала, что будет подозрительно, если мы будем молчать,
– Года два назад.
– А зачем? –– сказала я, а Лёша посмотрел на меня, как будто я выдала глупость какую-то и снова перевел взгляд вперёд,
– Обстоятельства так сложились. Знаю, многие пришиваются просто чтобы не быть чушпанами, мальчиками на побегушках. А кого-то действительно тянет в эту дыру, кто-то на серьёзных щах приходит с желанием не спастись, а спасать... Помогать, любить, воспитывать. Но со временем, все становятся как большая семья, но не абы какая, а реально дружная, сплочённая, заботливая...
Парни, желающие спастись, иногда перерастают в стадию «спасать», кто-то так и до авторов, лидеров поднялся. Потому что другие показали им эту братскую любовь, а они приняли её и понемногу стали уделять её другим. Таким образом, с помощью любви, я думаю, можно и горы сносить.
– Глубоко... Глубокий смысл. Ты прям филос... –– не успела я договорить и тут вдруг выходит группа, окружающая нас и состоящая примерно из пятнадцати крепко сложённых ребят, многие из них улыбаются, ужасно и дико улыбаются! А кто-то смотрит достаточно уверено и спокойно. Окружив нас, один из них сделал шаг вперёд,
– При делах? — он усмехнулся, направляя свой дерзкий и уверенный взгляд на меня. А я же молчала, молчала и ждала, когда же придут мои.. Ладони вспотели, сглотнув, я мягко улыбнулась, продолжая тишину, которую вскоре разорвал рёв – наши парни уже близко, слышен их топот. Тем временем все ненаши напряглись, один из них, блондинчик, хотел схватить меня со спины, но Алексей, знав этого парня немало времени, предугадал его действия, опередив блондинчика он заслонил меня своей спиной и в ту же секунду к нам спрыгнул всё такой же лёгкий и уверенный Адидас. Двое близких мужчин закрыли меня своими спинами с двух сторон, тем временем наши были уже здесь. Вова медлить не стал, сразу же пробил двоечку одному из чужаков, – Вот ты крыса, Султан, –– обратился один из „Низов” к Лёше, и за считанные секунды перестроив тело в левую сторону, зарядив кулак, врезал в морду Алёше, – это был хук справа, самый мощный, но одновременно рискованный удар из бокса, ибо при его использовании, человек оголяет челюсть, тем самым даёт сопернику возможность сделать апперкот, – удар в незащищённую челюсть. Вральман тоже был не промах, получив по лицу, он не забыл воспользоваться бонусом хука и голова светлого в то же мгновение дёрнулась вверх, но если мой одноклассник выдержал удар, то его соперник не смог удержаться на ногах, и упав, он бахнулся на землю, не в состоянии встать.
...
Я стояла по среди этой мясорубки: куда не гляну – драка, кровь и вопли! Не видно было где наши, а где ненаши, все смешались. Но меня всё ещё окружали двое парней, не давая никому ко мне приблизиться. Но вдруг кто-то хватает меня за руку и уволакивает из этой толпы, средь гула и «жужжания» я услышала голос брата, – Свои, спокойно, –– прошептал он, прорываясь вперёд, через толпу, за это мгновение вся жизнь пролетела у меня перед глазами, я хотела замахнуться, ударить, ну хоть что-нибудь сделать, но после знакомого голоса успокоилась и поддалась. Мы побежали к чёрному гаражу, который был в пяти метрах от нас и на крыше которого стоял... Валера!? Туркин, будучи готовым, подаёт мне руку, присев на корточки. Тем временем Вадим подхватывает меня за талию, поднимая и толкая выше, к небу, чтобы Турбо дотянулся. Наши руки схватились, Валерий схватил меня крепко. С помощью второй руки он помог мне полностью забраться на небольшого помещения. Оказавшись на одной поверхности мужчина уволок меня за спину, а сам опять принялся поднимать кого-то. Это было быстро. И это был Вадик. Когда все трое были на месте, Туркин притянул меня к себе и крепко обнял, но Желтухин схватив меня за руку, принялся оттаскивать в сторону. Я схватила Турбо за руку, он тоже крепко сжал мою кисть и заглянул в мои глаза, в которых милькали вопросы, а в его – восклицания, скорее-всего, Валера понимал, что происходит. Но не я.
Брат разрушев эту хватку, повел меня дальше, обернувшись, я заметила, что Валера отвел взгляд и спрыгнул вниз, присоединяясь к мясорубке.
Вадим отвёл меня к машине, по приезду на которой мы прибыли в кафе «Снежинка».
– Мы не закончили прошлый разговор, –– начал родственник,
– Вы с трубой этой не пара... –– он не успел договорить, – Турбо! –– перебила я, – ага, я так и сказал. Пацанская жизнь – это тебе не шутки, Амина. Раскрою тебе тайну: зачастую именно жён и девушек убивают первыми, нежели их супруга или парня, который занимается улицей. Дворовый пацан в качестве возлюбленного – так себе варик, сестра. Сейчас другие времена, пацанам уже похрен на девок. Если раньше было такое правило, что пацана в сопровождении дамы трогать нельзя, то сейчас оно не везде соблюдается. Многим похрен, захреначат не только мужика, но и девку, если не увезут в лес, где изн@силуют, а потом убь#т.
– А как же ты? Ты разве не любил? –– вырвалось из моих уст. Он же явно любил, а может и любит! Как он может мне такое говорить, при этом сам же небось потом пойдёт с девушкой сердца своего гулять! Нечестно! Почему только на мне запреты??
– Про меня это уже другой разговор. Пойми, я не любитель всей этой сопливой мелодрамы, мне не нужна любовь. У меня есть мать, вы с сестрой, пацаны мои. Мне больше никого не надо. –– говорил брат, а я вспомнила, как года 4-5 назад, когда был жив папа, когда мне было дозволено общаться с братом, которому было то лет 16, сам Вадим был ещё суперо́м в банде и ходил с одной Антониной. Что же с ней стало? Они вроде любили друг друга, а теперь Желтухин так отзывается о любви? Неужели расстались?
– Не нужна любовь? А как же Тони?
– Антонина умерла. Умерла самой ужасной смертью! С ног сбили, в лес увезли и.... —– брат так яростно начал говорить, защищать её, но резко остановился, притих.
– Неважно. –– уже безэмоционально выплюнул он, – Я тебя, сестра, защитить хочу. Ладно, может сами «Универсамовцы» нормальные пацаны ещё, но вокруг столько дряни. Те же самые низы. Если бы мы их не присекли – они бы и дальше докапывались, ––– он сделал паузу, – это опасно, Амина. Поговори с ним по этому поводу. Либо ты, либо улица.