Обещанная

Очнулась я не сразу.

Сколько прошло времени - не знаю. Может, минута. Может, вечность. Время здесь умерло. Вместе со мной.

Я чувствовала себя странно... Нет, не странно. Чудовищно. Всё моё тело сопротивлялось, не слушалось, будто душа заперта в чужой оболочке. Я пыталась пошевелить пальцами- но ничего не удавалось . Я пыталась вздохнуть глубже - лёгкие обожгло огнём.

Я с трудом разлепила глаза, понимая, что веки склеены чем-то липким . Кровь. Запёкшаяся, чёрная, моя кровь. По всей видимости, у меня была рана на голове. Или не одна. Во рту -металлический вкус, будто я жевала лезвия. Язык прилипал к небу . Губы треснули .

Что со мной делали? Где я?

Я сидела на холодном полу. Нет, не сидела, я была подвешена . Руки подняты наверх и прикручены цепями к чему-то железному, ржавому. Всё тело затекло до судорог, до онемения, но онемение не спасало - под ним жила боль. Огромная, разрывающая меня на части .

Я была как распятая.

Тяжёлые, холодные цепи впивались в запястья. Каждое моё движение, даже попытка просто дышать - и они врезаются глубже, стирают кожу, добираются до мышц. На руках уже не осталось живого места. Я чувствовала, как по пальцам течёт тёплая, липкая кровь. Капает на пол. Кап. Кап. Кап. Словно отсчитывает мои последние минуты.

Боже. Как же больно.

С дикой, животной болью, разрывающей спину и плечи, я осмотрелась. Это был старый амбар. В углах - прелое, чёрное сено, пахнущее мочой и смертью. Рядом - рассохшиеся кормушки для скота. Где-то наверху скрипела от ветра ржавая вывеска. Пахло гнилью, мышами, холодом и моей собственной кровью.

Куда меня привезли? Где я?

Мысль ударила в голову, как нож: Неужели это рук Маттео? Неужели он решил меня убить?

Я зажмурилась. Нет. Не может быть. Даже после всего... Не он.

Я попыталась встать на колени. Тело взвыло. Позвоночник скрутило спазмом, суставы захрустели. Я закричала -коротко, сдавленно, как зверь в капкане. И упала обратно, только сильнее растягивая руки. Цепи звякнули. Кожа на запястьях протиралась ещё глубже. Я закусила губу, чтобы не заорать. Губа треснула. Потекла свежая кровь.

- Кто-нибудь... - Мой голос прозвучал чужим, хриплым, мёртвым шёпотом. Я собрала всё, что осталось внутри. Всю злость. Всю ненависть к своей слабости. И закричала:

- Помогите! Пожалуйста! Кто-нибудь!

Ничего.

Тишина.

Только ветер гулял в щелях старого сарая. Только он мне и отвечал -ледяным, тоскливым воем. Я кричала до тех пор, пока голос не сел, пока не превратился в сип. Руки вот-вот готовы были вырваться из суставов - я чувствовала, как тянутся связки, как хрустит что-то внутри плеча. Терпеть это было невозможно.

Кому я что сделала? За что? Где я успела перейти дорогу?

Я уже почти потеряла сознание, когда в щелях двери промелькнул свет.

Кто-то открыл дверь.

С надеждой - нет, не с надеждой. С мольбой. С отчаянным, животным желанием жить - я смотрела на эту полоску света. Я молилась всем богам, которых не знала. Пожалуйста. Пожалуйста, спасите.

Дверь распахнулась шире.

Я увидела двух парней. Широкоплечие, мускулистые тени. Они двигались медленно, вальяжно, как хозяева. Как палачи, у которых полно времени.

-Спасите...- прошептала я.

Но в следующую секунду я поняла.

Их лица. Их ухмылки. Сытые, жестокие, предвкушающие. Это не спасители.

-Вы кто?! - закричала я, дёрнувшись в цепях. -Отпустите меня!

Тело рванулось вперёд. Цепи натянулись до звона. Кожа на запястьях лопнула окончательно - я почувствовала, как тёплая кровь хлынула по пальцам, капая на пол. Боль ударила такой волной, что перед глазами поплыли чёрные круги.

Волосы, слипшиеся от крови и пота, прилипли к лицу. Я не могла нормально рассмотреть их лица. Только смутные очертания.

- Вы знаете, кто я! -прохрипела я, пытаясь придать голосу твёрдость. - Вам не поздоровится.

В ответ - громкий, раскатистый смех. Грубый, пропитанный табаком и дешёвым спиртным. Один из мужчин наклонился ко мне. Я почувствовала запах перегара. Меня замутило.

- Можешь не вырываться, - сказал он противным, прокуренным голосом. Каждое слово- как плевок. - И не драть своё горлышко. Тебя никто не услышит. Здесь никого нет, кроме нас.

Его взгляд... Ехидный, скользкий, как змея. Он смотрел на меня так, будто раздевал. Будто уже трогал. Во рту у меня пересохло от отвращения. Мне хотелось плюнуть ему в лицо, выплюнуть всю свою ненависть. Но даже на это не было сил. Тело изнемогало, сознание плыло. Каждое движение требовало нечеловеческих усилий.

Я мечтала только об одном- умереть. Сразу. Прямо здесь, в этой вонючей дыре. Чтобы не чувствовать больше эту боль. Чтобы не слышать их голоса.

- Слушай сюда, Эким, - выплюнул он моё имя, как косточку от вишни. С наслаждением. - У тебя есть только два пути. Ты выбираешь.

Он опустился на колени, чтобы сравняться со мной лицом к лицу. Я с трудом видела его лицо ,шрамы , глаза, но знала одно оп слишком мерзок . С извращённым, больным спокойствием он смотрел на меня, как на кусок мяса.

- Или ты говоришь. Или ты умираешь. Но сначала мы с тобой хорошо повеселимся.

Он провёл шершавой, грязной ладонью по моему лицу. Я дёрнулась так сильно, что чуть не вывернула плечи из суставов. Цепи загремели. Кровь брызнула на пол. Я не хотела кричать, я не упаду перед ними , пришлось сжимать зубами внутреннюю часть щеки . Она не выдержала моего прикуса, и рот наполнился кровью.

- Не трогай меня! - закричала я, но получился лишь жалкий, хриплый всхлип.

- Мы знаем, что твой брак с Маттео - фиктивный, - продолжил он, не обращая внимания на мои слова. - Ты не любишь его. И ты хочешь сбежать. Я ведь прав?

От куда они это узнали? 

Он давил на больное. На то место внутри, которое ещё не зажило. Которое кровоточило каждый день, каждую ночь, каждую минуту.

Я Безумно любила.

Он снился мне каждую ночь. Я просыпалась и тянулась к нему - и находила пустоту. Я мечтала быть с ним до последнего своего дня. А теперь... Теперь во мне жила только ненависть. Лютая, всепоглощающая. К тому, кого я боготворила.

Он не выслушал меня. Он бросил меня. Он предал.

Слёзы потекли по моим щекам, смешиваясь с кровью.

Я сдалась.

Не внутренне. Где-то глубоко внутри я всё ещё боролась. Но внешне... внешне я обмякла. Опустила голову. Только чтобы поскорее закончить этот кошмар.

- Если ты нам поможешь, - сказал мужчина, чувствуя мою слабость, - мы тебя отпустим. Обретёшь свободу. Уедешь куда захочешь. Ну а если нет... - Он ухмыльнулся, обнажив жёлтые, гнилые зубы. - Будет плохо. Очень плохо. Тебе не понравится.

Я поняла всё. Они хотят не денег. Не мести. Им нужна информация.

- Где база Амато? - прошептал он мне на ухо, обжигая вонючим дыханием. - Эким, ты же ненавидишь его. Он тебя бросил. Будет отличный шанс отомстить. Представь его лицо, когда он узнает, что это ты нас привела. Лучше мести не найдешь .

Мужчина склонился ещё ближе. Я видела только его глаза - жуткие, карие, пустые. Бездонные колодцы жестокости. Как у зверя, который не знает пощады.

Я застыла.

Кожу на руках разрывало от натяжения цепей. В ушах стучала кровь. Я вспоминала тот день... Как он не выслушал меня. Как захлопнул дверь. Как я осталась одна на холодной лестнице.

Было бы отлично. Отомстить. Ударить побольнее. Пусть он почувствует ту же боль, что и я.

Но нет.

Несмотря на горечь. Несмотря на ненависть, которая жгла изнутри. Несмотря на то, что каждая клеточка кричала: сдай его, пусть ему будет так же плохо, как и тебе - я не могла.

Я любила его. До последней капли крови. До последнего вздоха.

И моя ошибка приведёт к гибели его людей. Невинных. Тех, кто ничего мне не сделал. Лучше умру я. Одна. Здесь. В этом вонючем амбаре.

Я прикусила губу. До ужасной боли . До солёного вкуса свежей крови. И покачала головой.

-Неужели не скажешь? - он склонил голову набок, как пёс перед костью. В его голосе появилось удивление. Почти восхищение. Но не жалость.

Я молчала. Только смотрела на него. И медленно, едва заметно покачала головой. Сил говорить не было. Горло пересохло, язык распух.
 
Мужчина еще пару раз давал мне шанс сказать, но я молчала . Я не предам Маттео , ни за что !

Он встал.

И с рыком, с матом, с каким-то животным рёвом пнул стоящий рядом стул. Тот разлетелся в щепки с громким треском. Щепки разлетелись по полу.

— Сука! — заорал он. — Тварь неблагодарная!

Они были взбешены. Красные лица. Налитые кровью глаза. Они ждали другого. Ждали, что я буду умолять о пощаде. Что разрыдаюсь и выдам всё, что знаю.

Неужели думали, что меня так легко запугать?

Что ж... Вы не жили с моим отцом. Вы не знаете, что такое просыпаться каждую ночь от крика и понимать, что кричишь ты. Вы не чувствовали, как вас связывают в подвале не давая ни пить , ни есть. Как ломают пальцы, по одному, просто чтобы послушать, как ты кричишь.

По сравнению с тем адом, эти двое и ржавые цепи на руках - просто цветочки.

- Последний раз спрашиваю, - прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствовала запах его гнилых зубов. - Где база Маттео?

Я подняла голову.

Я собрала в кулак всё, что осталось внутри. Всю злость. Всю боль. Всю ненависть. И посмотрела на него. Смотрела так, будто это я была палачом. Будто это он висел на цепях, а не я.

- Не знаю, - сказала я. Каждое слово - как плевок в его рожу. - Не скажу. Ничего. Никогда.

Тишина.

Он замер. А потом медленно, очень медленно расплылся в улыбке. Но глаза остались холодными. Мёртвыми.

- Жаль, - выдохнул он. - Ну и ладно. - Он облизнул губы. Я увидела, как его язык скользнул по треснувшей коже. - Мне всегда было интересно... каково это - иметь жену Маттео. Такую красивую, гордую, дикую. Интересно, как ты кричишь, наверное рай для ушей.

Моё сердце остановилось.

В прямом смысле - на секунду перестало биться.

Нет.

Только не это.

Пожалуйста, только не это.

Мужчина, который допрашивал меня словами, отступил на шаг. А второй - тот, что всё это время молча стоял в углу и ухмылялся - вдруг ожил. Он подошёл ближе. Я услышала его дыхание - тяжёлое, частое. Возбуждённое.

Он начал опускаться на колени передо мной.

- Нет! - закричала я так громко, что сорвала голос до хрипа. - Нет! Не смей! Не трогай меня!

Я билась в цепях, как безумная. Как зверь, загнанный в угол. Я дрыгала ногами, пыталась отползти, но цепи держали мёртво. Каждое движение - и они вгрызались глубже в запястья. Кровь текла по рукам, капала на пол, на его лицо.

Он улыбнулся.

Холодные, грубые руки схватили меня за ворот. Рванули. Ткань треснула. Я почувствовала холодный воздух на груди. Закричала ещё громче.

- Отпусти! Отпусти меня, ублюдок!

Он не слушал. Он рвал одежду, где не получалось снять - просто раздирал пальцами. Грубо. Мерзко. Каждое прикосновение - как удар ножом.

-Пожалуйста, - зарыдала я, уже не скрывая слёз. - Пожалуйста, не надо.

- Поздно, - выдохнул он мне в шею. - Ты уже приняла решение.

Второй мужчина стоял у двери и смотрел. Не вмешивался. Не отворачивался. Ему это нравилось. Я видела его возбуждённое лицо в полутьме.

Спасите меня. Пожалуйста. Кто-нибудь.

Он быстро начал снимать ремень со штанов. Я услышала, как звякнула пряжка. Как зашуршала ткань.

Нет.

Нет, нет, нет, нет.

Я закричала. Во весь голос. Надрывая связки. Я звала на помощь - хотя знала, что никто не придёт. Я звала Бога. Маму. Маттео.

- Помогите!

Удар.

Тяжёлый, грубый кулак прилетел в лицо. Темнота взорвалась белыми искрами. Я перестала видеть. Только звуки: собственное хрипение, треск последней одежды, его тяжёлое, прерывистое дыхание.

Я уже не сопротивлялась. Тело отключилось. Сознание плыло. Я была где-то далеко, под потолком, и смотрела на себя со стороны - на эту разбитую, почти голую куклу на цепях.

Скорее бы. Скорее бы всё закончилось.

Я готовилась к самому страшному.

И вдруг - грохот.

Такой сильный, что задрожали стены. Дверь слетела с петель. Крики - не мои. Чужие, мужские. Удары - глухие, мясные, с хрустом. Кто-то зарычал, кто-то взвыл от боли. Я слышала, как падают тела. Как звенит железо.

А потом - лязг.

Цепи, стягивающие мои руки, с грохотом упали на пол. Я рухнула вниз, без сил, разбитая, почти голая. Колени ударились о бетон, но я ничего не почувствовала. Тело было чужим.

Меня подхватили на руки. Сильные, тёплые ладони. Я не знала кому они принадлежат . Но знала одно .
Ад на этом не закончился. Я чувствовала: впереди - продолжение мук.