Когда розы цветут на пепле

Ночь стала свидетелем не только тайных планов и приготовлений, но и отчаянной борьбы за свободу. Для Марины это была ночь, когда грань между страхом и решимостью стала едва различимой. Для Глеба – ночь, когда его самодовольство будет жестоко наказано.

***

Глеб вернулся в комнату, где держал Марину, с тем же самодовольным выражением на лице. Он ожидал увидеть сломленную, покорную женщину, но вместо этого увидел холодный блеск в ее глазах. Этот блеск, которого он раньше не замечал, заставил его на мгновение остановиться.
– Ну что, моя дорогая, соскучилась? – с усмешкой спросил он, приближаясь к ней. – Я принес тебе что-то особенное. Ты же любишь сюрпризы, верно?
Он попытался взять ее в объятия, намереваясь силой поцеловать, чтобы продемонстрировать свою власть и окончательно сломить ее волю. Но Марина, ощутив его намерения, оттолкнула его. В тот момент, когда его пальцы почти коснулись ее, она молниеносно выхватила припрятанный осколок стекла. Острый край врезался в его щеку.
– Аааа! – вскрикнул Глеб, отшатываясь назад. Кровь хлынула из глубокой царапины, мгновенно заливая его лицо. Ярость сменила его самодовольство, превратившись в животный, неконтролируемый гнев.
– Ты! Ты посмела?! – зарычал он, его глаза пылали ненавистью. – Ты думаешь, это остановит меня?! Это лишь заставит меня доказать тебе, кто здесь хозяин!
Он бросился на нее, намереваясь силой сломить ее сопротивление, продемонстрировав свое полное превосходство. Глеб схватил Марину за запястья с такой силой, что она едва не вскрикнула от боли. Его пальцы впились в ее кожу, оставляя багровые следы. Он прижал ее к стене, загородив собой любой путь к отступлению. Его лицо, искаженное яростью и кровью, казалось чудовищным. Он притянул ее к себе, заставляя смотреть ему в глаза, пытаясь взглядом сломить ее дух, вернуть ее в состояние полного подчинения.
– Ты будешь моей. Ты будешь делать все, что я скажу! – прорычал он, его дыхание обжигало ее лицо.
Но Марина, уже сделав свой ход, успела отскочить. Она знала, что этот удар лишь разозлил его, но и дал ей драгоценные секунды. Она чувствовала, как страх снова поднимается, но теперь он был смешан с адреналином и отчаянной жаждой выжить.
– Ты думал, я просто буду ждать? – прошептала она, тяжело дыша. – Ты ошибся. Я буду бороться.
Глеб, вытирая кровь с щеки, злобно усмехнулся. Царапина была глубокой, болезненной, но для него это было лишь оскорбление. Оскорбление, которое он намеревался смыть ее полной покорностью.
– Бороться, значит? – прошипел он. – Ты только что подписала себе приговор, сучка. Теперь ты узнаешь, что такое настоящая боль.
Он резко схватил ее за волосы, дернув ее голову назад, чтобы она не могла отвернуться. Его другое запястье с силой сдавило ее горло, не давая ей дышать полной грудью. Его взгляд был полон торжества и дикой, неукротимой ярости. Он чувствовал, как она трепещет под его хваткой, и это лишь подогревало его желание доказать ей, кто здесь главный. Он стал действовать гораздо жестче. Его движения были более резкими, его взгляд – более хищным. Он уже не играл. Теперь это была охота. И он был готов вырвать свою добычу, чего бы это ему ни стоило.

***

Тем временем, Эмир и Олег продолжали свою работу. Олег передал Эмиру обновленную информацию.
– Глеб вернулся к Марине. Он был зол. Похоже, что-то произошло. Я пока не могу точно сказать, что именно, но он в ярости.
– Что-то произошло… – Эмир нахмурился. – Надеюсь, Марина в порядке. Олег, нам нужно форсировать события. Если Глеб действует так импульсивно, он может допустить ошибку. У тебя есть возможность подменить компромат?
– Я могу это сделать. Но риск увеличился. Глеб сейчас как загнанный зверь. Он может быть более осторожным, или, наоборот, действовать напролом. Я проверю все возможные пути.

***

Вероника, получив информацию от Маркуса о резком изменении в поведении Глеба, почувствовала, что момент приближается.
– Он действует импульсивно, – сказала она Маркусу. – Это хорошо. Хищники, загнанные в угол, часто совершают ошибки. Продолжайте наблюдать. И будьте готовы. Если Глеб попытается что-то сделать с Анной, действуйте. Но только как крайняя мера.

***

Ночь продолжалась, окутанная напряжением. Марина, получив возможность дать отпор, лишь разозлила своего мучителя. Глеб, подстегнутый болью и унижением, становился все опаснее. А его противники, видя его ярость, готовились использовать ее в своих целях.