Когда розы цветут на пепле

Вероника сидела в полумраке своего кабинета, где запах дорогих сигар смешивался с ароматом антикварной мебели. План, который она выстраивала так долго, дал трещину. Михаил Державин, этот холодный алмаз, начал демонстрировать непредсказуемые грани, и Анна, как оказалось, была ключом к этой новой, опасной для неё динамике. Ей нужно было действовать, и действовать быстро, пока Михаил не успел полностью разобраться в ситуации и перехватить инициативу.
Она посмотрела на часы. Олег должен был прийти с минуты на минуту. Олег – её козырь, её пешка, которую она долго держала наготове. После провала с Ромой, его положение стало ещё более шатким, а страх в его глазах – ещё более явным. Именно этот страх Вероника и собиралась использовать.
Когда дверь кабинета бесшумно отворилась, Олег вошел, словно неся на плечах тяжесть всего мира. Его взгляд метался, избегая прямого столкновения с взглядом Вероники.
– Он всё испортил, – первая мысль, промелькнувшая в голове Олега. Михаил, этот недосягаемый, вдруг стал настолько реальным, настолько угрожающим, что Олег почувствовал, как земля уходит из-под ног.
– Садись, Олег, – голос Вероники был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. – Думаю, тебе есть что мне рассказать. Олег сглотнул. – Я… я не смог. Он просто… появился. И всё разрушил.
Вероника усмехнулась, не отрывая взгляда от его лица.
– Он – это Михаил Державин, верно? Интересно, почему ты считаешь, что он мог всё разрушить? Может, потому, что ты сам не был готов? Или потому, что твои действия были предсказуемы?
Её слова били точно в цель, попадая в самые уязвимые точки Олега. Он чувствовал, как краснеют его уши, как сжимается грудь.
– Что ты хочешь? – выдохнул он, понимая, что отпираться бессмысленно.
– Хочу, чтобы ты понял, Олег, что ты на краю пропасти, – Вероника наклонилась вперед, её глаза хищно блеснули. – Ты потерял всё. Твои связи с Ромой теперь бесполезны, потому что Рома сам на грани. Ты под ударом. И только я могу тебе помочь.
Олег молчал, слушая, как его судьба решается в этой затхлой комнате.
– Михаил Державин – это проблема, – продолжила Вероника. – Проблема, которую нужно решить. И ты, Олег, окажешь мне неоценимую услугу, если поможешь эту проблему устранить. Я знаю, у тебя есть кое-какие... инструменты. Некие люди, которые готовы действовать, если им хорошо заплатят. Или если им будет чего бояться. Я могу предоставить и то, и другое. А взамен ты получишь защиту. И, возможно, шанс вернуть себе то, что потерял.
Вероника сделала паузу, давая своим словам проникнуть в сознание Олега.
– Мне нужно, чтобы Михаил перестал вмешиваться. Мне нужно, чтобы Анна осталась уязвимой. Ты мне поможешь? Или ты хочешь, чтобы я забыла, что ты вообще существуешь? Помни, Олег, я не прощаю ошибок.
Олег чувствовал, как внутри него борются страх и отчаяние. С одной стороны – пугающая перспектива противостоять Михаилу. С другой – ещё более пугающая перспектива остаться один на один с последствиями своего провала, без защиты Вероники. Он видел в её глазах холодный расчет, но также и какую-то странную, извращенную надежду – надежду на то, что она поможет ему.
– Я... я подумаю, – пробормотал Олег, хотя знал, что выбора у него нет.
– Думай быстро, – бросила ему вслед Вероника, когда он, словно сбегая, покинул её кабинет. – Время – наш самый главный враг сейчас.

***

Анна сидела в кресле психотерапевта, её пальцы нервно теребили край шарфа. Кабинет был светлым, наполненным солнечным светом, но для неё он казался слишком уж ярким, почти болезненным. Каждое слово доктора, каждая попытка проникнуть в её прошлое, в её страхи, вызывали у неё внутреннее сопротивление. Воспоминания об отношениях с Ромой были как осколки стекла, острые и болезненные. Они всплывали, причиняя новые раны, и Анна изо всех сил пыталась их отодвинуть, загнать обратно в темноту.
Но сегодня к боли прошлого примешивалась и боль настоящего. Её рука, туго перевязанная, ныла. Ножевое ранение, полученное в схватке с Ромой, было неглубоким, но достаточно серьёзным, чтобы напомнить ей о хрупкости её существования. Каждый раз, когда она двигала рукой, или когда случайное прикосновение касалось повязки, она чувствовала острую вспышку боли, которая отвлекала её от разговора.
– Анна, мы говорили о важности принятия, – мягко сказала доктор, заметив её смятение. – Попытка подавить эти чувства – и физические, и эмоциональные – только усилит их. Мы здесь, чтобы пройти через них вместе.
Анна кивнула, но её взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы светлой комнаты. Она чувствовала усталость, но и странное, новое ощущение – надежду. Надежду на то, что этот болезненный путь может привести к исцелению.
В тот вечер к ней приехал Михаил. Обычно его присутствие вызывало в ней смешанные чувства – смесь страха, уважения и зарождающегося доверия. Но сегодня, увидев её с перевязанной рукой, его обычная холодность уступила место явной тревоге. Он подошел к ней, его взгляд не был анализирующим, он был сосредоточен на её ране, на её лице.
– Как ты? – его голос был необычно тихим, почти обеспокоенным.
Анна рассказала о своём дне, о сеансах, о том, как ей тяжело, но как она чувствует, что двигается вперёд. Она говорила о боли в руке, о том, как сложно ей справляться с повседневными делами. Михаил слушал. Он не перебивал, не давал советов, как бывало раньше. Он просто слушал, и в его глазах она видела не холодный анализ, а что-то похожее на понимание и сочувствие.
– Тебе нужна помощь с бытовыми вещами? – спросил он, его рука осторожно коснулась её плеча, стараясь не задеть раненую руку. – Я могу помочь.
Анна кивнула, чувствуя, как напряжение, которое она несла в себе, немного ослабло. Его готовность помочь, его забота, проявленная так естественно, без тени давления, была чем-то новым. Она увидела в его глазах не только силу, но и готовность защищать. Его прикосновение было тёплым, уверенным, но не давящим.
– Ты сильная, Анна, – сказал он, его пальцы слегка сжали её плечо. – Очень сильная. И ты справишься. Я рядом.
В его словах не было прежней директивности. В них звучала поддержка, без попытки взять под полный контроль. Она начала понимать, что его изменившаяся реакция – это не слабость, а новая, более глубокая форма его силы, которая теперь была направлена на её защиту, учитывая её ранение и уязвимость.

***

Новость о том, что Вероника может активировать Олега, просочилась в мир Михаила неожиданным путём. Эмир, человек, чья тень всегда скользила по краям его сделок, сам вышел на связь. Он появился в его офисе без предупреждения, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась тревога.
– Державин, – начал Эмир, пропуская все формальности. – Есть информация, которая может тебя заинтересовать. Вероника не дремлет. Она готовится действовать. Через Олега. – Михаил внимательно слушал.
Он видел, как Анна начинает выкарабкиваться, как у неё появляются шансы на нормальную жизнь. И мысль о том, что Вероника может снова попытаться её сломать, особенно теперь, когда Анна ранена, пробудила в нём нечто более сильное, чем просто деловой интерес. Это было чувство долга, защиты, и, возможно, чего-то большего, чего он ещё не мог или не хотел признавать.
– Олег? Что он может сделать? – спросил Михаил, его голос был напряжен.
– Вероника умеет находить слабые места, Михаил. Она знает, что Олег на грани. Она предложит ему защиту, деньги, всё, что угодно, лишь бы он выполнил её грязную работу. Что именно она задумала, я не знаю. Но могу предположить, что это не будет что-то простое. Это может быть связано с твоей репутацией, с твоими связями, или, что более вероятно, с Анной. Она будет пытаться её использовать, чтобы добраться до тебя. Особенно сейчас, когда Анна ранена, она может быть ещё более уязвима. – Эмир помолчал, изучая реакцию Михаила.
– Я не связан с Вероникой, но я не люблю, когда подобные игры начинают угрожать балансу. Поэтому я предупреждаю тебя. У меня есть люди, которые могут помочь отследить действия Олега, когда он начнет действовать. Они могут собрать информацию, прежде чем она превратится в реальную угрозу.
Михаил кивнул. Он чувствовал, как в нем зарождается решимость. Эта игра становилась слишком личной.
– Спасибо, Эмир, – сказал он, впервые за долгое время обращаясь к кому-то с искренней благодарностью. – Мне нужна эта информация. И помощь.
После ухода Эмира, Михаил собрал Игоря и Дмитрия. Он видел, как они наблюдали за ним, как они замечали его изменения. Он знал, что им пора рассказать всё, что он знает.
– У нас проблемы, – начал Михаил, и в его голосе не было прежней холодной уверенности, но была новая, более глубокая решимость. – Вероника не остановилась. Она собирается использовать Олега против нас. И, скорее всего, против Анны. Тем более, что Анна сейчас ранена.
Игорь и Дмитрий переглянулись. Они видели, как сильно изменился их лидер. Он говорил об Анне не как о деле, а как о ком-то, кого он стремится защитить.
– Что она может сделать? – спросил Игорь, его рука уже тянулась к телефону.
– Мы должны быть готовы ко всему, – ответил Михаил. – Эмир поможет нам отслеживать Олега. Но нам нужно действовать на опережение. Нам нужно знать, что задумала Вероника, прежде чем она сможет это осуществить. Игорь, ты займешься поиском информации о её контактах, её возможных союзниках. Дмитрий, ты позаботишься о безопасности Анны. Не дай ей возможности приблизиться. Её рана делает её ещё более уязвимой, поэтому охрана должна быть на высшем уровне. Я же... я буду искать способ обезвредить Веронику. Но на этот раз, я не буду действовать в одиночку.
Он посмотрел на своих друзей, и в его глазах они увидели не только лидера, но и человека, который нашёл что-то, за что стоит бороться. Он был готов применить свою силу, но теперь эта сила была окрашена новыми, человеческими мотивами.