Глава 8: Прошлое, Высеченное Страхом
Утро после кошмара, от которого Анна никак не могла оправиться, было тяжелым. Усиленная охрана у двери её номера в отеле не приносила ни покоя, ни чувства безопасности. Скорее, наоборот - каждый шорох за стеной, каждый взгляд охранника, который бесшумно стоял в коридоре, лишь усиливал ощущение того, что она теперь не принадлежит себе. Её жизнь, такая простая и понятная, исчезла. Теперь она была пешкой, перемещенной с одной доски на другую, более роскошную, но все еще чужую.
Когда охранник сообщил, что "господин Державин ждет вас", Анна испытала странную смесь облегчения и паники. Наконец-то она узнает, что происходит, но она также знала, что этот разговор не будет простым. Её провели вниз, в один из уединенных залов отельного ресторана, который почему-то носил название "Элизиум". Изысканный интерьер, приглушенный свет, мягкий джаз и аромат свежесваренного кофе. Всё это должно было успокаивать, но только усиливало ироничное ощущение нереальности происходящего.
Михаил Державин уже сидел за столиком у окна, его высокая фигура в безупречном костюме казалась высеченной из камня. Рядом с ним на столе лежала папка с документами, а в старинной хрустальной вазе возвышался огромный букет белоснежных роз и редких орхидей - таких же кричаще роскошных и властных, как и его владелец. Анна почувствовала, как румянец заливает её щеки. Очевидно, это для неё. Очевидно, не случайно.
Михаил поднял взгляд, когда она вошла, и в его глазах, обычно холодных, на мгновение мелькнуло что-то неуловимое - нежность? Довольство? Или просто расчет? Он жестом пригласил её сесть напротив.
- Доброе утро, Анна, - произнес он, его голос был низким и бархатным, слегка хриплым. - Надеюсь, вы хоть немного отдохнули. Эти цветы... - Он кивнул на букет. - Для вас.
Анна села, едва касаясь края стула. Аромат цветов окутал её, но не принес радости. Это был красивый, но слишком явный символ его притязаний.
- Спасибо, - сухо ответила она. - Но зачем все это, Михаил? Что вам нужно от меня?
Он медленно перемешал ложечкой свой кофе. - От вас, Анна? От вас мне нужна лишь ваша откровенность. После вчерашнего инцидента я понял, что моя защита недостаточно эффективна. И что вы... что вы слишком важны для меня, чтобы я мог позволить себе недооценивать угрозу.
Его взгляд стал пристальным. - Расскажите мне о Ковалёве. Кто он для вас? И что именно связывает вас? Мне нужно знать всё, чтобы защитить вас должным образом.
Анна глубоко вздохнула, крепко сжимая чашку. Словно слова могли задушить её, если она не выпустит их наружу. Это был её шанс выговориться, избавиться от части этого гнета. Но при этом она чувствовала, как её история, её боль, сейчас становятся инструментом в чужой игре.
- Рома Ковалёв... он был моим мужем, - произнесла Анна, каждое слово давалось ей с трудом. - Мы поженились слишком молодыми, я была наивна, а он... он казался другим. Но со временем его истинное лицо стало проявляться. Он всегда хотел контроля. Над всем. Над моей жизнью, над моими мыслями, над моими чувствами. Он был патологическим собственником, ревнивцем. Любая моя попытка иметь собственное мнение, заняться чем-то, что не связано с ним, вызывала в нем приступы ярости. Он мог быть обаятельным на публике, но дома... дома он был тираном. Его слова были ядом, его прикосновения - удушьем. Он не бил меня, нет. Его оружием была психологическая пытка. Он разрушал меня изнутри, заставляя чувствовать себя ничтожеством, полностью зависимой от него. Он убедил меня, что я ничего не стою без него, что никто другой меня не полюбит, что я не смогу выжить одна.
Её голос дрожал от подавленных эмоций и свежих, незаживших ран.
- Я жила в постоянном страхе. Страхе ошибиться, страхе сказать лишнее, страхе просто быть собой. Я пыталась уйти несколько раз, но он находил меня, угрожал, манипулировал. Он словно хищник, который играет со своей добычей. Я сбежала от него, когда поняла, что еще немного - и он окончательно уничтожит меня как личность. Я оставила всё. Всё, что у меня было. Искала любую работу, жила под чужим именем, пытаясь просто исчезнуть с его радаров. Я думала, что сбежала. Но он всё равно нашёл меня. Он всегда находит. А вчерашняя ситуация... Вероника... это была лишь очередная демонстрация его власти, его желания напугать меня, показать, что я всё ещё в его руках.
Михаил слушал её, не перебивая, его лицо оставалось спокойным, но в глубине его глаз мелькали темные тени. Слушая историю Анны, он чувствовал, как закипает в нем ярость, не привычная для него, расчетливого и холодного дельца. Это была животная ярость, которая поднималась из самых глубин его существа.
- Понимаю, - сказал он, когда Анна закончила, его голос был глубок, словно раскат грома. - Значит, это не просто контроль. Это личная война, замешанная на садизме и одержимости. Мои сведения были... неполными. Он видел в вас не только рычаг давления, но и инструмент для своих собственных больных игр. Он больше не сможет вас достать, Анна. Я гарантирую это. Ваши слова подтверждают, что я был прав, когда решил действовать так решительно. Он не просто преступник, он... мерзкий паразит. И я его уничтожу. До последнего кредита, до последнего сообщника. И никто, кто причинил вам боль, не останется безнаказанным.
Он протянул руку через стол, его пальцы на мгновение коснулись её. Это был легкий, едва ощутимый, но властный жест. - А теперь, Анна, - продолжил он, его голос стал чуть мягче, - давайте поговорим о вас. О том, чего вы хотите. О вашей жизни.
Анна отдернула руку. На ее лице отразилось упрямство.
- Я хочу вернуть свою жизнь. Свою свободу. Не хочу обменивать одну золотую клетку на другую, Михаил. Я хочу быть свободной от всех.
Его взгляд потемнел, но он не отступил. - "Золотая клетка", как вы выразились, Анна, - это лишь временная мера. Сейчас вы мишень. И я намерен устранить эту угрозу. Что до вашей свободы... я могу обеспечить вам полную безопасность, и тогда вы сможете жить так, как захотите. Я помогу вам начать новую жизнь. Там, где вы будете чувствовать себя по-настоящему в безопасности и свободно.
Михаил поднялся. - Сегодня я заберу вас из этого отеля. Вы переедете в один из моих загородных домов. Там будет больше пространства, свежий воздух. И там будет абсолютно безопасно. Вы сможете жить там в свое удовольствие, пока я не закончу с Ковалёвым. И не думайте, что это ограничение. Это необходимость. Для вашей безопасности и моего спокойствия.
Анна вскочила. - Снова решаете за меня? Я не просила об этом! Мне нужна свобода, а не очередная крепость!
- Вам нужна безопасность, Анна, - спокойно ответил Михаил, не повышая голоса, но его тон не оставлял места для споров. - И я вам её обеспечу. А свобода... Свобода приходит только тогда, когда исчезает страх. И я этот страх устраню.
Он жестом подозвал официанта, оплатил их кофе и, бросив прощальный, но значимый взгляд на Анну, направился к выходу. За ним, словно тени, последовали его охранники.
Анна осталась одна, сидя за столиком с огромным букетом, чьи лепестки казались ещё ярче в свете, проникающем сквозь окно "Элизиума". Её кофе был холодным, но внутри неё бушевал ураган. Он не просто обещал защиту; он обещал новую жизнь, новую судьбу, сплетенную с его собственной. И, глядя на этот букет, Анна поняла, что пути назад у неё нет. Её жизнь, такая привычная и понятная, разрушилась окончательно. И на её руинах Державин строил нечто совершенно иное, в чем ей отводилась центральная роль. Она была теперь не пленницей Ромы, а... чьей же? Своей ли? Или Державина? И что же это будет за жизнь в этом "убежище"? "Убежище", - прошептал её внутренний голос, в котором не утихал прежний страх, лишь сменивший адресата. - "Или новая клетка, только золотая?"