XXX Глава "Венец из сумеречного барвинка"
Когда утро приходит, комната заливается холодным, ещё не успевшим нагреться от солнца, светом, и Иккинг раскрывает глаза, когда на его лицо падает первый луч. Сон — пламя и темнота, языки змей и пепел на губах — тает и распадается, и ему требуется мгновение, чтобы протереть лицо и найти его чистым, без единой капли крови или пепла. Иккинг вздрагивает в плечах, а потом смотрит на вторую половину кровати.
Шрамы на спине Вигго струятся и извиваются, как настоящие змеи. Уже зажившие, но всё ещё мучавшие его кожу красным непрощенным цветом. Цветом таким знакомым после битвы с Красной смертью, и на мгновение Иккингу кажется, что он снова падает вниз, в распахнутые объятия огненной бури, а над ним кричит его напуганный дракон. Он смаргивает видение перед глазами, когда его руки касается другая.
— Доброе утро? — Вигго мягко улыбается ему, бросив взгляд на окно и утреннее забвение на улицах.
Иккинг остаётся задумчивым и верным собственным мыслям, когда отворачивается к окну и проходится кончиками пальцев по ключицам. Вигго хмурится, смущённый, а его взгляд темнеет от беспокойства, когда он задерживается им на его лице.
— Доброе. — Тот выдыхает, найдя в себя слова.
Драконы спят, непотревоженные ни шуршанием мехов, ни голосами двух людей. Вигго ложится обратно на кровать и трёт глаза, отгоняя от себя сон. Он липкий и тёмный, пришедший к нему в ночи кошмарами из длинных клыков и огненных ртов, но сейчас он слабеет и растекается среди света комнаты, как жалкая и убогая тень.
— Всё хорошо, мой дорогой?
Вигго слегка приподнимает бровь, настороженный и внимательный к молчанию избранного, но Иккинг не собирается давать ему ответ. Он смотрит на него отрешенно и самозабвенно, разговаривая больше не с ним, а с самим собой. Его глаза грустно блестят, задумчивые и глубокие. Непонятные. Вигго не перебивает и не спрашивает, потому что видит, что Иккинг решает для себя что-то. Только наблюдает подобно тому, как человек наблюдает за неизведанным и удивительным драконом. Иккинг же наконец-то поднимает глаза на Вигго, почти бездумно осматривая черты его лица, холодно и отрешенно, но внутри рождается решение. И он выдыхает его со стойким видом и ровным голосом:
— Тысячи драконов не могут ошибиться.
Вигго скорее чувствует, чем видит, что его ответа здесь не требуется: Иккинг решает что-то только для себя и та уверенность, с которой он только что прошептал последние слова, растёт и крепнет. Он видит её в ровных плечах и в холодном лице, а потом Иккинг встаёт, словно бы выходя из тумана раздумий в настоящий живой мир. Вся стеклянная отрешенность уходит из него, и он собирается, чтобы встать и скинуть с себя спальную одежду. Когда он расстегивает пуговицы, скрип кровати отвлекает его и Иккинг видит, что Вигго встаёт, чтобы выйти, как во все остальные вечера и утра.
— Нет, — он говорит мягче, чем обычно и ловит удивленный взгляд, — Ты можешь остаться. Если хочешь.
Вигго так и замирает с одной ногой на полу, как статуя. Иккинг разворачивается к нему спиной без лишних слов, и мужчина не может не нарадоваться. Его сердце заходится теплом, когда ткань скользит по коже вниз. В мягких лучах рассвета, Иккинг расстегивает сначала рубашку, а потом и штаны. Вигго ложится обратно на кровать. Ткань струится на пол, обнажая силуэт и его хозяин не задумывается о чужом взгляде, пока не бросает свой собственный на кровать. Его предначертанный смотрит на него с теплом и нежностью, разлегшись на мехах и опустив подбородок на свои скрещенные руки. Он не говорит, только его глаза мягко и спокойно обводят каждый контур и задерживаются на лице, пока Иккинг чувствует жар на щеках.
— Ты не раздевался передо мной ранее.
— Я знаю. — Он достаёт из своих сундуков новую и чистую одежду, ненамеренно долго выбирая цвет, — Как и ты.
— Не хотел смущать тебя. — Вигго мимолетно касается своей щеки там, где ему кажется появляется румянец.
— Ты не смущаешь. — в руки Иккинга попадается его зелёная, лоснящаяся на солнце шёлковая рубашка.
Умывшись, они одеваются и заплетают свои волосы с лентами и украшениями перед зеркалом, время от времени бросая друг на друга взгляды, пока думают, что их не видят. Драконье ожерелье переливается на шее Иккинга, радуя глаза обоих всадников, а на руках сияют рубиновые кольца, подаренные Вигго. Он весь светится в родных зелёных и красных цветах, в то время как Вигго выбирает себе благородный чёрный цвет и золото, украшенное рубинами, как каплями крови. Иккинг засматривается в его глаза, подведенные углём, дольше положенного.
* * *
Остров шумит, несмотря на обманчивое спокойствие, потому что каждый человек и дракон готовится к перелёту. Бывшие охотники склоняют головы, когда Иккинг проверяет корабли, а Вигго не может не насмотреться его плавным ярким силуэтом и улыбкой, которая начинает появляться всё чаще. Люди расступаются и перед ним, и перед Вардисом, и Вигго замечает страх в их глазах, но его это не тревожит. Вся его любовь и внимание сходятся на единственном человеке, который сейчас проверяет канаты и улыбается морякам. Когда Иккинг спрыгивает с борта на ближайшего дракона и спускается на землю, они направляются в деревню.
— Ты думал о том, какой у нас будет дом на Новом Олухе...? — Иккинг начинает разговор первым и Вигго замечает, как тот неловко перехватывает посох.
— Ещё нет. Но определенно больше твоего для наших драконов.
День уже подходит к своему закату и на небе начинает гореть розовое, но остывающее солнце. Плащ, ленты и все украшения на Иккинге начинают переливаться, а кожа — светиться тёплым оттенком. Вигго жалеет, что не может увидеть его символа под всеми этими шелками.
— Мы могли бы полетать вместе. Сейчас красивое небо. — Иккинг неловко заламывает пальцы, когда его руки становятся свободными от посоха. — Или прогуляться до оврага.
— Прогулка звучит хорошей идеей, — Вигго ещё раз бросает взгляд на небо и на могучие ели вдалеке и улыбается Иккингу своей самой тёплой улыбкой.
Птицы поют над ними, когда они идут ровно по той дороге, где когда-то шёл Иккинг, подбивший своего первого дракона. Сосны качаются и скрипят, их стволы горят, как золото от лучей солнца, а за спиной хрустят ветки под лапами их драконов. Иккинг ступает среди корней и мха так, словно бы он знает лес лучше деревни, и Вигго задумывается о том, сколько раз он был здесь наедине со своим священным местом.
— Ты часто бываешь в овраге?
— Когда хочется побыть в тишине.
— Получается, часто?
Иккинг усмехается и его заливистый смех звучит среди деревьев. Его дракон урчит и гогочет ему в такт и Вигго сам начинает улыбаться. Даже Вардис прокатывает в горле веселый звук вместе с ними.
— Часто, так уж и быть, — Иккинг отодвигает еловую ветвь и без страха спускается вниз, скатываясь по гладким камням и протискиваясь в ущелье.
Драконы просто спрыгивают вниз, хлопнув крыльями, а Вигго спускается вслед за Иккингом. Они неловко сталкиваются носами, когда Иккинг решает обернуться, и оба вздрагивают и застывают. Иккинг немного отодвигается, но не отходит, и Вигго видит, как его щёки начинают краснеть.
— Можем остаться здесь на время, если хочешь.
Иккинг смотрит на его бархатный кафтан, украшенный драгоценными камнями дольше обычного, и даже неловко касается вышивки, словно бы это волнует его больше всего на свете. Когда он убирает руку и поднимает на Вигго взгляд, тот улыбается.
— Хочу, мой дорогой. — Он говорит это, склонив голову, но не решается нежно боднуть Иккинга в лоб или взять за руки.
Они стоят так и поздние лучи щекочут их кожу. Если бы Иккинг предложил ему улететь на другой конец света прямо сейчас, Вигго бы согласился. Немного погодя, ему кивают, так же неловко и тихо, и отходят к озеру. Иккинг дышит глубже и спокойнее, щелкает застёжкой на своем плаще и садится на него, отвернувшись к воде. Она горит таким же ярким розовым светом, как и небо.
— Здесь я впервые увидел свой знак. — Иккинг играет когтями на коленях, его лицо спокойное и задумчивое.
Вигго садится к нему поближе и тоже смотрит на воду. В зеркале все было по-другому. Так же ярко и красиво, но отчужденно и далеко, показанное только силой магии, дарованной богами, а не собственными глазами. Сейчас же Вигго ощущает тепло солнечных лучей на лице, шум сосен и крики птиц над головой, остывающий песок под руками, на котором годами ранее рисовала ночная фурия. Их драконы начинают плескаться в воде, но Вигго отвлекается от них, когда Иккинг распрямляет свой плащ и ложится на спину. Последний золотой луч солнца скрывается за горизонтом.
— Это священное место для тебя, да? — Вигго упирается руками в землю.
Ожерелье на шее Иккинга подмигивает ему красным блеском рубина.
— Да. — Иккинг рассматривает облака, пока мир вокруг них начинает темнеть, — Это наше место с Беззубиком, оно особенное для нас.
Вигго слышит особенно громкий всплеск со стороны озера и видит, как Беззубик плывёт к Вардису на середине озера. Немного погодя, когда тишина сгущается настолько, что становится неловкой, Иккинг говорит:
— Я бы хотел остаться здесь на ночь. — Он встает с плаща и не торопясь поправляет волосы, — Ты можешь возвращаться домой, если хочешь. Я не расстроюсь.
— Меня не смущают ночные леса, мой дорогой, я был бы рад остаться с тобой, если ты не возражаешь. — Вигго поднимается за ним, привлекая к себе внимание своего дракона.
— Тогда разведи пожалуйста костёр.
Иккинг не просит, а утверждает, и стоит Вигго моргнуть, как к рукам его предначертанного тянутся чёрные потоки из воздуха, и вот он уже плавно двигается к озеру в теле дракона.
Позднее, сумерки сгущаются над ними настолько, что Вигго перестает различать чернеющие ветки сосен на фоне неба, но костер помогает различать силуэты драконов и лицо Иккинга перед ним. Огонь тихо потрескивает дровами, а рыба шкварчит жиром, когда они поворачивают её надо огнём. Никто из них не говорит, но он не может не поглядывать на своего предначертанного. Глаза Иккинга переливаются глубоким красивым отблеском от огней, как монеты.
— Ты часто ночевал в лесу? — Иккинг делает первую попытку завязать диалог после их долгого молчания.
— Прям так, под чистым небом? Нет. — Вигго улыбается, когда замечает, что Иккинг смущенно рассматривает его руки, — Но я почти во все времена года путешествовал и плавал, мы останавливались на островах и разбивали лагеря.
Иккинг приподнимает бровь, но ничего не говорит. И сколько он сам оставался ночевать вот так, под крылом своего дракона или в своем собственном драконьем теле? Они видели этот мир по другому всё то время, пока ждали своей связи.
— Расскажи где ты был? — Иккинг выдыхает и поднимает глаза от огня, и Вигго видит в нем знакомое любопытство.
То самое, которое заставило его залезть на дракона и повторить это ещё несколько раз до тех пор, пока мир не изменился вместе с ним. И Вигго спешит удовлетворить его: он говорит обо всём, что видел сам или слышал от других людей. О южных странах с золотыми берегами и розовыми небесами, о людях других языков и цветов, таких загадочных для остального севера, о храмах с чужими богами, о драконах, запряженных в золото, но с пустыми седлами, которых он видел на руинах заброшенных городов на самом дальнем западе. Книги, которые он читал, корабли и красивые виды, и Иккинг слушает каждое его слово, до тех пор, пока не подсядет совсем близко, чтобы видеть в огне то же, что и видит он.
— Я бы тоже хотел это увидеть. — Иккинг почти незаметно касается его руки своей и немного погодя их пальцы робко соединяются.
— Мы можем отправиться вдвоем туда, куда ты захочешь после войны. Посетить те места, которые тебе будут интересны.
Иккинг тепло улыбается и даже когда его лицо вновь становится ровным и спокойным, Вигго чувствует его радость и близость между ними становится практически ощутимой. Она летает в воздухе, когда они смотрят друг на друга совсем близко, но Вигго не подается первым. Он всё ещё беспокоится поранить своего избранного и уже хочет отвернуться к огню, когда его щеку ловит чужая ладонь и Иккинг льнет к нему губами. Нежно и мимолётно, настолько, насколько хватает смелости.
Текут мгновения после того, как Иккинг медленно отодвигается, его губы уже раскрываются чтобы что-то сказать, но Вигго целует его ещё раз. Сначала нежно в губы, а потом и в шею, чувствуя как его движениям поддаются. Иккинг позволяет уложить себя на спину, но вздрагивает, когда руки касаются его бедер.
— Нет, не так, — Он жарко выдыхает и напрягается под его руками, как струна.
Вигго тут же убирает ладонь от его ноги. У него было много любовников, но никто из них даже близко не был Иккингом. Для человека, чьи руки так долго знали кровь и огонь войны, Вигго держит своего предначертанного с невозможной нежностью, как самое драгоценное сокровище. Они оба замирают неловкие и скованные, пока Иккинг снова не ляжет на меха и не возьмёт его запястье заново.
— Я просто... — Иккинг сглатывает и Вигго видит, что слова даются ему тяжело, — Я не хочу внутрь. Я начинаю вспоминать, а я не хочу этого.
— Я понимаю, — Он склоняется и нежно касается лба Иккинга своим, — Если ты поймёшь, что не хочешь, то скажи мне и я остановлюсь.
Иккинг молча кивает с закрытыми глазами и из-под его ресниц Вигго замечает робкий отблеск слезы. Он касается его влажной щеки губами и ждет, пока чужое дыхание не станет более спокойным. Когда Иккинг всё-таки дышит глубже и тише, Вигго тянется руками к его плечам и шее, там где покоилось ожерелье. Заглянув в глаза, он спрашивает без слов и получив кивок, снимает. Золото клацает в темноте и падает в меха. Затем и рубиновые тяжёлые кольца, и шёлковые ленты, и в пальцах Вигго расплетаются косы.
— Я могу? — коготки Иккинга опускаются на застёжку его плаща и когда ему кивают, они щёлкают.
Меховой плащ падает к украшениям, и Вигго тянется сам, чтобы снять себя остальную одежду. Ночь прохладна, но его греет жар от их тел, когда Вигго льнет ближе и тянется за новым поцелуем. Он такой же мягкий и нежный, как и первый, но Иккинг отвечает смелее, и его руки, уже без перчаток, сами находят и шею, и ключицы; ласково поглаживают, изучают, рисуют узоры на коже. Вигго вздрагивает от тепла под чужими ладонями и заглядывает в лицо своего нареченного. Огонь обливает его светом, как золотом и играет искрами между ними. Иккинг смотрит на него так же задумчиво и туманно, как и он сам, возможно, объятый и теплом от огня, и желанием под своей кожей. Вигго больше не чувствует ни своего, ни чужого страха, и опускается губами к шее, влажно и горячо усыпая ее одним поцелуем за другим.
— Давай только руками? — Иккинг запускает в его волосы ладонь и нежно оттягивает, чтобы посмотреть Вигго в лицо.
— А губами?
— И губами. — Он соглашается и кивает, прикрыв глаза.
И тогда Вигго снова целует Иккинга с самым теплым и радостным желанием в животе. Они оба слышат, как урчат драконы за их спинами, но никто из них не оборачивается. Иккинг только жмурится и постанывает, когда Вигго проходится по его груди и знаку сначала рукой, а потом и языком, мягко очерчивая каждую линию. Его живот напрягается, и Вигго чувствует как перекатываются мышцы под кожей, когда он спускается ртом ниже, туда откуда тянется темная дорожка из волос.
— Стой. — Иккинг цепляется за его плечо, — Подожди.
Внизу его живота кипит желание, но Вигго сразу же замирает и отодвигает себя настолько, насколько позволяют чужие руки. Иккинг выглядит благодарным, а его дыхание — более спокойным.
— Я хотел бы быть сверху. — Он мягко давит на плечи Вигго, чтобы поменяться местами, но его взгляд такой же мягкий и спрашивающий, как и у самого мужчины, — Позволь мне вести.
Вигго без сопротивления ложится на спину и на мгновение его глаза выхватывают кусок звездного, темного, как самый чистый агат неба. Таким же цветом переливается и символ на груди у Иккинга, когда он седлает его. Вигго забывается и касается рукой чёрных линий — полноценного продолжения неба на сердце у его возлюбленного, но тот не возражает. Иккинг мимолетно улыбается ему и берет за запястье, даря ему скромный поцелуй.
Зелёно-золотой взгляд гуляет по телу Вигго под ним и он направляет чужую руку на себе туда, где сам касается мужчины: по груди, в самый её центр, где бьется вместе с сердцем магия, вдоль руки и голубых вен, по животу и линиям своих мышц и ещё ниже. Сердце бьётся всё сильнее, жар расплывается по щекам, но Вигго не отводит взгляда: он наоборот пытается запомнить каждую деталь в лице перед собой, каждый изгиб, каждый оттенок эмоции.
— Я могу снять с тебя штаны? — голос Иккинга неторопливый, но отдающий хрипотцой на фоне лесной тишины.
— Можешь. — только сказав, Вигго понимает, что во рту пересохло.
Он тяжело выдыхает через нос, когда чужие руки щекотливо развязывают шнуры и отгибают ткань. Иккинг замирает в неуверенности над ним, но почти сразу же его рука опускается вниз и вытаскивает член наружу. Тот вздрагивает от холода, но его быстро накрывают горячие ладони и наружу выходит стон: хриплый и глубокий, мужской во всём своём проявлении. Вигго внимательно наблюдает, как его рассматривают и не может не улыбнуться, когда Иккинг облизывает вмиг пересохшие губы.
— Тебе нравится? — он выдыхает и берется за меха под собой, чтобы не сжать руки в кулаки; кажется, что узел в животе развяжется от одного только взгляда Иккинга.
— Да.
Он почти не слышит ответа за чужим горячим выдохом, а потом снова стонет, когда Иккинг делает несколько пробных поглаживаний. Неторопливых, но настойчивых, ласково растирающих смазку и слюну по краснеющей головке. Вигго уже хочется прошептать жалобное: «не мучай», но он прикусывает язык. У него было с десяток партнеров, а сейчас он растекается от одного лишь прикосновения? Становится стыдно и его щеки краснеют.
— Всё хорошо? — раздаётся такое же хриплое и заботливое над головой, и Вигго кивает.
Или наигравшись, или заметив его отчаяние, но Иккинг опускается на локти и живот и его губы смыкаются на головке.
— О-ох! — Вигго стонет с открытым ртом и толкается вперёд бедрами.
Иккинг тут же берет его за них и прижимает обратно к земле, без слов напоминая, кто из них главнее сейчас. И Вигго слушается, руки привычно сжимают мех, глаза закрыты. Иккинг сглатывает, не вынимая из рта, и потом скользит головой вниз, пропуская член дальше в невыносимо горячее и влажное, такое приятное горло. Оно обхватывает Вигго со всех сторон и дрожит, когда Иккинг урчит, как дракон. Он задерживается вот так, проглотив его член почти до упора, а потом поднимается. Снова влажно сглатывает вокруг головки и проводит по ней языком, раз-второй-третий, и вниз. Вигго чувствует, как расходятся стенки его горла, но теперь Иккинг вбирает в себя его член полностью до упора. Так, что его нос начинает щекотать его волосы на животе и Вигго раскрывает глаза.
Иккинг не смотрит на него, его глаза закрыты, а ресницы дрожат, как тёмная остроконечная кайма, но всё его лицо расслабленно. Кожа влажно блестит от света, раскрасневшаяся, позолоченная огнём и пышущая жаром, а редкие капли сверкают, как топазы. Несколько падает ему на живот и мышцы сами туго поджимаются. Иккинг раскрывает глаза, словно бы почувствовав его взгляд. Он весь блестит от огня, как драгоценность, и в глазах, и в волосах, и Вигго выдыхает:
— Сокровище...
Ресницы быстро-быстро хлопают, смахивают с себя капли, и Иккинг поднимается, с влажным звуком вынимая из рта. Вигго ждет его слов, но воздух между ними по-прежнему тих и молчалив. Иккинг неловко смотрит в сторону, но ненадолго, проходит всего лишь пару мгновений и его рот снова мягко вбирает в себя плоть. Больше и больше, пока Вигго не начнёт жалобно стонать и теряться под ним, содрогаясь в желании.
Когда его начинает охватывать жар, наружу льются стоны и бёдра сами хотят качнуться вперёд, но их держат чужие руки. Пальцы сжимаются, наверное, до синяков, но боль уходит, заглушенная удовольствием. Иккинг больше не вынимает изо рта, насаживаясь глубже, быстрее-быстрее, пока Вигго не застонет в голос. Ему кажется, что внутри взрывается узел и весь огонь, кипевший под кожей начинает выходить рывками.
— А-ах!
Вигго жмурится и держится за чужие плечи, пока Иккинг быстро сглатывает всю его страсть и так же протяжно стонет. Длится мгновение-второе, прежде чем он отодвинется и с хлюпающим звуком выпустит член изо рта. Он шлепается на живот Вигго, весь раскрасневшийся, тяжёлый, мокрый и блестящий от слюны и спермы. Мужчина наконец-то разжимает свои ладони, чтобы вытереть лицо от пота, и всё его тело растекается от тепла и удовольствия, как лужица.
— Спасибо, мой дорогой, — он выдыхает, наблюдая, как между губ Иккинга тянется тонкая струя его спермы.
— Не за что, — Иккинг улыбается своей самой теплой улыбкой, когда сглатывает, и Вигго закрывает глаза.
Но лишь на мгновение. Почти сразу же он весь натягивается изнутри и садится. Иккинг немного вздрагивает от удивления, когда снова поворачивается к нему.
— А как же ты?
— Я? — Иккинг замирает, так и не закончив поправлять волосы, и его щеки снова начинают краснеть.
— Я получил свое удовольствие сегодня, мой дорогой, но ты нет. — Вигго смахивает со своих плеч пот, не отводя от Иккинга глаз, — Мне кажется это несправедливым.
Его избранный замолкает, но Вигго не замечает в нём скованности или страха. Только смущение: липкое и тяжёлое, которое заставляет его щеки краснеть, а плечи неловко опускаться. Иккинг неопределённо качает головой.
— Ты не хочешь, чтобы я касался тебя? — к нему тут же оборачиваются и Иккинг порывается что-то сказать, но Вигго не даёт ему, — Или тебе неловко просить?
Поджатые губы и стыдоба во взгляде отвечают ему, но Вигго ждет, пока Иккинг заговорит. Тот сдаётся почти сразу же:
— Мне стыдно просить.
Как только слова сходят с его губ, Вигго пододвигается ближе, и нежно, чтобы не напугать, берет Иккинга за руки. Его ладони влажные и горячие, почти такие же, как и глаза, в которые заглядывает Вигго. Под тканью его штанов он замечает стыдливую выпуклость, но не говорит об этом.
— Тогда я дам тебе того, чего ты желаешь сам. Я не хочу видеть тебя неудовлетворенным, мой дорогой. — одним движением Вигго поправляет его волосы за ухо и получает в ответ тихий кивок. — Я остановлюсь, если скажешь.
— Я знаю, — Иккинг мягко улыбается и ложится на меха.
Только сейчас Вигго понимает, насколько он горячий и напряженный. Его собственное тело уже начало остывать и наполняться сонливостью — послевкусием страсти, но Иккинг всё ещё пылает под кожей. Вигго спешит развязать его шнуры на штанах, но делает это мягче, чем с кем-либо из его прошлых любовников. Каждое движение, каждый взгляд он наполняет нежностью и Иккинг, кажется, чувствует это и тянется за поцелуем первым.
Начинает идти второй час ночи, когда они, прижавшись друг к другу, стонут и осыпают шеи и плечи поцелуями. Вигго дарит ему ещё несколько тёплых прикосновений, прежде чем окончательно стянуть штаны и отбросить их. Иккинг глубоко дышит, но не останавливает его руки и не скалит зубы в неприязни, и потому Вигго стягивает и его белье. Когда в его руку ложится член, он внимательно осматривает его в свете огня: увесистый, приятно лежащий в ладони, не слишком большой, не слишком маленький, но аккуратный и с блестящей красной головкой. Эстетичный. Вигго завороженно проводит большим пальцем по головке, выдавливая блестящую каплю из неё под чужой стон, а потом обхватывает её губами.
Он двигается нарочито медленно, придерживая чужие бёдра, как когда-то делали с ним, и впитывает в себя каждый запах и вкус, расстилающийся на языке. Вигго не стоит особого труда, чтобы пропустить член в горло, и он позволяет себе задержаться вот так, прижатым носом в каштановые волосы, на долгое мгновение. Когда он смотрит на Иккинга, его встречает мокрое изнывающее лицо и закусанные губы. Иккинг протяжно стонет и прикрывается рукой, когда встречается с ним взглядом, а его член неловко дёргается в горле у Вигго. Он возвращается обратно, втягивает щёки, помогает себе рукой и старается так, как не старался ни с кем до этого. Нежно, с глубоким чувством и желанием дать своему избранному всё, что тот сможет принять.
— Ох, боги!...
— Никаких богов, только я.
Вигго отрывается от него и широко мажет языком по разгорячённому бедру, а затем и спускается рукой, чтобы нежно массировать мошонку. Иккинга пробивает крупная дрожь, и Вигго позволяет ему нетерпеливо качнуть бедрами. Горло неприятно отзывается на такую резкость, но он сглатывает позыв и довольно смотрит, как Иккинг под ним извивается и хнычет.
— Всё хорошо? — он выпускает член и замещает рот руками.
— Очень хорошо, прошу продолжи, — Иккингу стыдно, но желание в нём сильнее, и Вигго улыбается.
Он продолжает, как его и просят, и вот уже от его избранного остается только изнывающее тело и череда задушенных стонов. Они не стесняются ни драконов, ни звезд над ними, ни кого-либо ещё, если у деревьев окажется пара лишних глаз. Самое важное для Вигго — перед ним. Когда ладони Иккинга хватают его за волосы и тянут вниз, до самого упора, Вигго довольно расслабляет горло и улыбается уголком губ. Иккинг ещё раз высоко стонет и выгибается, и его сперма льётся, как огонь, который Вигго с удовольствием проглатывает. Улыбка не сходит с его лица, пока он не проглатывает последнюю каплю и не облизывается.
— Тебе понравилось? — он ложится рядом с Иккингом с усмешкой и скрещивает руки перед собой.
— Да...— тянет Иккинг и запоздало кивает, вытирая мокрое лицо и живот.
Вигго рассматривает капли на его талии и рельефных рёбрах и ловит себя на мысли о том, что он был бы не против пройтись по ним языком. Возможно, если бы он мог, то он бы поглотил Иккинга без остатка в знак своей бесконечной любви.
— Я счастлив. — это правда и Вигго отдает Иккингу ещё одну искреннюю улыбку, прежде чем отвернуться.
С другого конца костра на него смотрят внимательные морды их драконов, и Вигго приподнимает бровь. Они выглядят так, словно бы ждут объяснений, но он отказывается оправдываться перед ними. Дальше от них, в нескольких метрах, он даже видит чужих, возможно, диких драконов, которые тоже всё это время глядели на них. Иккинг пожимает плечами в ответ своему дракону. Когда Вигго встает и идет к озеру, он ловит на себе удивленные драконьи взгляды и Иккинга, который садится, наблюдая за ним. Тогда он говорит:
— Что? Разве ты хочешь лечь спать вот так, мой дорогой?
Ему не отвечают, но краем глаза он замечает, что Иккинг тоже встает. Вода ночного озера холодна, несмотря на весну, но её хватает, чтобы умыть лицо и ополоснуть тело. Когда Иккинг отходит ближе к воде, луна обливает его светом, и Вигго замирает, снова очарованный его красотой. Сколько бы он не смотрел, сколько бы изгибов он не увидел, но каждый Иккингу удается пленить его сердце и глаза без сопротивления. И вправду, может, это магия предначертанных или та неизведанная от крови дракона и теней? Вигго не знает, но то, что он видит перед собой нельзя описать ничем иным, как прекрасным магическим даром для этого мира.
— Ещё немного и мне начнет казаться, что ты хочешь второго раза, — Иккинг плещется ногами в воде, когда выходит, так словно бы его не волнует холод.
В серебряных лучах его улыбка играет жемчугом, а глаза почти становятся голубыми, как небо над ними.
— Просто я снова очарован твоей красотой.
— Ты меня так засмущаешь, — Иккинг проходит к своей одежде и принимается надевать её, отодвигая нос своего любопытного дракона.
Когда они ложатся спать на нагретую землю под крыльями своих драконов, луна скрывается за чернеющими облаками, а костёр начинает жалобно потухать. Лес остается тихим и спокойным и только изредка совы кричат вдалеке.
* * *
Когда Вигго просыпается его встречают голубые и свежие сумерки, и туман, устлавший землю ещё до его пробуждения. Даже под одеждой он чувствует непривычный холод, но не настолько сильный, чтобы его руки окоченели. Луна уже ушла с неба, но солнце так и не появилось, и небо стоит перед ним равнодушное и таким же прохладное, как и синие ели, и воздух вокруг. Только погодя, Вигго замечает, что он больше не лежит под крылом Вардиса. Вокруг чёрного и такого же остывшего костра нет ни его дракона, ни Иккинга с Беззубиком. Вигго поднимается на ноги и отряхивается от песка, считая, что они ушли охотиться для завтрака, а Вардис запропастился неподалеку. Сверху оврага, где в синюю высь тянутся ели, он скорее чувствует, чем видит движение. Кусты успевают только покачнуться от чьего-то уже прошедшего шага, и Вигго со звоном достает клинок из ножен, провожая ветви взглядом. Протиснувшись среди камней, он поднимается к лесу и идёт туда, где ему привиделось движение.
Ветви и редкие листья молчат под его ногами, когда он ступает, и он нарочно не зовет Иккинга, ведь если это не он, то лучше застать незнакомца врасплох. Когда качается ещё одна ветвь впереди, Вигго понимает, что его ведут куда-то и сжимает рукоять меча крепче. Его спина чувствует на себе драконьи глаза, но он не испытывает ни капли страха. Отчего-то ему кажется, что это любопытный взгляд, а не враждебный. Но сзади никого нет, как и впереди. Когда деревья редеют, Вигго встречает голубая поляна. Только присмотревшись он понимает, что это не голубой цвет травы, а бесконечное множество цветов, осыпавших долину, как необъятные волны. Голубые, нежные, как отблеск луны. В их недвижимом море его глаз цепляется за бледную спину и тут же узнает её хозяина.
Иккинг стоит к нему, отвернувшись, его тело обнажено и прекрасно, как и их прошлой ночью. Он касается цветков с задумчивым, безмятежным видом, какой Вигго видел у него прошлым утром, и даже не отвечает, когда он зовёт. Тогда мужчина прячет клинок в ножны и ступает вперёд, рассекая море голубых цветов.
— Тебе не холодно, мой дорогой, где твой плащ? — он подходит достаточно близко, чтобы коснуться плеча Иккинга.
— Огонь не убил дракона. — тот поворачивается и улыбается своей привычной, немного туманной от раздумий улыбкой.
— Но это не огонь, мой милый. Это холод. — Вигго начинает снимать с себя меховой плащ.
— И холод тоже не убьет. — Иккинг позволяет ему покрыть свои плечи мехами и только потом Вигго замечает, что его руки заняты.
В своих нежных пальцах он держит обычный венок из тех же цветов, что растут под их ногами, и Вигго сразу же узнает их. Синие барвинки, отчего-то распустившиеся в сумерки. Красивые и нежные цветы, словно бы сотканные из холодного неба над их головами. Этот венок Иккинг без церемоний кладет на свою голову, как корону, а затем наклоняется и из-под босых ног, из густой цветочной поросли достаёт второй. Без раздумий он коронует им и Вигго, как победоносным золотым венцом.
— Так лучше. Тебе он к лицу. — Иккинг гладит его по щеке и льнет за поцелуем.
Он получается призрачным, кажется, для них обоих, и Вигго не чувствует ничего кроме холода, пробравшегося к его рукам. Когда его пальцы находят чужое запястье, Вигго понимает, что Иккинг держит что-то ещё в руке и этим оказывается...человеческое сердце.
— Откуда оно у тебя?
Вигго выдыхает в беспокойстве, пока Иккинг начинает сжимать его в ладони. На землю капает позолоченная кровь, струящаяся широкими блестящими лентами из-под фарфоровых пальцев, и Вигго смаргивает. Мир вокруг начинает казаться эфемерным и зыбким.
— Подарок.
Он хочет спросить от кого, но голубые лепестки на венце Иккинга начинают расплываться и смазываться с миром, и вскоре оказываются крылом над головой. Вигго выдыхает. Сон сходит с него, и теперь его встречает настоящее, теплое и розовое утро.
Первые лучи солнца уже показываются на горизонте, когда он садится рядом со своим драконом. Вардис приподнимает морду, уже проснувшийся, и очень внимательно, с задумчивым видом рассматривает своего всадника так, словно бы знает, о чём был его сон. Вигго только отмахивается от него и трет свои плечи.
Иккинга он находит у потухшего костра, где ещё догорают рыжие огни, и его избранный поворачивает к нему голову. Без венка. Вигго ещё раз моргает, чтобы снять наваждение.
— Сегодня ночью мне снился ты. И ты возложил на мою голову венок из барвинков. — он садится рядом и обхватывает колени руками. — и взял золотое сердце, как подарок.
Иккинг молчит, а затем хмурится, видимо, неспособный вспомнить подобного цветка. На севере он не растёт.
— И что это значит?
— Южане считают этот цветок символом вечной любви и привязанности. — Вигго улыбается, когда морщины Иккинга разглаживаются и тот тоже улыбается.
Но их безмятежность длится недолго, другие мысли снова заполняют голову Иккинга и он вмиг становится более мрачным. Вигго бы сказал: встревоженным о чём-то из прошлого.
— Мне снился он.
Молчание, повисшее между ними, становится горьким и вся сладость от собственного сна уходит.
— Гриммель? — Вигго шепчет ненавистное имя, боясь обжечь возлюбленного воспоминаниями.
— Трон севера. Тот, который был пожран огнём моих драконов. — Иккинг смотрит в дым от костра, и тот струится лентами и растекается перед глазами, как пелена из видений. — Он истекал кровью, как густыми слезами, и горел. Уродливая вещь. Воистину уродливая.
Вигго облегченно вздыхает и замолкает, ворочая образы в своей голове. Они копошатся, как змеи, когда он вспоминает трон Драго и те жалкие опаленные обломки, которыми он стал.
— Иногда сон это всего лишь тень, растаявшая в лучах солнца. Гром, прогремевший стороной на горизонте. — Вигго льнет к его плечу губами, чтобы успокоить. — Сон — всего лишь сон, мой дорогой. Как и тени, как и дальние тучи.
Молчание стелется между ними вместе с пеплом от растаявшего костра, и Иккинг зарывается пальцами уже в почти остывший песок. Ослабевшие угли прокатываются рядом с его руками, но он не вздрагивает, и Вигго с замиранием сердца смотрит за пеплом и искрами под ладонями своего предначертанного.
«Огонь не убил дракона.» — звучит в его голове, и Вигго убирает свои руки подальше от обманчивого тепла пепелища. — «И холод тоже не убьёт».
Иккинг же не замечает его взглядов. Он самозабвенно, с прикрытыми глазами, перебирает среди пальцев пепел и угли, словно бы они дадут ему ответы, и смотрит в горизонт. В молочную дымку раннего утра, начавшую таять от первого солнца. Сжав один из углей особенно сильно, он сверкает слезой на глазах и шепчет:
— Я боюсь того, что грядёт.