Глава 2. Территория
Дамиан стоял у барной стойки, не притрагиваясь к бокалу, который ему услужливо подали. Он и не думал пить. Его взгляд был прикован к противоположному краю зала, где молодой омега с сияющими волосами, как распущенное золото, теперь уютно устроился на коленях у своего кавалера.
Альфа, что держал его, выглядел довольно: его рука легко лежала на бедре Эдриана, пальцы чуть сжались, как будто подчеркивая, чей он. Сам Эдриан смеялся, наклонившись ближе, позволив чужому лицу оказаться слишком близко к своей шее.
Словно в ответ на невидимую провокацию.
Ты демонстративный, мальчишка.
Каждое твоё движение — вызов. Каждый жест — расчёт. Думаешь, если сядешь к другому на колени, я отступлю?
Нет.
Я вижу, как ты бросаешь взгляды через плечо. Краем глаза. Ненавязчиво.
Ты хочешь знать, смотрю ли я.
И я смотрю.
Ты не понимаешь. Ты уже мой.
Даже если прячешься за спиной другого альфы — безвольного, мягкого, слишком безопасного. Он тебе подходит. Таких, как он, тебе бы и следовало выбирать.
Но ты смотришь на меня.
Я читаю это в твоих зрачках, когда ты замираешь, сто́ит мне приблизиться хоть на шаг. Чувствуешь опасность. И тянешься к ней.
Ты не знаешь, что я делаю с тем, что хочу.
Ты ещё не знаешь.
Дамиан двинулся вперёд — медленно, уверенно, словно весь зал расступался перед ним сам собой. Его присутствие вытягивало воздух из помещения. Рядом всё стихало.
Он подошёл ближе. Не слишком. На расстоянии, где можно было наблюдать — и давить. Его взгляд упал на того самого альфу, что держал Эдриана за талию. Молодой, самодовольный. На мгновение парень заметил Вольфа — и тут же напрягся, как заяц, уловивший запах волка. Рука на талии омеги сжалась чуть крепче.
А Дамиан улыбнулся. Медленно. Холодно.
Он ничего не сказал. Просто смотрел. До тех пор, пока Эдриан снова не повернулся к нему лицом. Без улыбки. Без смеха.
Только взгляд. Зрачки чуть расширены. Грудь — взволнованно приподнята.
Дамиан знал: цепочка замкнулась.
И первый ход сделан.
Эдриан чувствовал на себе взгляд — тяжёлый, обжигающий, властный. Он не поднимал головы, не подавал виду, но каждая клеточка его тела знала: Дамиан Вольф рядом. Стоит за его спиной. Смотрит. Ждёт.
Омега провёл языком по губе и вдохнул чуть глубже. Сердце билось быстрее — не от страха, а от какой-то необъяснимой внутренней дрожи.
Хватит.
Он не обязан играть по его правилам.
Эдриан медленно повернулся — не к Дамиану, а к парню, что держал его на коленях. Его звали Маркус, и он был идеален на бумаге: наследник корпорации, обходительный, красивый, правильный. Именно такой, с кем он должен быть в глазах общества. Безопасный. Прогнозируемый.
Именно таким Дамиан Вольф не был.
— Всё хорошо? — тихо спросил Маркус, погладив его по спине.
Эдриан кивнул.
— Да. Просто немного шумно.
Он обнял его за шею, склонился ближе — и поцеловал.
Медленно, демонстративно. Чуть дольше, чем нужно. И достаточно близко, чтобы альфа, стоящий неподалёку, видел каждый миг этого прикосновения.
Он знал, что Дамиан смотрит. Знал, что тот не отведёт взгляда.
Но это был ответ. Холодный и точный.
Я не твой.
Они отстранились. Эдриан снова улыбнулся Маркусу, как будто ничего не произошло. Но взгляд ускользнул вбок — туда, где ещё секунду назад стоял Дамиан.
Пусто.
Он исчез так же внезапно, как и появился.
Бесшумно. Молча. Словно хищник, решивший затаиться в тени.
И всё же Эдриан знал — это ещё не конец.
Нет.
Это — только начало охоты.
Он поцеловал его.
Медленно. Спокойно. Даже с какой-то мягкостью — как будто хотел доказать нечто не мне, а себе. Как будто пытался спрятаться за этим жестом.
Я смотрел, не моргая. Не двигаясь.
В груди что-то глухо стукнуло — не боль, нет. Скорее, реакция зверя, которому поставили границы.
Ты не можешь это взять.
Это не твоё.
Он с другим.
Я отвернулся, прежде чем успел сказать или сделать что-то... необратимое. И ушёл.
Не потому что сдался.
А потому что решил: этот омега будет моим.
Никакие поцелуи, никакие чужие руки на его теле не изменят того, что уже запущено. Я чувствовал запах его страха, смешанного с любопытством. Видел, как дрожали ресницы, когда он чувствовал мою близость. Он тянется ко мне, даже когда отворачивается.
Мальчик просто ещё не понял, что в мире, где есть я — всё принадлежит мне.
Или ломается.
Я ехал в машине, не включая свет в салоне. Тишина. Только ровный шум шин по асфальту. Мои пальцы отбивали ритм на подлокотнике, но внутри — всё кипело.
Он поцеловал его.
Прямо передо мной.
И думал, что этим закроет двери.
Наивный.
Двери не закрывают передо мной. Их сносят.
— Узнай всё об этом мальчике, — сказал я, не глядя на сидящего рядом помощника.
— Блейк?
— Да. Эдриан Блейк. Его род, связи, расписание, привычки. Я хочу знать, когда он спит, когда ест, и с кем говорит.
— Понял.
Я взглянул в окно. Город утопал в огнях. Сверху он казался тихим, послушным. Таким, каким я его сделал.
Но даже в этом городе бывают вещи, что рвутся из-под контроля. Вещи, как он.
Этот омега не должен был меня заинтересовать.
Но с самого первого взгляда — с того дерзкого поворота головы, с первой искры в разноцветных глазах — я понял: он будет моей слабостью.
И моим вкусом.
Я не собирался влюбляться. Это чувство было для других. Для слабых. Я был научен иначе.
Но тут дело не в любви.
Это — инстинкт.
Я хочу, чтобы он дрожал под моими пальцами. Чтобы выговаривал моё имя в полумраке, захлёбываясь от чувств. Я хочу видеть, как он ломает свои границы — и тянется ко мне.
Я добьюсь его.
Не насилием. Не угрозами.
А чем-то хуже — медленным, терпеливым... и неизбежным.
Ты сам откроешь передо мной дверь, Эдриан Блейк.
И тогда уже будет поздно её закрыть.