14
После трёх месяцев смерти Ким Джису,корея становится более мрачной страной.Никто не только шутить про власть,но и пискнуть в их сторону не смел,каждый политик выбирал сторону рядом с Чонгуком и его троя друзьями,они диктовали самому призиденту, что делать а что нет.После смерти Ким Джису Чонгук иногда сожалел по ночам что убил её,нет не из-за жалости,а из-за её личности,она до самого корня персоны Чонгука,заинтересовала его,он считал что Джису была его самым лучшим человеком с которым ему когда либо удовалось беседовать.Диолог с ней мог длиться вечность ведь они не принимали стороны друг друга,нескончаемые доводы Джису о том что Чонгук просто озобоченный безумец, для Чонгука было наркотиком,он получал удовольствие от того когда слышал это.Да иногда хотелось её встряхнуть и по сильнее,из-за её гордости и упрямства,но говорить с ней слышать её теории наперёк предположениям Чонгука,он бы мог сутками сидеть там с ней и доказывать обратное пока она бы это отрицала,Чонгуку нравился её огонёк,её бойкость,она даже раз плюнула в него,раз облила,и ловко владела оружием,Детектив Ким которая шутила в лицо смерти,Чимин хотел её для себя но Чонгук во время перехватил её,Чонгук иногда гордился а иногда жалел что сделал,он считал её пиком человеческого ума.Чонгуку эти покорные взгляды мужчин во время разговора с ним,в которых не хватало смелости огонька искры,ему были скучны,он с разачарованием и презрением кривил лицо под конец своего диолога с ними, а женщины...они хотели к нему постель,их облегающая одежда была ему в какой то мере даже противна,
.........
Чонгук стоял у панорамного окна своего пентхауса, сжимая в руке хрустальный бокал с виски. За три месяца Сеул окончательно превратился в идеально отлаженный механизм, где каждый винтик крутился по его воле. Но в этой безупречной тишине не хватало одного — оглушительного грома её голоса.
Он с отвращением наблюдал, как внизу политики спешили на очередное совещание, сгибаясь под невидимым грузом его власти. Их подобострастие вызывало у него тошноту. Никто из них никогда не посмел бы бросить ему в лицо стакан с водой. Никто не смотрел на него с таким чистым, незамутнённым презрением.
Чонгук: тихо, обращаясь к пустоте
Ты сломала бы их за пять минут... Его пальцы сжали бокал так, что хрусталь затрещал. Ты бы нашла слабое место в этой системе и ударила именно туда.
Он вспомнил, как она однажды провела параллель между его теориями и детскими каракулями на полях великой книги. Тогда он чуть не задушил её за такие слова. Теперь же он ловил себя на том, что повторяет эту фразу про себя, как мантру.
Входящий в кабинет Чимин прервал его размышления. На новом ювелире висела девушка, чьи жадные глаза жаждали лишь внимания Чонгука.
Чонгук: не глядя на них
Выйди.
Когда дверь закрылась, он с силой швырнул бокал в камин. Осколки разлетелись подобно её последней улыбке.
Чонгук: шёпотом
Я уничтожил единственного человека, который стоило завоевать.
Он подошёл к сейфу, достал папку с грифом «Джису». Внутри лежали фотографии её улыбки, расшифровки их диалогов и окровавленная фата, которую он так и не надел на неё.
Его пальцы дрогнули, когда он провёл по засохшему пятну.
Чонгук:
Ты была правда. А правду нельзя убить. Можно лишь... на мгновение заглушить.
За окном город сиял покорностью. Но в тишине его пентхауса навсегда поселилось эхо — дерзкое, неуместное и бесконечно живое.
*Могилка Джису была устроена в отдельном саду,фоткать и посещать её было категорически запрещено,даже самым близким людям Джису,толь лишь одному Чону можно было иногда ходить туда*
Лунный свет струился сквозь ветви старого вяза, освещая мраморную плиту без имени — лишь букву J, высеченную с болезненной точностью. Чонгук стоял в тени, его чёрное пальто сливалось с ночью. Он никогда не приходил днём — только так, украдкой, будто боялся, что кто-то увидит эту слабость.
В руках он сжимал потрёпанную записную книжку Джису, найденную в её служебном сейфе. На страницах — её яростные заметки о его преступлениях, перечёркнутые его же рукой с пометками «опровергнуто», «недостаточно доказательств», «предвзятость».
Чонгук: касаясь холодного камня
Ты до сих пор ведёшь со мной диалог. Горькая усмешка. Даже мёртвая, ты остаёшься моим самым достойным оппонентом.
Он положил на плиту засушенный цветок — не роскошную розу, а скромный полевой василёк, сорванный у дороги. Именно такой, каким она описала цветы на окне своего детского дома в одном из протоколов допроса.
Где-то вдали послышались шаги. Чонгук мгновенно выпрямился, его лицо снова стало маской безразличия. Но прежде чем уйти, он прошептал:
Чонгук:
Я мог бы построить тебе мавзолей. Но ты назвала бы это позёрством. Пауза. Вместо этого я оставляю тебе самую ценную вещь — тишину, которую ты так ненавидела.
Он растворился в темноте, оставив после себя лишь василёк на камне и невысказанное признание, которое так и не смог произнести при её жизни.
Надгробие с буквой «J» осталось стоять в безмолвии, храня историю, которую никто уже не расскажет. Василёк, подхваченный ветром, покатился по траве, исчезая в темноте.
Их история закончилась — не примирением и не прощением, а тяжёлым, безмолвным осознанием того, что некоторые битвы никогда не заканчиваются, даже когда одна из сторон падает.
Конец.