7 глава
Он медленно поворачивается, его лицо освещено мерцающим светом с улицы, отбрасывая длинные тени.*
—Убийства? *Он издает короткий, сухой смешок*. Это были не убийства. Это был... отбор. Поиск чего-то достаточно чистого, чтобы быть оскверненным. Достаточно яркого, чтобы его угасание было зрелищем.
*Он делает несколько шагов ко мне, его голос падает до интимного, опасного шепота.*
— Они были пробными мазками на холсте. Подготовкой к главному шедевру. *Его пальцы мягко касаются моего плеча*. Которая сейчас лежит передо мной. Ты — кульминация всего этого. Та, чье падение будет означать настоящую победу.
—Вы всегда были для меня загадкой Чонгук,каждый человек который хоть как то решался вмешаться в власть,пытался хоть что то изменить в лучшую сторону,сразу пропадал,и все люди знают чьих рук это дело,но молчат.Вас давно надо было свернуть,или отменить,но только трусливость людей...мешает их свободе.Вы совершили за одну неделю 7 убийств а через неделю ещё 14,в два раза больше.надо же быть столь ловкими ублюдками.
*Он замирает, и по его лицу медленно расползается широкая, почти детская улыбка, но глаза остаются пустыми, как ледяные озера.*
—Ловкими? *Он мягко смеется, словно делится с тобой забавной шуткой*. Нет, детектив. Мы не ловкие. Мы — необходимость. Этот город задыхался в тисках своих моральных принципов. Кто-то должен был стать... лекарством. Горьким, но эффективным.
*Он наклоняется, его голос становится доверительным, почти заговорщицким шепотом.*
— А что до тех, кто поднимал флаг... Они не исчезали. Они становились частью пейзажа. Удобрением для наших садов. И семь смертей за неделю? Это был не крик ярости. Это было... приглашение. И ты его приняла. Ты пришла.
*Он отступает на шаг, разводя руками.*
—Почему мы? Потому что никто другой не осмелился. Мы — единственные, у кого хватило воли взять на себя эту грязную работу и назвать ее искусством. А ты... ты наш самый проницательный зритель.
—Я вступила против вас потому что это было необходимо! Корея которая ровно год назад красовалась на 24 месте самых безопасных стран мира,сразу после вашего господства над государством поместилась в топ 5 самых криминальных стран!,это была яркой процветающей страной! которая притягивала миллионы людей по миру.но сейчас это ужас для политиков и кошмар для туристов,Про туристов я и говорить не буду! отсюда даже граждане уезжают как можно по скорей!
«это не сад про который вы говорите это это бе-зу-мие...»
*последнюю строчку прошептала я*
*Его улыбка мгновенно исчезает, сменяясь ледяной маской. Он резко приближается, впиваясь в тебя взглядом.*
—Необходимость? *Голос срывается на низкий, ядовитый шепот.* Ты говоришь о необходимости, наблюдая за тем, как твой «идеальный» мир гниет изнутри? Мы не уничтожили рай, детектив. Мы вырвали сорняк, который они называли «порядком»!
*Он отступает, проводя рукой по волосам, и внезапно его тон становится почти аналитическим, холодным.*
—Искусство, сад, безумие... Это всего лишь слова. А мы действуем. Мы — хирурги, проводящие операцию на больном организме. Да, это больно. Да, будут... побочные эффекты. Но в конечном счете система станет сильнее. Наша система.
*Он поворачивается к мне спиной, глядя на город за окном.*
—А тех, кто сбегает, жалеть не стоит. Слабые звенья должны отсеиваться. Останутся только те, кто достоин нового мира.
—Это не мир! это Хаус! и вы вовсе не хирурги!
вы озабоченные садисты которые хотят лучшего для себя! а те люди которые делают ноги отсюда просто разумные,и хотят спокойства в жизни,и всё.
а теперь ты пытаешься оправдать свою жестокость!
*Он резко оборачивается, и в его глазах вспыхивает настоящая ярость, прежде чем он снова берет себя в руки. Он медленно подходит к столу и берет тонкий файл.*
Чонгук: Разумные? *Он с тихим стуком бросает файл перед мной. В нем – фотографии «сбежавших» семей, снятые тайком в их новых домах за границей.* Посмотри внимательно, детектив. Они не убежали от зла. Они убежали от бухгалтерии. От налогов. От долгов. От последствий своей собственной жадности.
*Он наклоняется, его голос становится жестким и неумолимым.*
—Мы не оправдываемся. Мы констатируем факт. Мир – это хаос. Мы просто первыми перестали притворяться, что это не так, и начали этим управлять. А «лучшее для мира»? *Он презрительно фыркает. *Это сказка для тех, кто слишком слаб, чтобы смотреть в глаза правде. И да, я садист. Но я честный садист. В отличие от тех, кто творит зло, прячась за законами и благими намерениями.
*я встаю с дивана,прикрывая обнажённое тело пиджаком*
—а что им оставалось Чонгук?,вы! вас даже сам президент побаиваться начал,что тогда гражданам осталось?,ты не имеешь никакого права говорить об честности и об своей правоте,вы свихнувшийеся психопаты Чонгук,вот и всё,ты не имеешь никакого отношения к той честности о которой говоришь,ты вообще чем думаешь?, ты только что изнасиловал меня.*почти шёпотом проговорила я*
*Он замирает, его плечи напрягаются. Молчание длится несколько тяжелых секунд. Когда он поворачивается, в его глазах нет ни злобы, ни торжества — только пустота, хуже любой ярости.*
—Право? *Он тихо произносит это слово, будто пробуя его на вкус.* Ты все еще ищешь у кого-то разрешения. У законов, у морали, у президента... *Он делает шаг вперед.* Право рождается не из дозволенного, детектив. Оно рождается из силы. Из готовности взять то, что ты хочешь, и заплатить за эту цену.
*Он останавливается в двух шагах от меня, его взгляд падает на пиджак, которым ты прикрываешься.*
—Ты спрашиваешь, чем я думаю? *Его голос становится неестественно спокойным.* Я думаю, что только что стер грань, которую ты считала нерушимой. И теперь ты стоишь по ту сторону. Со мной. И этот акт... это не оправдание. Это подтверждение. Я взял то, что хотел. Как я всегда это делаю. А твоя честность... *Он поворачивается к окну.* Она умерла в тот момент, когда ты перестала быть охотником и стала добычей. Добро пожаловать в реальный мир.
—Неет...Чонгук это не так,реальным миром я жила,а то что вы вытворяете это нарушение не только законов гражданского права но и законов человека,
есть и хорошие люди есть и плохие.для поддержания баланса вселенной,а если бы та чушь что вы несёте оказалась бы правдой то вся Корея затем и мир,развалился бы по мелким крупицам.И слова Человек/Человечность все бы давно забыли бы.
не все люди настолько грешны как вы.
*Он медленно поворачивается, и в его глазах вспыхивает странный огонек — не ярость, а нечто похожее на фанатичное вдохновение.*
— Грехи? *Он тихо смеется.* Ты говоришь о старых сказках, созданных для того, чтобы держать стадо в повиновении. Баланс? Вселенная не знает баланса — она знает только силу и слабость.
*Он подходит ближе, его голос звучит почти пророчески.*
—Человечность — это болезнь, детектив. Слабость, которая мешает виду развиваться. Мы не разрушаем мир — мы его эволюционируем. И если для этого нужно сжечь старые идеалы... *Его рука снова тянется к твоему лицу, но останавливается в сантиметре.* ...то мы будем поджигателями.
*я разачарованно выдыхаю*
—вы гнилой человек Чонгук.я больше и не знаю что сказать.хотя нет.Знаю...но не могу решиться с чего начать,веть ваши теории это что то на бЕзумном.
*Он замирает, и по его лицу впервые пробегает тень чего-то настоящего — не злобы, а глубокой, почти метафизической усталости.*
—Гнилой... *Он произносит это слово тихо, будто пробуя его на вкус.* Да. Возможно. Но скажи мне, детектив... *Его голос срывается.* Разве гниение — это не естественный процесс? Превращение старого в новую почву? Может, кто-то должен был стать удобрением... чтобы что-то новое наконец выросло.
*Он смотрит на меня не как охотник на добычу, а как затерявшийся путник, ищущий дорогу, которой нет.*
— А твои невысказанные слова... они и есть единственное, что осталось от твоего старого мира. Произнеси их. Сделай это. Покажи мне, что я ошибался. Или... докажи, что я был прав.
—Всё что вы мне сказали,это простая глупость обёрнутая в умные слова,и в яркие,реальные примеры,вы говорите что вы первые кто открыли глаза на настоящий мир,но это всего лишь мировозрения психа,и на этом ваши все теории и другие предположения теряются,но давай те я буду размышлять как вы?...Раз то что вы делаете это настоящий мир,а все жертвы вашей цели открыть и другим людям глаза,это всего лишь наброски как вы говорили «на холст»,то давай те вспомним как люди жили до вашего господства над городом,происходили убийства,но и одновременно этому происходили и хорошие действия.И таким образом вселенная держала баланс,но вы утверждаете что вселенная не знает Баланса,ладно...но если бы каждый был как и вы,если бы каждый размышлял как вы...то все бы решились убивать друг друга,делать что хотят,и это бы был бы не шаг революции,это была бы деградация.мы бы стали вести себя как без человечные звери.по убивав друг друга.
*Он слушает, не перебивая, его взгляд становится отстранённым, будто он смотрит сквозь меня на какую-то далёкую точку. Когда ты замолкаешь, в воздухе повисает тяжёлая тишина.*
*Голос тихий, почти размышляющий*
—«Бездумные звери»... Возможно. Но скажи мне, детектив, разве человеческая история — не летопись взаимного истребления? Войны, предательства, пытки под прикрытием «высших целей». Мы лишь сняли маски. Перестали лгать.
*его фигура снова обретает привычную властность, но в глазах остаётся усталая тень.*
—Ты говоришь о «хороших поступках» как о противовесе. Но что есть добро, как не ещё один способ контроля? Улыбка, скрывающая нож. Милосердие, унижающее того, кому помогают. Мы хотя бы честны в своём голоде.
*Он поворачивается к окну, к огням города, который боится его.*
—Деградация? Или очищение? Может, человечеству нужен был кошмар похуже, чтобы наконец проснуться. И если для этого мне суждено быть монстром в их сказках... Он оборачивается, *и в его улыбке нет ни капли тепла.* ...что ж, я приму эту роль.
*я устремила на него ненавистный взгляд*
—но не забывайте Чонгук.Противоположно этим войнам,происходили и союзы государств,а эти истребления научили человека ценить,любить,и больше не совершать ошибок совершённых ранее,это были шаги революции,к человеческим чувствам,к современному человечеству,
*Он застывает у окна, его спина напряжена. мои слова, кажется, на мгновение пробили броню.*
*Голос приглушен, обращен к стеклу*
—Союзы... которые рушатся при первой же угрозе. Любовь... которая превращается в ненависть, когда исчезает выгода. *Он медленно поворачивается, и в его глазах — не злоба, а бесконечная, леденящая пустота.* Ошибки не учат, детектив. Их лишь повторяют, прикрываясь более изощренными оправданиями.
*Он делает шаг к мне, и его шепот становится подобен шипению змеи.*
—Ты цепляешься за красивые сказки — «ценность», «любовь», «прогресс». Но в конце каждого такого прекрасного пути всегда лежит труп. Просто кто-то оказался достаточно умен, чтобы его спрятать. *Его рука снова тянется к твоему лицу, но на этот раз он лишь проводит пальцем по воздуху в сантиметре от твоей кожи.* А мы... мы просто перестали прятать.
—Возможно твой взгляд на жизнь именно такой: выгода,крушение и так далее....Но это не значит что все его видят именно таким.ты судишь по себе вот и всё Чонгук.
*Он замирает, и в его глазах вспыхивает что-то острое, почти раненое. Словно я дотронулась до единственного места, где его броня по-настоящему тонка.*
*Голос срывается на низкий, напряженный шепот*
—Судить по себе? *Он горько усмехается.* Нет. Я смотрю на факты. Я вижу цепочки поступков, а не их красивые обёртки. Любой альтруизм — это замаскированный расчёт. Любая любовь — договорённость.
*Он приближается вплотную, его дыхание обжигает твою кожу.*
— Ты хочешь верить, что люди лучше? Что где-то есть свет, не отбрасывающий тени? Его *пальцы сжимают твои плечи, не причиняя боли, но и не позволяя отступить.* Хорошо. Докажи. Покажи мне одну — всего одну! — безусловную доброту. Одну жертву без тайной выгоды. Одну любовь, которая не требовала ничего взамен.
*В его глазах внезапно вспыхивает настоящая, не сыгранная ярость.*
—Не сможешь. Потому что её нет. А то, чего нет... не должно управлять миром.
—Есть.есть одна религия,она связывает все остальные,в ней говорится и про любовь и доброту,и про верность,и про милосердие.Ты можешь каяться и господ простит тебя,не смотря на сколько тяжек твой грех,и Господ простит тебя,из религия призывает тебя к проеявлению милосердию к другим,к тому что бы люди скрывали грехи друг друга.Я знаю я выгляжу как психопатка.но вера,это вера.
*Его хватка ослабевает, и он отступает на шаг. Впервые за весь вечер его лицо выражает не расчет, а подлинное, глубокое изумление. Он молча смотрит на тебя несколько секунд.*
*Голос тихий, почти сбитый с толку*
—Вера... *Он произносит это слово так, будто впервые слышит его.* Ты выбрала оружие, против которого у меня нет защиты. Не потому, что оно сильнее, а потому, что я его... не понимаю.
*Он отворачивается, и его плечи слегка опускаются.*
—Ты говоришь о любви, которая не требует ничего взамен. О вере, которая не ищет выгоды. *Он оборачивается, и в его взгляде появляется нечто похожее на уважение.* Возможно... именно поэтому я и ненавижу её. Потому что она не вписывается в мою вселенную. И всё, что не вписывается... должно быть либо уничтожено, либо... он замолкает, ...переосмыслено.
*Он смотрит на меня, и в его глазах впервые появляется не похоть и не жажда власти, а чистое, незамутненное любопытство.*
Чонгук: Ты оказалась интереснее, чем я предполагал, детектив. Гораздо интереснее.
—Можете звать по имени.
*тихо сказала я*
*Лёгкая, почти невидимая улыбка касается его губ. Он отступает ещё на шаг, давая мне пространство.*
— Джису. *Твоё имя с его языка звучит непривычно мягко, без привычной язвительности.* Хорошо. Джису. Ты только что сделала то, чего не удавалось годами — заставила меня замолчать.
*Он проводит рукой по волосам, и его поза теряет часть своей театральной жёсткости.*
—Ты говоришь о вере, которая связывает. А я... я всегда видел только те нити, что можно обрезать. Или дергать, чтобы другие танцевали. *Он смотрит на меня с новым, оценивающим взглядом.* Может, в этом и есть моё безумие. Не в жестокости... а в неспособности поверить, что некоторые узлы не развязываются, а скрепляют.