Глава Первая
Моё утро началось не как у обычных людей. Я не проснулась по будильнику в пять утра, не приготовила тосты с джемом, не выгуляла свою собаку и не вышла за почтой.
В пять утра я вернулась домой.
На цыпочках я прошла к лестнице, которая вела на второй этаж, прямиком в мою спальню. Но меня поймали.
— Ты где была? — мужской баритон раздался позади меня.
У меня было две секунды придумать хорошую отмазку, но я справилась за полторы.
— Утренняя пробежка, пап.
— На каблуках?
Взгляд отца спустился на мою руку, в которой находились несчастные каблуки.
— А, ты про них. Так я их у Джорджии забыла после выпускного. А сейчас встретились на пробежке, и забежали по пути к ней домой, она мне их и отдала.
Если врать, то до конца.
Но моего отца давно таким не подкупишь. Он вранье чувствует за версту. И сейчас было не исключение.
Он смотрел на меня таким взглядом, который не сулил ничего хорошего и приятного. Я поежилась от холода, пробравшегося сквозь мой кожаный плащ.
— Значит так, марш в ванную, смой с себя всё и ложись спать. Через три часа - подъем. Ясно?
Мой отец умел командовать, на то он и был боссом всех боссов. И спорить с ним сейчас - я не стала.
— Ясно.
Я легла спать без задних ног, не смыв с себя растертый Тео макияжем, и даже не сняв платье, что скрывалось под плащом. Его я предусмотрительно надела, чтобы, если меня заметят, не поняли, где я была. Но от моего папочки ничего не скроешь.
***
Через три часа в мою спальню залетел Эйдон с Ричардом, который первым делом принялся облизывать мое лицо.
— Грейс, вставай. Ты пожалеешь, если не проснешься сейчас же!
— Отвали, Дон. Ты не видишь, что я сплю? — перевернувшись на другой бок, я продолжила нежится в своей постели, пока на меня не обрушилась ледяная вода.
Это сделал папа, а точнее его подопечный - Оливер. Возрастом чуть старше меня, хотя на вид ему можно дать все тридцать пять. Работает у моего отца больше пяти лет, и смог втереться в его доверие при первой же секунде их знакомства.
— Через полчаса жду тебя в машине. Приведи себя в порядок и надень что-нибудь деловое. — взгляд отца прошелся по моему платью-электрик цвета спелой малины, которое после бурной ночи и холодной воды выглядело, мягко говоря, не очень.
Отец вместе с Оливером ушли, а Эйдон с Ричардом остались у меня.
— Мы предупреждали тебя, — сказал брат и вышел из спальни. И Ричарда забрал с собой. Я осталась в спальне одна.
Времени у меня не так уж и много, поэтому стоит поторопиться собраться. Но куда? Я без малейшего понятия.
Свой новый рекорд я поставила именно сейчас, в восемь сорок один у машины Джонатана Дэвиса.
За полчаса я успела принять горячий душ, высушить голову, сделать ежедневный макияж и собрать, как мой отец сказал, деловой образ. И у меня это получилось.
Сев в роскошный Минивэн отца, я сразу заметила двух громил, сидящих на передних сидениях, и Оливера, который сидел на доп. месте.
— Так куда мы едем? — поинтересовалась я через несколько минут молчания.
— На работу.
Папа был спокоен как удав, чего не скажешь о его поведении в пять утра. Тогда он был готов взорваться от злости.
Но ещё больше я не понимала, для чего я понадобилась ему в его компании.
— Зачем?
Отец оторвался от каких-то бумажек, которые я привыкла видеть последние двадцать лет. Мне кажется, что даже при маминых родах, Джонатан Дэвис подписывал какие-то бумаги.
— Чтобы показать тебе другую сторону жизни.
— О чем ты?
— Узнаешь, Грейс.
Я до последнего считала, что мой отец хороший юморист, тщательно скрывающий свой талант, но когда мы оказались у стеклянного небоскреба в центре Нэшвилла, я поняла, что у Джонатана Дэвиса нет понимания, что такое шутки.
— Что я должна узнать?
Отец с его подопечными уже вышли из Минивэна, а я осталась в салоне. Пока я не узнаю, что от меня хотят, я не сдвинусь с места.
— Выходи из машины, Грейс. У меня нет времени на твои выходки.
— Я не выйду отсюда, пока не узнаю, зачем я тебе нужна здесь, — я махнула головой на стеклянное здание.
— Выйдешь, милая, иначе моим парням придется применять физическую силу. И я не шучу.
Джонатан Дэвис пытался сохранять спокойствие, тем более на глазах у городских жителей Нэшвилла, но в его взгляде я видела неподдельную злобу, враждебность и призрение. Я знала, что отец боится испортить свою репутацию, - его знал весь штат и даже больше. А если я стану причиной разрушения его чести, боюсь представить, что смогут сделать со мной его парни.
Поэтому я вышла по своей воле.
В нашей семье в последнее время и так стало много скандалов и ссор, хотелось бы сейчас избежать хотя бы одного.