Любимый дядя

Это было явным предупреждением, чтобы избежать истерики жены, за которое Тэхён очень благодарен своему верному "слуге". Увидь Юн Дже сейчас Гука, точно бы закатила никому не нужную истерику.

— Какого хрена она здесь делает? — Тихо поднявшись и подойдя к двери, открыв её, шёпотом спросил недовольный Тэхён, который лишь слегка приоткрыл дверь, чтобы не светить своим полуобнажённым видом. Его умиротворённое настроение вмиг испарилось, ведь его вытянули из постели в такой момент.

— Я не знаю, Господин. — Поклонился дворецкий. — Мне отослать её?

— Если бы это можно было сделать так просто... но она ведь сейчас истерику на весь дом закатит, поэтому пусть уже едет. Наверняка снова что-то натворила и едет клянчить помощь и деньги... Дам что надо и снова исчезнет, не показывая себя несколько месяцев. — Отвечает Ким, посмотрев назад, где на кровати сладко спал Чонгук.

— Тогда каковыми будут поручения? — Спрашивает дворецкий.

— Посели её в комнату в левом крыле дома, и скажи, что сейчас я сплю, но как только проснусь, мы поговорим. — Подумав, говорит Тэхён, из-за чего дворецкий на него почему-то непонимающе смотрит.

— Господин, вы не собираетесь проводить с ней ночь, как все предыдущие разы пока она была здесь? И нужно ли говорить Госпоже, что Господин Чон живёт в вашей комнате?

— Секс с Юн Дже в последние несколько лет был, грубо говоря, нужен только ей. Да и делалось это лишь ради денег, которые она от меня получала. — Отвечает Тэхён, сразу продолжив: — Да, поначалу это были приятно проведённые дни, конфетно-букетный период, в принципе, как и у каждой пары. Это всё даже дошло к тому, что мы поженились. Но всё это тебе известно. И известно то что происходило дальше. Со временем, после всех неприятных инцидентов (измен, проблем с законом, пьяных дебошей и другое) это всё просто осточертело. — Тэхён прикрывает дверь чуть плотнее, ведь заметил, что свет ближайшей свечи падает прямо на его оголённые, гладкие, все в татуировках ноги. — После появления Гука в этом доме я наконец-то решился на то, чтобы прервать эту лживую, никому не нужную и не приносящую любви супружескую жизнь. Об этом и собираюсь сказать жене. А ты, дворецкий Хо, пожалуйста, подготовь документы. — И закрывает дверь, снова оказавшись во тьме собственной комнаты, своего убежища.

Этот мужчина никогда не чувствовал настоящей любви. Ни от родителей, которые, как узнал Ким в тот самый двенадцатый день рождения, были ему не настоящими. "Найденный на помойке" в тот день, в виде тоста говорила мать, через несколько минут оказавшись с ножом в шее, который швырнул тот самый "найденный на помойке". "Изуродованным созданием было это существо при первой встрече" поддержал тогда тост жены отец Тэхёна, отправившись следом за женой лишь другим способом: валявшись на фарфоровом полу, давясь пеной, кровью и вином, которое проглотил за несколько секунд до падения. Вся семья была тогда шокирована и испугана, но "прислуга" успела забаррикадировать двери по приказу молодого господина во время. Поэтому все сорок шесть человек остались один на один против маленького двенадцатилетнего гения, который спустя несколько часов вырезал сердце у последнего гостя. Ребёнок, которого всю жизнь заставляли жить абы как, выжил благодаря всему что выучил от окружения и поведения отца за эти несколько осознанных лет. Пусть весь порезаный, побитый, в царапинах и следам сопротивления, он выбрался из лап всех родственников. И теперь он сам стоит во главе. С новыми законами и правилами. С новым планом действий и сражения. Новыми стереотипами, союзниками и с новым единственным спутником... который пока что, конечно, сладко спит, сквозь сон, щупая место, где сейчас и должен лежать наш нуждающийся в помощи и поддержке тридцатилетний ребёнок, на котором остались порезы, напоминающие о прошлом.

Ни сестра, которой хотелось спасти лишь себя, ни жена, которую сначала любил до беспамятства. Никто не дарил ему столько любви, сколько он получает сейчас лишь от одного взгляда этого неопытного мальчишки. Никто не видел и не говорил о его слабости во сне. Никто так сильно не прижимал к себе, пытаясь будто поглотить или же ото всех укрыть. Никто никогда не заряжал его полным запасом энергии, лишь своей улыбкой. Никто никогда настолько его не любил.

Тэхён вернулся в постель спустя несколько секунд наблюдений за лицом Чона, светящимся под единственным попадающем в комнату лучом солнца. Настолько плотные шторы в комнате – прихоть Кима. Это была необходимость, ведь работа может быть круглосуточной, и, вернувшись домой, в любое время хочется спать, даже если на улице белый день.

***

Середина весны очень часто сопровождается тёплыми, даже жаркими днями и холодными дождливыми ночами. Сейчас вечер, поэтому небо заполняют тусклые, плотные тучи, которые несут в себе не только дождь, но сегодня и грозу.

Тэхён встал с кровати где-то пять – десять минут назад, и сейчас сидит в кресле, уже собранный, смотря на приближающуюся грозу и ярко-порхающие вдалеке линии молний. Шторы были уже открыты, но в комнату всё равно не попадало никакого яркого света, так как на улице его просто не было. Даже шум дождя Киму уже слышно, хоть на территорию особняка Кима не капнуло ещё и капли. Машины выгонят из гаража/парковки, что значит, что мужчине уже скоро будет пора выезжать.

Прекрасная атмосфера веет от такой погоды. Особняк в тени грозы выглядит ещё мрачнее и превосходной, чем в детстве при самых солнечных и ярких днях. И это приносит Киму величайшее наслаждение и приводит его душу в тонус.

Чонгук сопел в постели ещё несколько секунд. Но ровно в полдевятого самый противный в мире будильник со звуком из какого-то хоррор-фильма донёсся к его ушам и он резко подскочил, сразу выключив режущий уши звук.

Даже Тэхён вздрогнул от неожиданной музыки. Он повернулся к Гуку, что сонно чесал затылок и глаз, который не мог нормально открыть.

— У тебя всегда такой будильник? — Хихикнув, интересуется Ким, не меняя положение своего тела в кресле и сразу возвращает лицу серьёзный вид.

— Нет, я поставил его перед тем как пришёл со школы. — Сонным, хрипловатым голосом отвечает Гук, прочищая горло.

— Кстати, мы так и не поговорили о школе... — Подмечает старший, наблюдая за Чонгуком, который становиться активнее, ведь уже поднялся и теперь застилает постель.

— Мг... я завёл друзей. Они защитили меня от школьных хулиганов сегодня утром. — Отвечает Гук, поправляя подушки.

— К тебе всё-таки кто-то цеплялся? — С недовольством, но ещё спокойно спрашивает Тэхён.

— Ну почти. Но я же говорю, друзья защитили меня от этих хулиганов. — Поправляя одеяло, говорит Гук, добавив, только уже тише: — Они смогли сделать это благодаря тому, что являются хулиганами похуже.

— Всё таки ввязался в компанию с хулиганами? — Прямо возле самого уха слышит тихий шёпот Чонгук. Он вздрагивает, и по телу тут же пробегают мурашки от столь низкого бархатного голоса.

— Они хорошие, честно. — Отвечает Гук, повернувшись к старшему лицом.

— Хулиганы и хорошие... первый раз слышу два столь несовместимых слова в одной характеристике. — Говорит Тэхён, стоя ровно напротив младшего.

— Но они правда хорошие. — Утверждает Чонгук, смотря на старшего умоляющим взглядом.

— Перестань общаться с ними. — Холодным тоном говорит Ким.

Чонгук застыл. Ему резко захотелось истерить и плакать, но он сдержался. Большими стеклянными глазами он смотрит на Тэхёна.

— Хорошо. — Кивает он, опустив голову. — Я перестану.

Тэхён недовольно свёл брови. Не удовлетворён ответом.

— Хорошо, тогда переведёмся в другую школу. — Произносит он.

— Зачем другую школу?! — Поднимает голову Чон, растерянным взглядом смотря дяде в глаза. — Мне и в этой хорошо. — Утверждает он, снова приковав глаза к полу. — Никто не обижает меня... я нашёл настоящих друзей... мне нравятся занятия и учителя... — Мямля, добавляет он, не отрывая взгляд от пола.

— Говори уверенней...Ты не сможешь этим мяуканьем никого переубедить! И таким тоном никогда не сможешь заставить меня передумать о том, чтобы перевести тебя в другую школу. — Произносит уже очень серьёзным тоном Ким, когда Чонгук замолчал. Тот сразу напрягается и поднимает голову.

— Я не хочу переводиться в другую школу. Я набираюсь здесь опыта, больше общаюсь с людьми, стараюсь не показывать себя в мягкой форме и не опускать голову, когда со мной говорят. — Проговаривает Чонгук, устроив пари с глазами Кима, но явно остаётся проигравшим. — И я не перестану общение со своими друзьями, потому что я реально считаю их хорошими. Даже если вы запретите, я всё равно не прекращу. Если будете угрожать переводом в другую школу, я всё равно этого не сделаю, потому что знаю, что для вас сейчас важнее мои желания и моё счастье. Поэтому, чтобы вы не говорили о моих друзьях, насколько бы не считали их плохими, я лучше сам стану хулиганом, как они, нежели прекращу общение. — После замолкает.

Тэхён замер. Дыхание затаилось, как только Чонгук начал говорить. По-настоящему чёткий, уверенный, сильный, серьёзный тембр голоса был только что у младшего. Он за секунду стал выглядеть настолько серьёзно, что Ким даже удивился. Брови нахмурены, непробиваемый взгляд, стоит в твёрдой позе, не теребит пальцы и не смотрит в пол.

Кажется, зернинка, которую посадил Тэхён, внутри Гука начинает прорастать. И новые друзья - хулиганы хорошенько в этом помогают. И помогают как раз в том направлении, в каком хочется Киму.

Он удивлённо открывает рот и лишь произносит неожиданное:

— Вау...

Чонгук непонимающе вскинул брови и наклонил в сторону голову, точно как собака.

— Как скажешь... — начинает улыбаться старший и делает шаг назад.

— Дядя, прошу, не учите меня грубить вам. — Просит Чон, снова уныло опустив голову.

— Что ты... Это называется не грубость... — Становится обратно ближе к Гуку и приподнимает его голову. — Это просто борьба за собственное мнение. Это неплохо. — Берёт лицо младшего в ладошки. — Ты можешь перечить мне. Тебе даже нужно делать это, ведь кроме тебя этого никому не позволено делать. Но при этом ты должен понимать, что есть ситуации в которых можно указывать и перечить мне, а есть такие, в которых нельзя даже открывать свой рот, чтобы возразить. И таковыми может быть лишь две ситуации: использование денег в пользу здоровья; останавливать меня, когда я наказывают или мщу своим или твоим обидчикам. — Говорит Тэхён, не переставая улыбаться. — Во всём остальном можешь перечить и переубеждать меня сколько хочешь. — И целует в лоб. — Ещё, тебе пока не позволено глубоко погружаться или вмешиваться в мой бизнес.

— То есть... вы имеете ввиду, что мне когда-то будет позволено помогать вам в вашем деле? — Удивляется Чонгук.

— Ну, можно и так сказать. Но ты ещё слишком юн и неопытен, чтобы начать заниматься этим уже сейчас. — Отвечает Тэхён и хочет продолжить, но Гук перебивает его:

— Но разве вы не занялись этим в двенадцать? — Неожиданный вопрос задаёт он.

— В двенадцать, но как ты...

— Я просто предположил. Матушка говорила мне, что тогда вы покинули семью. Но как я понял, это не вы покинули семью, а семья покинула вас. — Снова удивляет Кима Чонгук. — Я понял это благодаря дому: очень большие размеры самого особняка. Не думаю что один человек захотел бы жить в нём в одиночестве, поэтому у вас есть люди буквально для всего; Дом очень старый, должно быть, стоит уже несколько столетий, лишь реставрируется и улучшается с помощью технологий; Но больше всего на это показывает большая семейная картина, накрытая в подвале. — Тэхён замирает, убирает руки от лица младшего и шокировано делает шаг назад. — Я спускался в подвал за свечами для вашего кабинета, тогда и заметил её. Мне было очень интересно, поэтому я посмотрел... — Снова опускает голову Гук, считая, что, должно быть, ему не стоило этого делать. Он даже набирает глаза слезами, когда спустя примерно две минуты Ким ничего не отвечает.

— Не тускней, всё хорошо... — Произносит Тэхён, будучи реально растерянным, ведь он планировал рассказать младшему о семье, но не так быстро. — Ты бы, рано или поздно, всё равно увидел её. И мы бы точно говорили об этом. Поэтому, малыш, не ругай себя за это. — Утешающе говорит он, снова подойдя к младшему и сразу притянув его к себе, обнимая. — Мы поговорим об этом чуть позже... сейчас мне нужно ехать по делам. — Поглаживая младшего по затылку, добавляет он.

— Уже поздно. Это же не займёт много времени? — Спрашивает Гук, крепко обнимая Кима за талию и смотря на его шею, пока головой лежит па плече.

— Я постараюсь закончить как можно быстрее. — Отвечает Тэхён, оставив долгий поцелуй на макушке, будто уверяя, что всё будет хорошо и он быстро вернётся.

Чонгук ничего не отвечает, потому что понимает, что это тот самый третий пункт, в который ПОКА ЧТО ему вмешиваться нельзя. Он целует старшего в шею, от чего тот невольно напрягается.

— Я ещё не сказал... Юн Дже сейчас в доме, поэтому если пойдёшь кушать, будь готов к её истерическим возмущениям. Но я не говорю тебе не выходить из комнаты, просто будь готов и, пожалуйста, отвечай ей в той же форме, что и она будет обращаться к тебе. — Говорит Тэхён.

Чонгук с отвращением вспоминает о первой встрече с женщиной, с её высокомерным взглядом и речью. А когда он ещё и вспоминает, что эта женщина ‐ жена дяди, то отстраняется от него и с некой злостью, ненавистью и чем-то ещё непонятном вскидывает брови. Почему-то спустя несколько секунд его взгляд становиться ещё мрачнее. Ким сразу понимает, что эта хмурость адресована явно не ему... кому-то за ним...за его спиной.