25. Сладкая патока
Way Down We Go — Kaleo
Пока Сайя копалась в своём наборе для вязания, всё произошло словно в зыбком сне. Последнее, что она отчётливо помнила — глухой удар о дверь, заставивший её подскочить на месте. Харуки настороженно шагнул вперёд, инстинктивно заслоняя Сайю своим телом. Но как только Рики приоткрыл входную дверь, реальность будто рассыпалась на осколки безумия...
Какая-то незнакомая Сайе девушка едва держалась на ногах, шатаясь и практически заваливаясь внутрь, пока не рухнула в объятия Рики. Её светленькая кофта была насквозь окровавлена в области живота, а из приоткрытого рта сочилась алая, даже неестественно яркая на вид кровь. Инстинктивно схватив девушку за талию и прижав её к себе, Рики, казалось, подменили. Он был глубоко потрясен, когда увидел Мирэй в этом состоянии: раненую, жалкую, такую слабую, что она даже не могла стоять на ногах без посторонней помощи. Жадно хватая ртом воздух, Мирэй судорожно сжимала в руке пульсирующую, откровенно рваную рану, цепляясь за парня, который точно в бреду оттащил её к стене, то и дело прижимая ближе.
Заметив двух отвратительных фигур, один из которых сжимал в руке нож, Харуки повернулся к Сайе лицом: «В комнату! Запри дверь и не высовывайся! Живо!», — отрывисто приказал он, помогая ей слезть со стула и незаметно ускользнуть в безопасное место. Позволив Рики позаботиться о Мирэй, Харуки принял весь удар на себя. Обнажив свой собственный заточенный клинок, он принялся наносить точные смертоносные удары, пока двое противников отчаянно пытались сбить его с ног.
— Рики, мне так больно, — всхлипывала Мирэй, сжимая в руках рубашку своего бывшего возлюбленного. Ей казалось, что время вернулось назад, и вокруг них не существовало ничего, кроме их двоих, как в те дни, когда всё было иначе. Рики с тревогой держал её близко, сжимая рану так сильно, как только мог: «Пожалуйста, потерпи немного», — умолял он, в то время как его белоснежная рубашка впитывала чужую алую кровь. Обхватив бледное лицо Мирэй ладонью, Рики всматривался в её глаза, нежно проводя подушечкой пальца по кровавой щеке: «Я отвезу тебя в больницу».
С тревогой в глазах Сайя всматривалась в узкую дверную щель, пытаясь осознать, что происходит снаружи. Её блестящие глаза наткнулись на Рики, который сейчас находился далеко от неё. Он не был рядом, чтобы успокоить, не гладил её волосы, как это делал прежде. Вместо этого она наблюдала, как Нишимура прижимает к себе незнакомую девушку, шепча ей что-то на ухо и всматриваясь в её глаза с таким страхом, что у Сайи перехватило дыхание. От этой сцены её сердце сжалось в тиски, будто кто-то сжимал его ледяными пальцами. Она сама не понимала, что именно вызывает в ней такую бурю эмоций, но это чувство было невыносимо острым. Впервые на её лице проступила краска гнева, а в сердце разгорелась ревность.
В этот момент Харуки с безжалостной точностью расправлялся сразу с двумя противниками. Квартира превратилась в арену кровавого ужаса: раненая девушка, истекающая кровью, осела на пол, глотая воздух, как будто это был её последний день. Вокруг царил хаос: разбросанные вещи, осколки посуды, дверь, распахнутая настежь, и трое мужчин, с яростью наносящие друг другу удары. Вырубив одного из противников мощным ударом, Харуки мгновенно переключился на второго, а его голос прозвучал хрипло и настойчиво: «Рики, отвези её в больницу!» — выдохнул он, вновь поднимая руку для удара. Доверившись другу, Нишимура с лёгкостью подхватил тело Мирэй, позволяя ей обвить его шею руками.
Сайя наблюдала, как эта девушка вцепилась в Рики, точно в спасательный жилет, опустив голову на его плечо, как беззащитная малышка. «Но ведь это я его маленькая девочка!», — пронзила её мысль, когда Сайя с мрачным выражением лица смотрела на них. Рики покинул квартиру ровно в тот момент, когда Харуки одним ударом вбил парня головой в столешницу. Два тела безжизненно лежали на полу, в то время как сам Харуки, тяжело дыша, пытался восстановить дыхание.
В это время Рики без труда переносил тело Мирэй к внедорожнику, стремясь спасти её жизнь, пока ещё не было слишком поздно. Из рваной раны продолжала струиться алая кровь, пачкая их одежду, а голова Мирэй напоминала ватную куколку, потерявшую свою прежнюю координацию. «Эй, не закрывай глаза! Слышишь меня?», — резко встряхнул её парень, продолжая свой путь. Но в сознании Мирэй царило помутнение. Она завороженно разглядывала лицо Рики, которое было непривычно близко. Его ресницы, родинки на коже, губы, которые манили к себе. Сонно уставившись на них, Мирэй с трудом сдержала слезу: «Голова кружится», — прошептала она, в то время как её тело всё больше и больше поддавалось забвению.
Встав в лифт и продолжив держать Мирэй на руках, Рики молился, чтобы трос опустил их как можно быстрее. Он уже чувствовал, как её руки начинают ослабевать, словно жизнь покидала её с каждой секундой. «Рики, посмотри на меня, пожалуйста», — прошептала она, пока её замыленные глаза смотрели на него с магической настойчивостью. Челюсть Нишимуры напряглась, а его руки крепче обняли её хрупкое тело: «Не смей даже думать о том, чтобы умереть», — произнёс он с решимостью, будто это могло остановить её. Но тревога не оставляла его, и не в силах сдержаться, Рики все же повернул голову к её лицу.
Их взгляды встретились в молчании, наполненном воспоминаниями и невыразимыми чувствами. Мирэй любила его всем сердцем, её душа горела в его присутствии, в то время как Рики лишь испытывал нежную, такую колющую и мягкую жалость. Протянув дрожащие пальцы к его щеке, она прошептала: «Я не вижу смысла жить, если тебя не будет рядом». В этот момент, точно под прицелом самой смерти, она коснулась его губ своими.
На языке оставался сладковато-густой привкус патоки, когда Мирэй прикасалась к его губам с такой нежностью, будто боялась нарушить хрупкое равновесие между ними. Её зубы осторожно обхватывали нижнюю губу Рики, впитывая тёплый ласковый привкус тёмного шоколада, который навевал воспоминания о более счастливых временах. Брови Нишимуры дрогнули, когда он ответил ей взаимностью, притянув ближе и наклонив голову, чтобы найти более удобный угол. В глубине души он знал — это был прощальный поцелуй. Последний. Такой трепетный, долгий и нежный, что казался кульминацией всех их прежних, почти сумасшедших отношений.
Как только их губы на мгновение отстранились, крошечная ниточка слюны продолжала связывать их. Мирэй, тяжело дыша, вновь прижала лоб к его сильному плечу, вспоминая мягкость его губ и то тепло, которое, казалось, могло затмить всё вокруг. «Пусть с ним будет счастлива та, кого он по-настоящему любит», — думала она, не произнося ни слова. Больше они не проронили ни звука. Ни тогда, когда мчались в больницу, ни тогда, когда она была экстренно госпитализирована. В их памяти остался лишь этот запретный поцелуй, что был укрытый от посторонних глаз.
Эта глава получилась такой нежной и сладкой. Осуждаете ли вы Рики за его поцелуй с Мирэй, или же полностью понимаете его поступок? Огромное спасибо за прочтение и за каждую звезду! Я искренне ценю вашу поддержку и люблю вас!
30 звёзд и мы продолжаем!