Глава 6:
«Я не понимаю, почему мы празднуем Рождество. Никто из нас не католик».
«Мы просто ужинаем, Гихун-сси. Не делай вид, что я заставляю тебя ходить в церковь или петь рождественские песни».
Гихун закатил глаза и с большим усилием, чем требовалось, поставил на стол тарелку с пулькоги.
— Я слишком стар для этого, Джунхо-сси.
Джунхо закатил глаза в ответ. Сегодня утром он пришёл к ним домой, так как у него было два выходных, и принёс продукты, настояв на том, чтобы они поужинали вместе.
«Я же говорил тебе, что могу сам всё приготовить...»
— Значит, ты умеешь готовить?
«Я бы сам догадался».
“Я сомневаюсь в этом”.
Инхо наблюдал за их препирательствами, сидя за столом с Сэхи на руках. Ему даже не предложили поучаствовать в приготовлении ужина, так как Гихун считал, что его кулинарные способности, мягко говоря, посредственные.
На самом деле он был удивлён, что Рождество уже наступило. Он провёл последний месяц в состоянии «сиропного счастья», не обращая внимания на время и на то, как один день сменяет другой. Предложение Джунхо тоже застало его врасплох. Они никогда не праздновали Рождество в семейном кругу, всегда сосредоточившись на Соллале. Позже Сынён стала затаскивать его на рождественские вечеринки, которые устраивали их общие друзья, но Инхо ненавидел их и ходил только потому, что знал, как это важно для неё.
Отмечая Рождество вместе с братом, Гихун и Сахи чувствовали себя по-другому. По-семейному.
Теперь они были его семьёй.
Инхо мягко улыбнулся. Теперь даже Сэхи реже плакала у него на руках. Гихун сказала ему, что она ещё слишком мала, чтобы что-то понимать, но Инхо хотелось верить, что ему удалось завоевать её доверие. Она закрыла глаза и устроилась поудобнее в его объятиях, мгновенно заснув.
Он незаметно выскользнул из кухни, пока Гихун и Джунхо его не заметили, и аккуратно уложил Сэхи в кроватку. Она не проснулась.
Инхо слегка наклонилась над кроватью, наблюдая за тем, как поднимается и опускается её маленькая грудь. Её щёки заметно округлились, и она больше не выглядела больной и запущенной. И всё же она была слишком спокойной для своего возраста, слишком робкой, почти идеальной малышкой. Стресс, который она испытывала в первые дни своей жизни, должно быть, сильно повлиял на неё — ещё одна жертва Игры.
Руки обхватили его за талию, и Инхо вздрогнул, удивлённый внезапным прикосновением. Гихун поцеловал его в макушку и коснулся носом щеки Инхо.
От него пахло жареным мясом и кимчи. Кому-то это могло бы показаться неприятным, но Инхо лишь слегка улыбнулся. На его настроение всё ещё влияли мысли о Сэхи.
«Что случилось?» — спросил Гихун и крепче сжал его талию.
Инхо в нерешительности прикусил губу. Он не знал, стоит ли делиться своими опасениями с Гихуном или лучше промолчать. Они не затрагивали тему Игры в своих разговорах с тех пор, как Инхо умолял Гихуна о прощении, и Инхо боялся разрушить хрупкий мир, установившийся в их доме.
Он тяжело вздохнул и тихо признался: «Каждый раз, когда я смотрю на неё, я думаю о Джуни».
Гихун замер.
«И я не могу не задаваться вопросом: а что, если бы я спас и её тоже? Может быть, я мог бы это сделать».
— Ты мог бы, — тихо сказал ему Гихун. — Но ты этого не сделал. Так что самое меньшее, что ты можешь сделать, — это помнить о ней.
Эти слова оставили горький привкус во рту Инхо, и он поморщился. Он сомневался, что когда-нибудь сможет это забыть.
Гихун вздохнул и убрал руки. «Ужин готов», — сказал он, прежде чем выйти из комнаты.
Инхо остался стоять у кроватки. Он слегка покачал головой и взял себя в руки, загнав чувство вины поглубже.
Гихун был прав. Он заслужил страдания. Но в этот момент он был нужен Джунхо, нужна была эта иллюзия счастливой семьи, и он должен был сыграть свою роль.
— Хён, — улыбнулся Джунхо, когда Инхо вошёл в комнату. На его лице не было заметно беспокойства. — Мы всё подготовили.
«Я всё подготовил», — поправил его Гихун и мельком взглянул на Инхо, оценивая его состояние.
Инхо заставил себя усмехнуться, глядя на счастливую улыбку брата. «Пожалуйста, не спорь. Давай уже поедим».
«Пулькоги был просто невероятным, Гихун-сси», — выдохнул Джунхо и откинулся на спинку стула с довольной улыбкой на лице.
Инхо потягивал воду, с нежностью глядя на них обоих. Джунхо предложил ему соджу, но он отказался, хотя и очень хотел выпить. Этот момент он хотел запомнить без алкогольного тумана в голове.
Гихун и Джунхо немного выпили, и теперь у Гихуна покраснели щёки, а воротник рубашки был расстёгнут, обнажая длинную шею и выступающие ключицы.
«Я не зря владел рестораном», — усмехнулся Гихун, указывая палочками на Джунхо.
Джунхо удивлённо приподнял брови. «У тебя был ресторан?»
Куриная ферма Гейон закрылась через два года, накопив 100 миллионов долгов, не считая процентов по кредитам.
Информация из файлов Гихуна пронеслась в голове Инхо быстрее, чем он успел её осмыслить. Он внимательно посмотрел на Гихуна. Тот вздохнул и тут же ссутулился. «Да. Но это было давно».
«Видишь ли, Джунхо-сси, в Корее нелегко вести бизнес, особенно связанный с едой или напитками. Мой друг и его жена тоже потерпели неудачу».
Теперь настала очередь Инхо напрячься. Он чуть не выронил палочки для еды.
Другом, о котором говорил Гихун, мог быть только Чонбэ. Раньше он управлял небольшим баром, который закрылся через семь лет. Долги составляли 50 миллионов, не считая процентов по кредиту. Это была главная причина, по которой он присоединился к Игре.
Инхо опустил голову, делая вид, что рис на его тарелке — самое интересное, что есть на свете. Он чувствовал на себе взгляд Гихуна, но отказывался поднимать глаза и встречаться с ним взглядом.
Чонбэ. Ещё одна непростительная ошибка с его стороны.
Джунхо быстро переводил взгляд с одного на другого, чувствуя напряжение, и попытался сменить тему. Он повернулся к Инхо и усмехнулся: «Мы что, тоже останемся у тебя на ночь, хён?»
Инхо в замешательстве поднял глаза. «Что?»
«Ну, мебели в доме больше нет, так что нам снова придётся тесниться на диване». Он застонал: «В прошлый раз было ужасно. Я до конца дня не чувствовал шею».
О. Значит, ему снова придётся спать с Джунхо. Все мрачные мысли тут же вылетели у него из головы, сменившись самой мрачной: его спина его убьёт. Инхо краем глаза посмотрел на Гихуна, ища поддержки.
Гихун вздохнул. «Диван будет в твоём распоряжении, Джунхо-сси, не волнуйся. Инхо спит в моей комнате».
Глаза Джунхо расширились, а брови почти исчезли под чёлкой. Он повернулся к Инхо с хитрой ухмылкой на губах. «Значит, это правда, да?»
Инхо подавил желание застонать и закрыть лицо руками. Брат подшучивал над его личной жизнью в зрелом возрасте сорока восьми лет.
— Не ешь слишком много кимчи, Джунхо-сси, — вместо этого нравоучительным тоном ответил он. — Это вредно для почек.
Джунхо ухмыльнулся ещё шире.
.
.
.
Джунхо и Гихун рано уснули, убаюканные алкоголем и едой. Инхо сидел на краю кровати, не смыкая глаз, и слегка покачивал кроватку Сэхи. Он смотрел, как ровно поднимается и опускается грудь Гихуна, и ни о чём не думал.
Усталость наконец-то дала о себе знать, и он моргал всё медленнее и медленнее. Он уже собирался пойти спать, как вдруг гихун вскрикнул и повернулся во сне, повернув голову в сторону Инхо. Его дыхание стало прерывистым, а на лице отразилась паника. Капли пота выступили на его лбу и висках.
Инхо медленно поднялся и подошёл ближе.
Он уже собирался прикоснуться к нему, когда Гихун почти болезненно простонал: «Нет... нет. Чон... Чонбэ».
Инхо отпрянул, и его сердце замерло в груди.
Гихун снова застонал и с криком проснулся, чуть не свалившись с кровати. Инхо схватил его за плечи, чтобы он не упал, и прижал дрожащее тело Гихуна к себе. Гихун вырывался из его объятий, пытаясь освободиться, но Инхо был сильнее. Он обнял Гихуна ещё крепче и прижал его затылок к своему плечу, а лоб — к своему.
Гихун плакала.
Словно почувствовав его страдания, Сахи тоже заплакала.
Инхо замер, не зная, кого ему утешить в первую очередь.
Крик Сэхи вывел Гихуна из оцепенения, и он обмяк в руках Инхо, тяжело дыша и шмыгая носом.
— Держи Сэхи-а, — прохрипел он. Инхо замешкался. Он не хотел пока отпускать Гихуна. — Инхо, — властно сказал Гихун. — Она разбудит Джунхо. Двигайся.
С тяжёлым сердцем Инхо подчинился. Он отпустил Гихуна и поднялся на ноги, подхватил Сэхи и стал укачивать её так, как ей больше всего нравилось.
Гихуну приснился Чонбэ. Скорее всего, о его смерти. О том, как Инхо убивает Чонбэ у него на глазах.
Его желудок сжался от неприятного предчувствия.
Гихун встал у него за спиной, тихо шурша простынями. Инхо краем глаза наблюдал за тем, как Гихун надевает рубашку и носки.
— Куда ты идёшь? — прошептал он.
Гихун не ответил ему и вышел из комнаты.
Инхо охватила паника. Он почувствовал, как его руки и ноги наливаются тяжестью, пока он механически укачивал ребёнка. Он вскочил, готовый последовать за Гихуном, но Сэхи ещё не спала, и он не мог просто так оставить её одну.
Что, если Гихун собирается уйти?
Он едва дождался, пока Сэхи наконец успокоится и её дыхание выровняется, и выбежал из комнаты босиком, без рубашки.
Он быстро взглянул на Джунхо — тот даже бровью не повёл, несмотря на весь поднятый ими шум. Хорошо. По крайней мере, ему не придётся ничего объяснять.
Он быстро обулся и вышел на улицу. Холодный декабрьский ветер тут же пробрал его до костей, и Инхо забежал обратно в дом, схватил куртку и накинул её на голое тело.
Как только он увидел высокую фигуру Гихуна, его мгновенно охватило облегчение.
Гихун стоял на крыльце, сгорбившись и покуривая. Он не обернулся, когда Инхо встал рядом с ним, слишком сосредоточившись на своих ботинках. Он заметно успокоился и больше не плакал, но его пальцы всё ещё слегка дрожали.
Инхо протянул руку, но Гихун лишь покачал головой и отошёл ещё дальше, избегая его прикосновений.
— Я... я хочу побыть один, — прохрипел он.
Инхо нахмурился, и у него упало сердце.
— Гихун, прости меня. Я...
— Я не могу сделать это прямо сейчас, Инхо! — воскликнул Гихун громче и резко обернулся. Его глаза снова заблестели от слёз. — Мне нужно время, понимаешь?
Он снова затянулся сигаретой, и его пальцы задрожали сильнее. Инхо замер, не зная, как реагировать. Он не хотел оставлять Гихуна одного в таком состоянии — отчасти из эгоизма.
Мысль о том, что Гихун захочет уйти, пугала его до глубины души.
Гихун хрипло рассмеялся. «Каждый день я ненавижу себя за то, что прикасаюсь к тебе, за то, что чувствую то, что чувствую». Инхо вздрогнул, как от удара. «Каждый день я чувствую, что... что предаю всех, кто навсегда остался на том проклятом острове. И всё же я не могу тебя ненавидеть. Просто не могу».
Он снова всхлипнул.
— Так... так, пожалуйста, дай мне немного времени. Он посмотрел Инхо в глаза. — Пожалуйста, иди спать, Инхо. Я скоро вернусь.
Инхо растерянно кивнул и развернулся на каблуках, оставив Гихуна стоять на крыльце. Он машинально снял обувь, вымыл руки, стараясь не шуметь, — он не хотел разбудить Джунхо. Он вернулся в спальню, проверил, как там Сэхи, и лёг в постель, не позволяя себе ни одной мысли.
И только укрывшись одеялом, он позволил себе выдохнуть.
Инхо почувствовал, как рушится его мир, как с каждым его вздохом исчезает иллюзия.
Было легко притворяться, что Игра больше не влияет на него и Гихуна, что они могут начать всё сначала вместе. Он позволил поцелуям и нежному взгляду Гихуна убедить себя в том, что всё будет хорошо.
На самом деле всё было иначе.
Он был причиной страданий Гихуна, большей части его травм. Он был непосредственным убийцей его лучшего друга. Это было непростительно, хотя Гихун и сказал, что простил его.
Как он мог?
Инхо не сомневался, что Гихун каким-то образом привязался к нему, что их связывает какая-то тайная и непрочная нить.
Но это было ему не на пользу. Это не приносило ему никакой выгоды, не облегчало его жизнь.
Гихун действительно предал всех, кто погиб на том острове.
Его внезапно осенило.
Инхо должен был уйти, если Гихун не мог сделать это сам.
Дверь тихо открылась, и Гихун проскользнул внутрь. Инхо закрыл глаза и выровнял дыхание, притворяясь спящим. Простыни зашуршали, и матрас прогнулся под тяжестью тела. Гихун лёг рядом с ним и осторожно обнял Инхо за талию. Руки у него были холодные, но Инхо подавил дрожь и остался неподвижным.
Гихун вздохнул, и его дыхание взъерошило волосы Инхо.
— Прости за эту сцену, — прошептал он. — Мне не следовало этого говорить.
Инхо прикусил губу.
Гихун был слишком добр, и это стало его несчастьем. Инхо нужно было это исправить.
Следующий день пролетел как в тумане.
Гихун поцеловал его утром, как ни в чём не бывало. Они втроём позавтракали. Они проводили Джунхо, и Гихун всё ещё придирался к его кулинарным способностям. Джунхо крепко обнял Инхо и пообещал вернуться за Соллалем.
Все было совершенно нормально.
И всё же Инхо казалось, что он наблюдает за собой со стороны.
Он улыбнулся Гихуну, обнял его, поиграл с Сэхи, покормил её. И всё это время в его голове крутилась одна и та же мысль.
Мне нужно уйти. Гихуну будет лучше без меня.
Той ночью они занимались любовью. Инхо страстно целовал Гихуна, входя в него глубоко и отчаянно, желая навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти.
— Прости меня за прошлую ночь, — снова сказал Гихун, когда они, тяжело дыша, лежали на диване, прижавшись друг к другу. Голова Гихуна покоилась на груди Инхо. — Я был не прав.
Инхо просто погладил его по голове, ещё раз проведя пальцами по мягким локонам.
Гихун вскоре уснул.
Инхо встал, стараясь не разбудить его. Он как мог привёл Гихуна в порядок и укрыл его одеялом.
Затем он тихо собрал всё необходимое. Проверил, как там Сэхи, и вышел из спальни, оставив дверь открытой на случай, если ей понадобится, чтобы Гихун её услышал.
Он застыл рядом с диваном, нависая над Гихуном и наблюдая за тем, как тот дышит.
Гихун спал крепко, без кошмаров, его черты лица были мягкими и расслабленными.
Красивые.
Инхо наклонился и быстро поцеловал его в щёку.
У него упало сердце, он судорожно вдохнул, выпрямился и в последний раз оглядел дом.
Это место, которое он купил спонтанно, из отчаянной потребности почувствовать себя своим, за последние два месяца стало для него домом.
Но ему нужно было уйти. Гихуну нужно было его отпустить.
И Инхо ушёл, не оборачиваясь, боясь, что, если он оглянется, ему захочется остаться здесь навсегда.
______________________________________
2286, слов