Глава 8. На грани возврата
Прошла неделя с той роковой ссоры, что расколола их на части. Время тянулось так медленно, что казалось, будто оно застыло в нескончаемом водовороте воспоминаний и боли. Лия сидела в Туле, в небольшой комнате у брата из семьи Чонин, и почти не выходила — мир казался слишком шумным, слишком чужим. Вся её жизнь сводилась к рутине: кормить Стёпу, своего верного йоркширского терьера, и изредка отвечать на сообщения сокурсников. Но больше всего она боялась открыть свой телефон — бояться услышать от Мелиссы хоть слово, а затем снова остаться одна.
Мелисса — молчание. Ни звонков, ни сообщений, ни попыток связаться. Такое равнодушие жгло Лию изнутри, заставляя её сердце сжиматься в болезненный комок. Это бесило. Это разъедало. Нечеловеческая пустота, которую не заполнил даже любимый Стёпа.
Но — странный парадокс — Лия понимала, что сама ушла. Именно она сорвала тот тонкий шнурок, который связывал их. Не Мелисса. Она сама.
Каждый вечер, за закрытой дверью комнаты, Лия прокручивала их разговор снова и снова. Каждое слово звучало в голове, словно эхо в пустой пещере. Она вспоминала взгляд Мелиссы — тот мягкий, но полный боли и недопонимания взгляд, который пронзал насквозь. Вспоминала, как Мелисса прижималась к ней ночью, когда казалось, что весь мир против них, шептала тихо и нежно, едва дыша:
— Лия, ты — моё место силы. Даже если ты грубая, даже если молчишь, я всё равно рядом.
Эти слова теперь казались тёплым светом из далёкого прошлого — и одновременно далекими, как звёзды. Теперь в комнате была только подушка, впитавшая в себя запах чужой кожи, и Стёпа — тот самый маленький йорк — который смотрел на хозяйку своими умными глазками, словно понимая, что она не та, кем была раньше. Её душа была уставшей, закрытой, хрупкой.
Тем временем, в другом конце города, Мелисса переживала свои собственные мучения. Всё это время она металась между гневом и тоской, словно пойманная в ловушку собственного сердца.
— Я всё делала, как могла, — тихо повторяла она себе. — Я принимала её. Всякую — даже когда она была резкой, холодной. Даже когда она материлась и бросала меня словами. А она... сбежала. Опять. Как всегда. И почему? Почему я не могла удержать её?
Гордость мешала ей писать первой. Она решила не звонить — не показывать свою слабость. Но с каждой минутой тишины страх сжимал ей горло — а вдруг Лия действительно не хочет, чтобы к ней обращались? А вдруг это навсегда?
Однажды, сидя в своей комнате и перелистывая фотографии в телефоне, Мелисса наткнулась на снимок, который заставил её сердце дернуться. На фото Лия — растрёпанная, в огромной серой толстовке, прижимающая к себе Стёпу, прижимая лоб к его мягкой шерсти. Этот момент был настолько живым и трогательным, что что-то внутри Мелиссы защемило.
— Чёрт... я скучаю по тебе. Даже когда ты сволочь. Особенно тогда, — прошептала Мелисса, не отводя взгляда от экрана.
Не выдержав, она открыла чат.
Мелисса:
ты там вообще как? ты в порядке?
Сообщение застыло на экране, словно повисшее в воздухе. Лия прочитала его сразу, но не ответила.
Три минуты тянулись вечностью. Пять. Десять. Мелисса уже собиралась закрыть телефон и упрекать себя за слабость — «ладно, гордость так гордость» — как экран вновь вспыхнул.
Лия:
нет.
не в порядке.
я каждый день думаю, как сильно облажалась.
и как скучаю. по тебе. сильно.
и как я боюсь, что всё сломала навсегда.
Сердце Мелиссы забилось так громко, что она думала, слышит его сама. Пальцы дрожали, когда она печатала ответ. Каждый символ был пропитан надеждой и страхом одновременно.
Мелисса:
хочешь всё ещё быть со мной?
Лия:
если ты позволишь.
я не знаю, как быть правильной.
но я попробую. ради тебя.
Мелисса:
тогда приезжай.
и никаких драм.
только ты и я.
и Стёпа, конечно.
Лия уже собиралась. Каждая минута ожидания казалась вечностью — страшно было поверить, что можно снова быть вместе, страшно было не оправдать надежды. Но желание быть рядом с Мелиссой было сильнее всех страхов и комплексов.
Внутри Лии бушевала буря эмоций. Вспоминались все слова, которые она так часто скрывала за маской сарказма и грубости. Она боялась быть настоящей — боялась, что если откроется, то её полюбят не за то, кто она есть, а за образ, который она строила.
— Я такая странная, — думала она, смотря в зеркало на свои цветные волосы, которые всегда казались ей единственным ярким пятном в сером мире. — Никто не сможет меня принять, если узнает, какая я на самом деле.
Но Мелисса — она была другой. Она была той, кто мог смотреть глубже и видеть в Лии не только скрытые комплексы и страхи, но и нежность, и желание любить. И Лия вдруг захотела дать себе шанс — рискнуть.
Собираясь в дорогу, она взяла с собой не только вещи, но и всю свою хрупкую надежду на будущее. На то, что их любовь сможет выдержать испытания — горечь разлуки, гордость и страхи.
В то время как автобус мчался по трассе в сторону города, Лия глубоко вздохнула, позволяя в душе проснуться забытым чувствам. За окном мелькали огни улиц, которые казались ей чужими и знакомыми одновременно. Она вспомнила первый вечер с Мелиссой, когда всё казалось таким простым и настоящим.
И, возможно, именно тогда, в ту самую секунду, где-то внутри неё что-то изменилось навсегда — она была готова снова поверить в любовь. И стать ближе к человеку, который стал её смыслом.