(НЕ) мой мужчина

Артов

Стою с телефоном в руках, прокручивая каждое слово, сказанное сейчас Алисой: полный бред, разметавшийся хаосом в мыслях.
Это не просто женская истерика – она рыдала взахлёб, разговаривая со мной, еле сдерживая эмоции. Алисе на самом деле больно – всё правда, она не играет. То, что она увидела, выбило почву у неё из-под ног, не могла сдерживаться, обвиняя меня во всех смертных грехах.
В памяти всплывают обрывки фраз, сказанных Алисой: Никольская, новоселье у брата, фото…
Какое фото? Мы не фотографировались, даже никто не предлагал, хотя, я в курсе маниакальной зависимости Евангелины выкладывать в интернете каждый свой шаг.
Я не любитель соцсетей, считаю, что это бесполезная трата времени и бессмысленное занятие. Но Алиска тоже иногда просматривает то, что происходит у других, смотрит новости и последние анонсы.
Но вряд ли Алиса следила бы за жизнью Евы – ей неинтересно, она не из этой истории. Значит, кто-то из девочек. Надя, Вика? А может, и та, и другая. Никольская права – половина компании отслеживает её в соцсетях ещё со времён, когда мы были вместе.
Набираю номер Алисы снова и снова, без остановки – телефон выключен. Не будет разговаривать, не желает слушать: то, что она увидела, не может быть исправлено лишь словами, недостаточно моих оправданий.
Знать бы, что она увидела. Что заставило Алису наговорить такое количество глупостей? И узнать я могу только у одного человека. Предполагаю, этот самый человек принимал непосредственное участие в инсценировке воссоединения с Никольской.
Влетаю в ресторан, где задлинным столом восседает множество приглашённых на день рождения отца.
– Надо срочно поговорить, – останавливаюсь около девушки Павла.
– Ой, мы танцевать идём, – машет руками захмелевшая Полина, – давай позже.
– Сейчас, я сказал. – Мой рычащий бас разлетается по залу, заставляя дёрнуться девушку и половину присутствующих на празднике. Гости перестают есть, замирая над тарелками.
– Маркуша, что случилось? – Ко мне подскакивает мама, безошибочно определяя по зловещему рыку, что старший сын в бешенстве.
– Потом, мам, – отмахиваюсь, даже не поворачиваясь в её сторону.
Всё потом. Сейчас главное понять, что увидела Алиса, и смогу ли я реабилитироваться перед любимой женщиной.
– Марк, я не понимаю… – мямлит Полина, сжимаясь в комок.
– Сейчас поймёшь! – хватаю девушку за запястье, рывком поднимая со стула.
Подталкиваю к выходу, в маленький зал, где тихо и можно поговорить. Десять минут назад именно там я разговаривал с Алисой.
– Марк, что ты себе позволяешь? – следом влетает Паша, спешит, как рыцарь, на помощь своей женщине.
Бросаю взгляд на брата, и он даже шаг назад делает. Не знаю, что сейчас читает в моих глазах, но ничего доброго в них нет и не будет, пока Полина мне всё не расскажет. Жизненно необходимо понять, что произошло и главное – как всё исправить.
– Что вы с Никольской сделали в среду? – наклоняюсь над Полиной, сжавшейся на диване передо мной.
Моя ярость вот-вот выйдет из-под контроля, чем дольше Полина будет играть в недотрогу, чем больше выльется моего гнева на всех после.
– Не понимаю… – шепчет.
Понимает. Всё понимает. По взгляду читаю – она знает, о чём я спрашиваю. Постарается соскочить с темы, обелить подругу и себя вместе с ней.
– Понимаешь. Фотография, которую выложила Евангелина или ты. Показывай.
Полина мнётся, посматривает на Павла в поисках защиты. Но брат не поможет, не сейчас, потому что видит – я на грани, а таким бываю только в том случае, если произошло что-то действительно из ряда вон выходящее.
– Показывай! – повышаю голос, опускаясь ещё ниже над девушкой, размазываю своей злостью.
Полина достаёт телефон, пролистывая ленту в поисках нужной информации. Вручает мне.
Твою мать! Что б тебя…
Осознаю реакцию Алисы в полной мере, понимаю, что её сорвало, почему сказала всё то, что услышал в разговоре.
Рассматриваю фото, вспоминая, что сделано оно пару лет назад на каком-то банкете. Мы тогда с Никольской сошлись в сотый раз, снова погрузившись в романтичный период со множеством букетов и дорогих подарков.
Но Никольская сделала всё, чтобы каждый, кто просмотрит фотографию, решил, что сделана она именно в среду на новоселье у Паши, даже дату поставила и подпись раздирающе-философская прилагается.
– Кто инициатор идеи? – перевожу взгляд на девушку брата. – Кто?
– Ева, – мямлит Полина. – Я лишь поддержала подругу…
– Откуда Никольская узнала об Алисе?
Нет, она, конечно, Алису видела, когда заявилась ко мне в офис, но как её зовут, точно не знала.
– Ты был со своей секретаршей на семейном ужине у родителей. Я лишь поделилась с Евой впечатлениями о твоей помощнице.
– И? Просвети меня, что именно ты сказала.
– Ну… Простушка, ничего примечательного, яркие красные губы – единственный выделяющийся элемент, наверное, потому что больше нечем привлечь мужчину…
Полина замолкает, потому что чем больше она говорит, тем сильнее я сжимаю её смартфон в руке – аппарат трещит от того, с каким напором сминается в моей ладони.
– Полина, зачем? – вступает Паша. – Зачем рассказывать то, что происходит в чужой семье, тем более комментировать кого-то или что-то? На месте Алисы могла быть любая другая женщина, с которой бы Марк мог иметь отношения, а так как ты теперь тоже часть семьи Артовых, вы непременно бы сталкивались в одной компании. Уверен, тебе было бы неприятно узнать, что кто-то отзывается о тебе нелестно, почти не зная тебя как человека.
Полина начинает рыдать, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.
– Что тебе рассказала Евангелина после моего ухода?
– Сказала, что вы поговорили и почти пришли к согласию. Но ты закрутил интрижку со своей секретаршей – ничего серьёзного, временное увлечение свободного мужчины. И теперь нужно грамотно избавить тебя от прилипчивой девочки-секретарши, потому что ты сам не можешь сказать ей об этом.
Снова закипаю. Поражаюсь фантазии Евы – ей нужно остросюжетные детективы писать.
– Полина, я похож на того, кому нужна помощь, чтобы разобраться в отношениях с женщиной?
– Нет. – Писк девушки почти не слышен. – Но Ева была так убедительна, к тому же, вы много лет знакомы. Я была уверена, она-то тебя знает лучше всех.
– Она. Меня. Не. Знает. А всё потому, что не желала узнать. Для неё все эти годы я был лишь выгодной партией в возможные мужья. Всё. Ни о каких чувствах речь никогда не шла, – перевожу дыхание, на миг прикрывая глаза. – Дальше.
– У Евы сохранилось множество ваших совместных фото с тех времён, когда вы были вместе. Мы выбрали более подходящую, чтобы разместить в сети с соответствующей подписью, а дальше ты видел. Половина сотрудников твоей компании отслеживают Еву, кто-нибудь бы всё равно увидел и показал Алисе…
Кто-нибудь… Предполагаю, что увидел кто-то из её подруг, скорее всего, Вика.
Виктория боевая и решительная, с твёрдым характером, а острое словцо за ней не заржавеет. Представляю, какими эпитетами меня покрывали сегодня подруги Алисы. Теперь в её глазах я лживое чудовище и трус.
– На что рассчитывала Никольская? – предполагаю на что, но хочу, чтобы мою версию подтвердила Полина, Еване могла с ней не поделиться.
– Алиса увидит, поймёт, что ты её обманул и вернулся к бывшей. Конечно же, бросит, а ты, раздавленный и одинокий, приползёшь к Еве в поисках утешения.
Взрываюсь адским смехом, не сдерживаясь в громкости зловещего гогота. Даже Паша дёргается от звуков моего голоса, про Полину молчу – вжалась в спинку дивана, подогнув под себя ноги.
– А я-то решил, что фантазия Евангелины имеет свои пределы, но нет – маразм крепчает!
Моя Алиса точно бы никогда до такого не додумалась. Сейчас понимаю, что именно её обидело: не сам факт фотографии, а то, каким образом она об этом узнала – не от меня лично, а от кого-то постороннего.
Алиса бы точно так подло не поступила по отношению к человеку, который ей дорог, сказала бы всё в глаза, но открыто и честно, не позволила бы издеваться над чувствами другого человека.
Честная и искренняя – такой я её полюбил, такой она мне запала в душу, именно такой и нужна. Навсегда. Насовсем.
– Прямо сейчас пиши Никольской, чтобы удалила фото, – бросаю телефон к ногам Полины. – И чем быстрее она это сделает, тем больше у Евы шансов, что я не придушу её собственными руками. – Полина не двигается, смотрит на меня глазами, полными слёз. – Быстро!
Хватает телефон, со скоростью света набирая текст. Её пальцы трясутся, хаотично скользят по экрану.
– Брат, прости. – Паша отвлекает меня, переключая внимание на себя.
– Тебе не за что извиняться, ты не принимал в этом участия. Но проведи беседу со своей женщиной, объясни, что нельзя влезать в личную жизнь других людей, когда об этом никто не просит. Приведи собственный пример ошибочной помощи и глупой инициативы.
Пашка часто кивает, осторожно интересуется:
– Что будешь делать?
– Решать проблему, которую искусственно создали две глупые женщины.
Выхожу на балкон, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Набираю Алису снова и снова – тишина. Не будет говорить со мной, не желает слушать оправдания.
Она видела то, что видела – чёрным по белому, всё именно так, как есть. Никакого подтекста: фото с подписью «мы вместе». Всё понятно. Не могу винить мою эмоциональную Алису, не имею права, потому что даже предположить не могу, как бы отреагировал сам на такую картинку.
Снова и снова прокручиваю в памяти слова Алисы: «Для тебя было бы унизительным представлять меня семье и в компании как свою женщину…»
В этом вся и проблема: недооценивает себя, считая, что недотягивает до моего уровня, не ровня мне, а всё как раз-таки совсем наоборот.
Заключаю, что я достаточно шёл на компромисс, уступая Алисе, прислушиваясь, не наседая со своим мнением и решениями. Боялся её спугнуть, именно поэтому позволял принимать решения самой, лишь иногда подталкивая к нужному варианту. Хватит.
Теперь всё сделаю именно так, как я считаю нужным. Алисе придётся смириться и принять каждый мой решительный шаг – никак иначе. Больше выбирать я ей не позволю – моя, потому что я так сказал.
Пусть кричит, злится и брыкается. Со временем успокоится и примет всё, что собираюсь сделать. Не позволю больше ей думать, что она может быть хуже кого-то, недостойной или не такой. Во всём такая. Идеальная для меня. Понял это давным-давно и с каждым днём убеждаюсь всё больше и больше.Порядок действий я для себя определил, до понедельника продумаю нюансы. Но всё же присутствуют моменты, в которых я ничего не смыслю, и тут мне нужен совет или знающий человек.
– Сын, ты успокоился? – На плечо ложится мамина тёплая рука. – До конца не поняла, что сделала Полина, но, вероятно, что-то серьёзное, раз ты так злишься.
– Да. Они с Никольской обе сделали.
– И тут Ева! Что ей нужно на этот раз?
– Я. Ну или мои деньги. Как посмотреть.
– Скорее, второе, – заключает мама. – Я вообще сомневаюсь, что ты был ей когда-то нужен. Уж извини, Маркуша.
– Не извиняйся. Не дурак – всё понимаю и вижу. Но сейчас она влезла в мои отношения с той, которой я действительно нужен.
– Маркуша… – Мама закрывает лицо руками, в предвкушении новой информации и радостной для неё новости.
– Мам, мне нужна твоя помощь.