Глава 5.
Дима едва успел перевести дыхание, когда мощные пальцы Макса впились в его бедра, прижимая к горячему телу. Запах хвои и можжевельника, кожи и чего-то дикого, глубокого — настоящий аромат альфы — ударил в нос, заставив омегу дрогнуть...
"Поехали ко мне," — прошептал Макс, и его губы скользнули по уголку рта Димы, обжигая, но не целуя. Не давая забыть, кто здесь главный.
Дима хотел сказать, что его запах — его личное дело, но пальцы альфы уже впились в его шею, обнажая пульсирующую вену.
"Ты думал, я не почувствую?" — Макс провел носом по его горлу, вдыхая, будто хотел выпить его целиком. — "Ты пахнешь черешней и росой...и желанием. И… мной.Но я хочу ощутить тебя всего а не ебанный дезодорант или чем ты там облился..."
Дима сглотнул. Да, он мазался этой дешевой химией, пытаясь скрыть то, что уже нельзя было отрицать — их связь. Но Макс не дал ему убежать. Не дал Антону даже приблизиться.
"Ты мне небезразличен," — альфа прошептал это так тихо, будто даже боялся признаться. Но его руки говорили громче — они сжимали, тянули, требовали.
И Дима…
Дима уже не сопротивлялся.
*****
Квартира Макса оказалась такой же стремительной, как и он сам — открытое пространство с панорамными окнами, за которыми мерцал ночной город, словно трасса, усыпанная огнями. На стене — черный шлем с трещиной, трофей какой-то давней победы или поражения. Дима не успел разглядеть, потому что Макс уже прижал его к холодному стеклу, и от контраста температур по спине пробежала дрожь.
— Нравится вид? — голос альфы обжег ухо, а пальцы скользнули под мятую футболку Димы, касаясь кожи так, будто проверяли её на прочность. — Я люблю скорость. И всё, что с ней связано.
Дима хрипло выдохнул, когда зубы Макса впились в его плечо, помечая, закрепляя право..
— Ты… ты даже не спросил, хочу ли я этого, — прошептал он, но тело предательски выгнулось навстречу, а запах альфы — хвоя и можжевельник — сводил с ума.
Макс рассмеялся, низко, глухо, и одной рукой приподнял подбородок Димы, заставляя смотреть в глаза — синие и темные, как асфальт после дождя...
— Ты уже ответил, — он провел большим пальцем по пульсирующей вене на шее омеги. — Здесь. И здесь. — Другая рука скользнула вниз, ладонь прижалась к животу Димы, чувствуя, как тот вздрагивает. — Ты дрожишь. Но не от страха.
За окном пронеслась машина с ревущим двигателем, и Дима вздрогнул, но Макс не отпустил — напротив, притянул ближе, так что их тела слились в один силуэт на фоне ночных огней.
— Я не терплю фальши, — прошептал он, и губы скользнули по челюсти Димы, обжигая, но снова не целуя. — Ни на трассе, ни в постели. Так что если ты хочешь, чтобы я остановился… скажи сейчас.
Но Дима знал, что это не предложение, а вызов. Как и всё, что делал Макс.
И он… он уже сделал свой выбор.
— Я не скажу, — выдохнул он, и альфа усмехнулся, потому что это было именно то, что он хотел услышать.
Макс развернул его лицом к стеклу, и Дима увидел их отражение — свой раскрасневшийся взгляд, сжатые пальцы на подоконнике, мощную фигуру за спиной, которая не оставляла шансов на побег.
— Хороший ответ, — прошептал Макс, и его руки скользнули вниз, расстегивая джинсы. — Но гонка только начинается…
Город за окном продолжал жить своей жизнью — огни, шум, движение. Но внутри квартиры Макса время словно застыло, сгустилось, как масло на раскалённой сковороде. Дима чувствовал каждый вдох альфы за своей спиной, каждый шорох его одежды, каждый миллиметр, на который тот приближался. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание, но это было бы слишком просто. Макс не любил «просто».
— Ты знаешь, что я чувствую сейчас? — голос альфы прозвучал как гул двигателя на низких оборотах, но с натянутой тетивой внутри. Его пальцы скользнули вниз, освобождая Диму от последних остатков одежды. Холодный воздух квартиры ударил по коже, но тут же его сменило тепло Макса, его тело, прижавшееся так близко, что Дима почувствовал, как его собственное сердце бьётся в унисон с альфой.
Дима не ответил, не мог. Его голос застрял в горле, как пробка в узком горлышке. Но Максу и не нужны были слова. Он знал язык тела лучше, чем кто-либо другой, и сейчас тело Димы кричало громче любого слова.
— Ты хочешь быть моим, — продолжил Макс, его губы коснулись затылка Димы, горячие и влажные. — Хочешь, чтобы я взял тебя, как беру победу на трассе. Без тормозов..
Звук расстёгивающегося ремня прозвучал как выстрел, и Дима невольно сжался, ожидая, предвкушая. Макс чувствовал его нервное напряжение, его страх, смешанный с желанием, и это только разжигало его самого.
— Расслабься, — прошептал он, но это было не предложение, а команда. Одной рукой альфа притянул Диму ещё ближе к себе, а другой провёл по его спине, заставляя кожу покрываться мурашками.
Дима знал, что это правда. Он попал в ловушку, и сейчас не было сил, чтобы выбраться из неё. Да и не хотелось. Его тело горело, каждая клетка требовала продолжения, требовала Макса.
Альфа почувствовал это, почувствовал, как Дима слабеет, как растворяется в его руках. И это было именно то, что он хотел.
— Какой ты красивый...Дима...моя детка...я так долго этого ждал...— прошептал он, и его губы снова коснулись кожи Димы, но на этот раз ниже, у самого основания шеи. Зубы слегка сжали, помечая, закрепляя. Дима застонал, и это звучало как музыка для ушей Макса..
Его руки скользнули вниз, касаясь, исследуя, и Дима почувствовал, как мир вокруг него сузился до одной точки — до этих рук, до этого тела, до этого момента.
— Ты мой, — прошептал Макс, и это было не утверждение, а факт. Его голос звучал как гул двигателя, который вот-вот взорвётся на полной мощности. — И я сделаю так, чтобы ты запомнил это. Навсегда.
Дима закрыл глаза, но это не помогло. Он всё чувствовал — каждое прикосновение, каждый звук, каждый вздох Макса...
И тут Макс вошёл в него…нежно…размашисто…
— У тебя не было до меня альф…ты девственный…чистый…моой…я не обижу…— его голос обвил Диму, как дым, и тот почувствовал, как границы его мира растворяются, оставляя только Макса, только этот момент, только эту гонку, из которой он уже не хотел выходить....
Дима закусил губу, когда Макс вошёл глубже, заполняя его целиком — не просто телом, а всем своим существом. Ногти впились в подоконник, оставляя царапины на идеально отполированном стекле.
— Тише, моя детка...мой хороший...самый желанный... — Макс обхватил его за талию, прижимая так, что рёбра Димы буквально врезались в холодную поверхность. — Ты же не хочешь, чтобы стекло треснуло? Хотя… — его зубы сомкнулись на мочке уха, — было бы забавно.
Город внизу продолжал мигать, слепя неоновыми вспышками, но Дима видел только белые искры за веками. Тело Макса двигалось с чётким, почти механическим ритмом — разгон, пауза, снова разгон — как будто он действительно воспринимал это как гонку..
— Чёрт… — Дима выгнулся, когда пальцы альфы обвились вокруг его шеи, не сдавливая, но и не давая отдышаться.
— Так-то лучше, — Макс провёл языком по его позвоночнику, чувствуя, как под кожей дрожат мышцы. — Ты даже не представляешь, как я мечтал разбить тебя вот так…
Внезапно он резко дёрнул бёдрами, и Дима вскрикнул, но звук тут же поймали губы Макса. Поцелуй был грубым, властным, с привкусом железа — Дима не сразу понял, чья это кровь.
Макс только усмехнулся, одной рукой откинув со лба мокрые пряди.
— Ты ещё не видел, на что я способен.
Его ладонь скользнула между их тел, пальцы сжались вокруг Димы, и тот застонал, чувствуя, как волна нарастает где-то внизу живота.
— Нет, подожди… я не…
— Ты что, собираешься сдаться? — Макс прикусил его плечо, оставляя новый синяк рядом со свежим следом от зубов. — На финишной прямой?
Дима зажмурился. Каждый нерв в его теле кричал, но остановиться было невозможно. Макс ускорился, его дыхание стало резким, как рёв мотора на пределе.
— Кончай...
Это не было просьбой.
И Дима сорвался — тело напряглось, мир взорвался белым светом, а где-то на краю сознания он услышал низкий стон Макса, его пальцы, впивающиеся в бёдра, и…
Тишину.
Только потом до него дошло — альфа не кончил.
Макс отстранился, провёл рукой по лицу, смахивая пот. Его глаза блестели, как лезвия.
— Первый круг за тобой, — он хрипло рассмеялся. — Но гонка ещё не окончена.
И Дима понял — это только начало.
Где-то за окном завыла сирена, но Макс уже тянул его к дивану, и мир снова сузился до двух тел, до жара кожи, до шёпота:
— Теперь моя очередь.
Дима едва успел перевести дух, когда Макс снова навалился на него, переворачивая на диван так, что пружины жалобно заскрипели. Его ладони скользнули по разгорячённой коже, оставляя за собой следы, будто раскалённые угли — каждый прикосновение обжигал, но Дима уже не мог остановиться, не хотел.
— Ты думал, я позволю тебе просто лежать? — Макс приподнял его за бедра, голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Нет, солнышко, ты будешь чувствовать.
Он вошёл резко, без предупреждения, и Дима вскрикнул, ногти впиваясь в ткань дивана. Боль смешалась с чем-то другим, острым и пьянящим, и он закинул голову назад, обнажая горло. Макс не заставил себя ждать — его зубы впились в нежную кожу, и Дима почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Да… вот так, — прошептал Макс, его дыхание обжигало шею. — Ты дрожишь. Тебе нравится.
Дима не ответил — он не мог. Каждое движение Макса выбивало из него воздух, каждый толчок заставлял тело выгибаться в немом pleaсе. Он чувствовал, как альфа ускоряется, как его пальцы впиваются в бёдра, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать о сегодняшнем вечере.
— Макс… — его голос сорвался на стон, когда тот наклонился ближе, губы в сантиметре от его уха.
— Что, малыш? Боишься, что не выдержишь? — Макс усмехнулся, его губы скользнули по краю уха Димы, и тот содрогнулся, чувствуя, как каждый нерв в его теле будто загорается.
Макс не давал ему передышки — его движения становились всё глубже, всё мощнее, и Дима уже не мог различить, где заканчивается боль и начинается удовольствие. Его голос сорвался на низкий стон, когда Макс прижал его ещё сильнее к дивану, почти стирая грань между ними.
— Ты мой, — прошептал Макс, его слова звучали как приговор, как обещание, которое Дима не мог ни отвергнуть, ни избежать. — Весь мой.
Дима попытался что-то сказать, но Макс перехватил его губы в поцелуе, который был больше похож на битву. Их дыхание смешалось, горячее и прерывистое, а руки Макса скользили по телу Димы, оставляя следы, которые тот будет чувствовать ещё долго.
— Макс… — Дима попытался произнести его имя, но голос его дрожал, словно он балансировал на краю пропасти.
— Что? — Макс приподнялся, его глаза сверкали в полумраке комнаты. — Скажи, что ты хочешь.
Дима не знал, чего он хочет. Он не мог думать, не мог дышать, не мог ничего, кроме как чувствовать. Но Макс, казалось, знал это лучше него.
— Ты хочешь больше, — прошептал он, его голос был низким, почти звериным. — Ты всегда хочешь больше.
И он дал ему больше...
Каждый толчок был как удар молнии, каждый прикосновение — как огонь, разливающийся по жилам. Дима чувствовал, как его тело разрывается на части, как каждая клетка кричит от переполняющих её ощущений.
— Не останавливайся, — сорвалось с его губ, прежде чем он успел подумать.
Макс усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то дикое, необузданное.
— Я и не собираюсь...