84
1.
Ощутив холод, пробегающий по всему телу, Йен проснулся. Чья-то рука обвивала его за талию, а тело плотно прижималось к спине рыжего, что в следующую же секунду дало Йену понять о том, что оба парня были полностью раздеты.
Голова жутко раскалывалась.
Йен не понимал, где находился. Это явно не его общежитие, поэтому единственным напрашивающимся вопросом был «Да где, блять, я?».
Соскользнув с кровати, стараясь не беспокоить лежащего рядом парня, Йен схватил валяющиеся в куче остальной одежды, кажется, именно свои боксеры и небрежно натянул их. С осторожностью повернувшись к партнеру, Йен резко распахнул глаза и раскрыл рот в немом крике.
«Какого хуя? В кровати с ним?»
Йен отчаянно начал искать свой телефон. Откопав в куче одежды собственные джинсы, он вытащил из кармана устройство, одновременно удивляясь тому, что оно выглядело не таким, каким его четко помнил рыжий.
Встряхнув головой, чтобы хоть как-то избавиться от странных мыслей, Йен набрал номер Липа, уходя в другую комнату.
— Йен? — голос брата был заспанным и чересчур хриплым.
— Лип, я в огромной заднице, — прошептал рыжий, заглядывая в дверной проем и удостоверяясь, что парень на кровати не проснулся.
— Что случилось? — Йен услышал тихое постороннее бормотание на том конце линии, догадываясь о том, что его брат был со своей очередной подружкой.
— Я переспал с Микки Милковичем.
— Ну и?
— Ну... с братцем Мэнди, блять.
— А что в ответ-то услышать хочешь? Поздравления? Вы с ним встречаетесь почти год, — в голосе Липа мелькали нотки иронии, смешанные, все же, с неким непониманием.
От абсурдности сказанного братом Йен начал нервно моргать.
«Не может быть».
Йен видел Микки только на фотографиях Мэнди. Он с ним даже никогда не виделся. Как они могли встречаться?
— Год? — переспросил рыжий. — Встречаемся?
— Чувак, с тобой все нормально? Ты вчера много выпил, наверное. Как и на каждый Новый год.
«Стоп. Какое сегодня число?»
Йен, оторвав телефон от уха, посмотрел на дисплей: 1 Января 2017.
«Блять. Блять. Блять».
Рыжий оглянул комнату.
«2017? Вчера был 2015. Октябрь 2015!»
— Лип, я ничего не помню.
— Ну, водка на тебя всегда так действует, — усмехнулся брат. — Слушай, у меня пиздец какое похмелье, пойду еще посплю, ладно? — он бросил трубку прежде, чем Йен успел ответить.
Парень начал чувствовать приступ подступающей паники. Каким-то образом сейчас был 2017 год, он встречался с Микки Милковичем и совершенно ничего не помнил.
Совершенно ничего.
Ему нужно было перевести дух.
Вернувшись в спальню, он застал Микки, уже сидящего на краю кровати и сладко потягивающегося ото сна.
— Хэй, — сказал Милкович, потирая правый глаз своей рукой. Его голос был намного более хриплым, чем у недавно проснувшегося Липа.
— Эм, — начал Йен, — хэй, — потому что не знал, что еще можно было ответить.
— Блять, — проморгавшись, застонал Микки, — голова трещит. Кофе и таблетки. Ты будешь?
— Таблетки? — в недоумении переспросил рыжий, все еще не отрывая глаз от Микки.
Нахмурив брови, тот встал с кровати.
«А он ничего такой» — подумал Йен, но быстро прервал себя на этой мысли.
— Ты выпил больше меня, вот я и подумал, что у тебя болит сильнее, наверное.
Натянув растянутые спортивки, Микки подошел к Йену и притянул к себе за талию.
Сердцебиение рыжего участилось, а от прикосновений брюнета по телу словно пробежал электрический разряд.
— Эй, все в порядке?
Йен заставил себя выдавить нелепую улыбку и кивнул, после чего Микки схватил того за подбородок и потянулся к губам, нежно касаясь их.
— Странно себя ведешь, — закончил он, оторвавшись от поцелуя.
— Ну... голова сильно болит, да.
Микки закатил глаза, все еще удерживая рыжего за подбородок.
— Пойду сварю кофе.
Когда Микки скрылся из вида, все еще ошарашенный парень начал с опаской осматривать незнакомую комнату. Было очевидно, что квартира определенно находилась вне стен университетского городка, потому что Микки, как вспомнил Йен, был старше Мэнди. Шаг за шагом исследуя спальню, проводя кончиками пальцев по гладким поверхностям мебели, Йен по достоинству оценивал уют и комфортабельность комнаты, потому что с роду не жил в подобных местах. Добравшись до компьютерного стола, он заметил несколько обычных белых рамок с фотографиями. На одной из них был и сам Йен — вместе с Микки и Мэнди. Девушка стояла между парнями. Все трое искренне улыбались, позируя на камеру.
«Господи Иисусе».
*
— С Новым годом, — иронично выпалил Микки, ставя перед Йеном кружку с дымящимся напитком и кладя рядом пару таблеток аспирина.
Рыжий с благодарностью кивнул и быстро проглотил белые кругляшки. Микки продолжал возиться на кухонном столе, пока не услышал телефонный звонок, на который поплелся отвечать.
Йен все еще не понимал, какого черта здесь творилось. От безысходности он начал щипать себя за кожу, все еще надеясь на то, что это — сон.
«Проснись. Проснииись».
Но ничего не происходило.
Вернулся Микки уже полностью одетый.
— Надо срочно встретиться с чуваками с работы, — поправляя волосы, пробубнил он. — Не понимаю, кто, блять, додумался назначить встречу на первое января.
Йен не отрывал взгляда от парня, набивающего рот поджаристыми тостами и одновременно собирающего разбросанные по всей кухне документы в свой рюкзак.
Когда все было готово, рыжий внезапно получил очередной поцелуй. Микки зарылся рукой в его спутанные рыжие волосы и улыбнулся.
— Поспи еще немного, паршиво выглядишь сегодня.
*
После его ухода Йен отправился в ванную комнату. Две щетки, две бритвы, два полотенца, разные размеры вещей в шкафу. Он определенно жил здесь.
«Ну и что, блять, тут происходит-то, а?»
Вспомнив совет Микки, Йен действительно собрался лечь спать.
Кровать была мягкой и, буквально, все еще пахла сексом, что одновременно пугало и дико возбуждало.
«Но так не должно быть» — думал парень, зарываясь в мягкие подушки.
Галлагер закрыл глаза и понадеялся на то, что сможет проснуться в реальном мире.
—
Он не проснулся с рукой, обвивающей его за талию.
Он проснулся со своей рукой, обвивающей чью-то талию.
Йен тихо застонал и начал осматриваться. Та же комната, тот же голый Микки, лежащий рядом.
Нахмурив брови, рыжий повернул голову к настенным часам. Половина одиннадцатого утра.
«Ничего не понимаю».
Встав с кровати, Йен инстинктивно потянулся за телефоном, который прошлым странным утром оставил на прикроватной тумбочке, но его там не оказалось. На полу вновь валялась куча одежды.
Желудок Йена в момент скрутился.
Он нагнулся к своим джинсам, трясущимися пальцами доставая телефон из кармана.
Маленьким белым шрифтом на дисплее отображалась дата: 1 января 2017.
2.
Он не проснулся с рукой, обвивающей его за талию.
Он проснулся со своей рукой, обвивающей чью-то талию.
Йен тихо застонал, и, опираясь на свой локоть, начал осматриваться. Та же комната, тот же голый Микки, лежащий рядом.
Нахмурив брови, рыжий повернул голову к настенным часам. Половина одиннадцатого утра.
«Ничего не понимаю».
Встав с кровати, Йен инстинктивно потянулся за телефоном, который прошлым странным утром оставил на прикроватной тумбочке, но его там не оказалось. На полу вновь валялась куча одежды.
Желудок Йена в момент скрутился.
Он нагнулся к своим джинсам, трясущимися пальцами доставая телефон из кармана.
Маленьким белым шрифтом на дисплее отображалась дата: 1 января 2017.
Открыв список контактов, он вновь набрал Липа.
— Алло? — голос был жутко недовольным. — Рано же, блять.
— Лип, — начал рыжий, — происходит какая-то хуйня.
— Господи, — Йен буквально мог слышать, как Лип закатил глаза, — че такое?
Йен даже не знал, как это описать. Это вообще тот же день, когда он лег спать или нет?
— Я тебе уже звонил сегодня?
— Если я тебе не ответил, то только ты об этом можешь знать.
— Нет, в смысле, ты ведь ответил... Я позвонил, ты взял трубку, мы поговорили о том, как я переспал с Микки, — он обернулся на спящего рядом парня.
«Какой красивый...» — но тут же отведя взгляд, Йен выбросил эту мысль из своей головы и сосредоточился на разговоре с Липом.
— Не помню такого, — растерянно ответил брат. — И звучит так, что я даже не хочу этого вспоминать, боже. Ты ночью звонил?
— Нет, сегодня утром.
— Что? Да не, я точно не просыпался до этого.
— Ладно, забей. Пока, — Йен повесил трубку и вновь уставился на Микки.
Окей. Он еще раз переживает вчерашний день. Более того, этот вчерашний день — день в будущем через год после его настоящего. По сути, все обретает смысл, за исключением того, что как это, блять, вообще произошло?!
В порыве гнева Йен швырнул телефон на прикроватную тумбочку, тем самым разбудив Микки. Тот начал растирать глаза, пытаясь понять, что вызвало его внезапное пробуждение.
— Извини, — прошептал Йен и встал с кровати.
Микки махнул ему рукой, без слов ответив «Ничего, все нормально».
В шкафу (вчера... то есть вчерашним сегодня, он обнаружил там почти все свои вещи) рыжий взял чистую футболку и джинсы.
— Уже одеваешься? — сонным хриплым голосом пробормотал Микки.
Йен кивнул и получил дозу рассыпающихся по всему телу мурашек, когда встретился с парнем взглядом.
— Я знаю занятие получше, — ухмыляясь, продолжил Микки. — И одежда для этого совершенно не нужна.
Йен моментально почувствовал резкий толчок в основании живота, который не предвещал ничего хорошего.
«Блять. Бляяять».
Рыжий начал быстро искать причину, по которой они не могли заняться этим.
— У тебя разве сегодня встреча не назначена? — выпалил он, сразу же пожалев об этом.
Микки в удивлении поднял брови.
— Сообщение увидел, — не растерявшись добавил он.
А Йен вообще имел право заглядывать в его телефон? Ну, раз они встречались около года, вероятно, имел.
— Черт, — простонал Микки. — Придется провести там весь ебанный день, — он встал с кровати, и в этот пугающий момент Йен подумал, что тот собирался подойти к нему, но брюнет прошел мимо и зашел в ванную комнату.
Вздох облегчения слетел с губ Йена, когда тот услышал звук воды, однако через секунду Микки появился в дверном проеме, облокачиваясь на ее косяк.
— Ты не хочешь присоединиться? — голос был слишком соблазняющим.
Йен обернулся и тяжело сглотнул, не в силах оторваться от голого тела наглого брюнета.
Микки был чертовски хорош — его подкаченное тело на пару мгновений заставило Йена всерьез задуматься о предложенном, но здравый смысл одержал победу.
Что было странно. Как будто подсознательно он пытался избежать измены. Хотя технически Микки и был его парнем.
«Блять, что за пиздец».
— Не думаю, что это хорошая идея, — Йен начал нести какую-то чушь. — Из-за похмелья я упаду и расшибу тебе что-нибудь.
— Как будто в первый раз, — Микки закатил глаза и закрыл дверь.
На секунду рыжий ощутил неловкость. Он так ничего и не помнил, что заставляло чувствовать себя еще более странно.
*
Когда Микки вышел из ванной, Йен готовил завтрак. Одевшись, брюнет взял свой телефон, проверяя входящие сообщения, и положил устройство обратно, ничего не сказав. Значит, догадка верная — встреча действительно была назначена.
«Фух, пронесло».
Быстро проглотив сэндвич, Микки вновь поцеловал Йена и ушел, захватив с собой свой рюкзак.
*
Йен решил не ложиться спать. Когда это произошло в последний раз, он проснулся в том же дне, поэтому его совершенно не устраивала возможность очередного повтора этой чертовщины.
Он не выходил из блядской квартиры, потому что не знал, где находился, и куда можно было пойти. Так что он часами смотрел телевизор, переключая с канала на канал, останавливая свой выбор то на фильмах, то на сериалах.
Время тянулось жутко медленно. Его нужно было как-то убить.
*
Микки вернулся со встречи в половине шестого вечера, рассказывая обо всем, что на ней происходило. Вместе они начали готовить ужин, а Йен в свою очередь, не уставал мысленно заверять себя «Встречаемся год. Целый год. Встречаемся».
Микки не мог перестать рассказывать о делах на работе, чему рыжий был несказанно рад, ибо единственным его желанием сейчас было отсутствие иных тем для разговора.
Он до сих пор был в недоумении от происходящего. А кто бы нет?
После ужина оба парня плюхнулись на диван, включая какую-то ТВ-программу. Йен лежал на груди брюнета, все еще мысленно повторяя «Год. Год. Год».
Для пар, встречающихся так долго, это нормально — обниматься, лежа перед экраном телевизора.
Поэтому все в порядке. Йен в порядке.
*
Отправившись в кровать, Йен обнял Микки за талию, притворившись спящим. Через двадцать минут, когда Микки окончательно уснул, Йен осторожно отодвинулся от него, переворачиваясь на спину и закидывая руки за голову. Он приказал себе не засыпать.
Но как только часы пробили полночь, он заснул. Моментально.
—
Йен проснулся, лицом прижимаясь к шее Микки. Их ноги были переплетены, рука брюнета покоилась на талии рыжего. В такой позе парень чувствовал себя безумно хорошо, поэтому еще ближе прижавшись к телу Микки и уткнувшись ему в шею, он вновь заснул.
*
Еле разлепив глаза, Йен заметил поднимающегося с кровати Микки.
— Спи, — брюнет наклонился к нему, оставляя влажный поцелуй на веснушчатом лбу.
*
Проснувшись около полудня, Йен уже не застал Микки в квартире. Он сжал уголок подушки брюнета и притянул ее к себе, глубоко в груди чувствуя что-то очень странное.
Йен уже скучал по Микки. Какая-то часть него сожалела из-за того, что все это – не настоящее.
Подсознательно он хотел, чтобы это было настоящим.
Рыжий встал и неуверенным движением руки разблокировал свой телефон.
1 Января 2017.
3.
Йен проснулся, лицом прижимаясь к шее Микки. Их ноги были переплетены, рука брюнета покоилась на талии рыжего. В такой позе парень чувствовал себя безумно хорошо, поэтому еще ближе прижавшись к телу Микки и уткнувшись ему в шею, он вновь заснул.
*
Еле разлепив глаза, Йен заметил поднимающегося с кровати Микки.
— Спи, — брюнет наклонился к нему, оставляя влажный поцелуй на веснушчатом лбу.
*
Проснувшись около полудня, Йен уже не застал Микки в квартире. Он сжал уголок подушки брюнета и притянул ее к себе, глубоко в груди чувствуя что-то очень странное.
Йен уже скучал по Микки. Какая-то часть него сожалела из-за того, что все это — не настоящее.
Подсознательно он хотел, чтобы это было настоящим.
Рыжий встал и неуверенным движением руки разблокировал свой телефон.
1 Января 2017.
Йен сел обратно на кровать, задумываясь. Он ведь должен был снова и снова проживать этот день не просто так, верно? В противном случае, ради чего все это? Почему это продолжает повторяться?
Он не хотел звонить Липу, потому что знал, что последует после. Увидев три пропущенных звонка от Мэнди, которые, кажется, висели маленькими цифрами на дисплее телефона и в предыдущие дни (тогда он просто не обратил на это внимание), Йен набрал ее, подняв телефон к уху.
*
Ему потребовалось немного больше времени, чем он ожидал, чтобы найти небольшую кофейню, про которую говорила Мэнди, но она находилась в более-менее знакомом ему кампусе, что хоть как-то, но упростило задачу.
Мэнди заулыбалась, увидев друга. Она выглядела гораздо лучше Йена, ее волосы были собраны в небрежный хвост, два средних стакана кофе стояли на столике перед ней. Было странно видеть ее в будущем: они были лучшими друзьями с начала обучения в колледже, но теперь вокруг нее буквально витал воздух зрелости. И волосы были другие — больше не иссиня-черные, а цвета молочного шоколада.
— Я взяла твой любимый, — кивком Мэнди указала на один из стаканов, когда Йен усаживался напротив нее.
Он сделал глоток, ощутив на языке совершенно незнакомый вкус сладкого латте с карамелью и нотками мяты, соглашаясь с мыслью о том, что это сочетание не просто так стало его любимым в будущем.
Любимым для Йена в будущем.
В будущем, которое сейчас было настоящим.
— Подумала, ты не откажешься. Вчера слишком много выпил.
— Да, — гримаса на его лице была слишком неправдоподобной. — Голова трещит все утро, — хотя он не помнил ничего из якобы выпитого прошлой ночью.
Йен улыбнулся Мэнди, подняв стаканчик в ее сторону.
— С Новым годом.
Она поднесла свой кофе к губам, в согласии моргнув другу.
Йен осмотрел кофейню и людей, так же безмятежно потягивающих свои напитки. Что было с ними год назад? Лучше ли они сейчас живут? Или хуже?
— Ты спал, как убитый? — спросила Мэнди. — Я тебе три раза звонила. Или Микки не дал ответить? — нагло усмехнулась она.
Йен уставился на нее, немного округлив глаза.
— Жутко странно, что ты так бесстыдно интересуешься сексуальной жизнью своего брата, Мэндс.
— Я интересуюсь не его сексуальной жизнью, а твоей! Не моя вина в том, что ты замутил с моим братом, — она вскинула брови, что было очень похоже на то, как это делал Микки.
«Милковичи».
— Ну, так это он?
— Нет. Мы долго спали, а когда он ушел, я снова отрубился. А ты? Как ночь? Спала?
— Неа, — она улыбнулась, словно чеширский кот, — Карен не дала и глаза прикрыть, — Йен уловил предполагаемый подтекст и усмехнулся, обрадовавшись за подругу. Хотя он и в душе не ебал, кто такая Карен. — Эй, ты в порядке? — спросила Мэнди, внимательнее к нему присмотревшись. — Выглядишь... пиздец странно.
— Странно? — крепче схватив стакан со своим кофе, переспросил Йен.
— Не знаю, как объяснить. В тебе изменилось что-то.
Йен чувствовал подступающий к горлу ком. Он хотел все рассказать, потому что Мэнди была его лучшей подругой, но до конца не был уверен в том, воспримет ли она это правильно.
— Ладно, — решившись, начал он. — Я ничего не помню.
Мэнди свела свои брови.
— Не помнишь что? Вчерашнюю ночь?
— Нет, я имею в виду... ничего. Не помню ту ночь и вообще весь прошлый год, — Мэнди все еще хмурилась, а сердце рыжего с каждым словом начинало биться все сильнее. — Я не помню даже о наших отношениях с Микки, я...
— Стой, что? В смысле ты не помнишь о ваших отношениях?
— Я...
— Ты ведь не сказал об этом Микки, да? Потому что ваша годовщина через чертовых 6 дней. И то, что ты сейчас несешь, это... Это, блять, ненормально.
Йен посмотрел на нее, потеряв дар речи.
Их годовщина через 6 дней? То есть 7 Января?
Понимая, что Мэнди все равно не поверит в то, что с ним происходит, он решил пойти на попятную.
— Я имел в виду... Блять, нет, не это, Мэнди... Просто... — вранье полилось чистейшим ручьем. — Просто все так быстро произошло, понимаешь? Мы вроде только недавно познакомились и впервые поцеловались, а прошел уже почти год. Это было просто... незаметно для меня. И это сумасшествие какое-то.
Мэнди все еще странно на него смотрела, но последующий кивок головы дал понять Йену, что она поверила.
— Я на секунду подумала, что ты хочешь бросить его или типа того.
— Расстаться? Что... Э, нет, я даже не задумывался над этим.
Мэнди откинулась на спинку стула, облегченно выдохнув.
— Я думала, что у меня инфаркт будет. А то ты все ныл о нем, а тут говоришь, что ничего не помнишь, и я просто... Блять.
— Ага, — кофе уже не казался таким вкусным. Йен отодвинул чашку, складывая ладони в замок. Их с Микки годовщина через 6 дней. Только вот он, вероятно, так и не сможет добраться до этого дня. — Блять.
*
Йен вернулся в квартиру к половине одиннадцатого ночи. После кофейни они с Мэнди решили сходить в кино, а затем просто погулять. Остановившись в одном из местных парков (узнать его Йен все-таки смог), они начали болтать о всякой всячине, совершенно не замечая времени, просачивающегося сквозь пальцы, как песок. Было хорошо.
Все в этом будущем казалось спокойным. Йен настолько мощно почувствовал настоящую свободу и легкость, что возвращаться в прошлое даже и не хотелось.
Когда он зашел в спальню, Микки уже лежал в кровати и тихо посапывал. Не желая его будить, рыжий подумал лечь спать на диване, но вспомнив о приближающейся годовщине, быстро прогнал эту мысль из своей головы. Это дало бы Микки плохой сигнал.
Но, опять же, Йен, вероятно, не проснется на следующий день — он просто повторит нынешний. Но если он ляжет на диване, проснется ли он там же или окажется в кровати, обнимая своего парня?
Почистив зубы и холодной водой смыв с лица осадок все же появившейся к концу дня усталости, рыжий вернулся в спальню и вновь задумался.
Если каждый раз он просыпался в кровати Микки — в их кровати — значит события Новогодней ночи были составлены по определенному шаблону и уже не менялись. И теперь поменяться уже не смогут. Выходит, если он ляжет на диван, утро в любом случае будет таким же, как предыдущие... три?
Но Йен не мог сделать этого. Просто не мог.
Микки спал на животе, подпирая под себя подушку, и выглядел чертовски мило и беззащитно, что моментально заставило Йена стянуть с себя футболку.
Так быстро сдался.
Скинув джинсы, он аккуратно забрался на кровать, стараясь не разбудить Микки, но... не получилось.
— Где ты был? — еле слышно пробормотал Милкович, рукой находя бедро Йена.
Дрожь от столь желанного прикосновения с немыслимой скоростью пронеслась по всему телу рыжего, заставив прижаться ближе к Микки, чтобы сильнее ощутить его тепло.
— Зависал с Мэнди весь день, — так же тихо ответил Йен, расслабляясь рядом с парнем.
Микки обнял его, скользя ладонями по спине.
Одна часть рыжего думала, что будет неловко в очередной раз находиться в постели с Микки, потому что, по сути, он его даже не знал, но другая совершенно спокойно осознавала и принимала тот факт, что эта близость ему была просто необходима.
— Ммм, — выдавил Микки, а Йен тихонько засмеялся, выпуская порцию своего свежего дыхания, окутывая им лицо брюнета. — И как она?
Галлагер не знал, как описать чувство, испытываемое им в данный момент.
Он в кровати с Микки Милковичем, братом своей лучшей подруги, и он продолжает просыпаться одним и тем же днем, а Мэнди так похорошела всего за год...
— Потрясающе, — после секундной паузы ответил он.
4.
Йен проснулся, чувствуя губы на своей шее.
Медленно приходя в себя, он смутно ощущал тепло, обволакивающее его спину. Ощущал руки, скользящие по талии и бедрам. Прижавшись ближе к объекту, дарящему ему такой уют, он услышал смех и впитал горячее дыхание, окутывающее его шею.
— Еще не проснулся, а? — шепнул Микки, рукой сжимая бедро рыжего.
Йен попытался ответить, но затуманенный от невероятных ощущений мозг выдал только непонятное бормотание. Микки снова засмеялся.
— А сейчас? — он дотронулся губами до его шеи, перемещая их все выше. Добравшись до острой линии челюсти, Микки начал медленно ее посасывать. Тогда-то Йен окончательно и проснулся.
— Микки... — выдохнул тот, прогибаясь назад и своим задом чувствуя возбуждение парня.
— Ну, так, проснулся или нет? — Микки обдул место, которое только что сосал, заставив тело Йена покрыться мурашками.
— Да, Мик, — брюнет переместил свою руку на член Йена, — бляяять, — повысив голос, протянул рыжий.
Они не торопились. Не были нетерпеливы или слишком поспешны. У них не было желания быстро кончить — только сносившая мозг потребность в медленных, нежных движениях и прикосновениях.
Двигающиеся навстречу друг другу бедра, тихие вздохи, прикрытые от наслаждения глаза.
Поцелуи, оставляемые Микки на плечах Йена.
Пальцы Йена, впивающиеся в ладони Микки.
Солнце, пробивающиеся через жалюзи, ровными линиями обжигало кожу парней, вдобавок к уже разгоревшемуся огню, который они сами и развели.
Йен представил, как они выглядели: два тесно прижатых друг к другу тела, вздохи Микки, прижатый к основанию шеи Йена лоб брюнета, пальцы рыжего, сжимающие волосы парня позади, слишком медленные движения рукой.
Их вздохи и стоны были настолько низкими и тихими, что не выходили за пределы кровати — они были слишком интимными и предназначались только друг другу.
Ломающийся голос Йена при «Черт, сделай так еще раз» принадлежал только Микки.
Стон имени Йена, вырывающийся из уст Микки, принадлежал только рыжему.
Йен опустил руку на свой член, накрывая ладонь Микки, и они начали двигать ими вместе.
— Блять, пиздец жарко, — простонал Микки, ускоряя темп своих бедер, трущихся о зад рыжего, подстраиваясь под новый, заданный его худыми тонкими пальцами, сжимающими член.
— Еще немного, — Йен прогнулся, сильнее вжимаясь в Микки.
Брюнет захватил зубами мочку уха рыжего, сильно укусив ее, что дало последний и окончательный разряд телу Йена. Прикусив свою нижнюю губу, он кончил. Микки кончил вслед, крепко вжимаясь пальцами в его бедра.
Пару минут они лежали, восстанавливая свое сбившееся дыхание.
— Доброе утро, а?
— Без сомнений, — Йен перевернулся на спину, уставившись на брюнета.
Микки оперся на локоть, сверху вниз смотря на парня в ответ. Йен протянул правую руку к его волосам и медленно потрепал их. Наклоняя голову в такт движениям Йена, Микки прикрыл глаза, почти что замурлыкав, когда что-то необъяснимое, но очень теплое и приятное пронеслось по телу рыжего. Он притянул Микки к себе и поцеловал его — так же нежно, медленно, в стиле их утреннего ленивого секса, никуда не торопясь. Брюнет ответил, скользя языком по нижней губе Йена. Зарываясь в его спутанные темные волосы, Йен притягивал Микки все ближе и ближе, углубляя поцелуй и задыхаясь от нехватки воздуха.
Рыжий уже начал думать о втором раунде, когда зазвонил чей-то телефон.
Микки отстранился и лбом вжался в плечо Йена.
— Кто бы это, блять, ни был, я убью его.
Йен прикрыл глаза, проводя рукой по волосам Микки. Телефон перестал звонить, вызвав у обоих парней вздох облегчения. Они не продолжили целоваться, а просто лежали, обнимая друг друга, размеренно дыша, каждый думая о чем-то своем (Микки — о Йене, Йен — о Микки, на самом-то деле). Но скоро телефон снова зазвонил.
— Я теперь реально думаю об убийстве, — прорычал Микки, вставая с кровати.
Он был груб с человеком на той линии, то и дело, ругаясь матом и закатывая глаза.
— Хорошие новости? — спросил Йен.
— Наилучшие, — ответил Микки, а рыжий уже знал, что последует после. — На работу вызвали.
— Ты обязательно должен идти? — Йен стянул одеяло, заставив Микки пялиться на свое голое тело.
— Да, блять, — раздраженно ответил тот, отворачиваясь от парня. — Эмми меня уроет, если не приду.
— Даже душ не примешь? — не переставал задавать вопросы Йен, видя, как Микки доставал чистые вещи из шкафа. — Просто уйдешь, воняя сексом?
— Пусть завидуют, — ухмыльнулся Микки. — Не моя вина, что их не нагибали вчера. Или сегодня утром.
Как только брюнет скрылся за дверью ванной комнаты, Йена осенило.
Ужаснуло.
Поразило.
По-настоящему удивило то, с кем и чем он только что занимался.
«Твою мать. Твою мать. С Микки».
Он не планировал этого, хотя, на самом деле хотел, но не так уж и сильно. Он проснулся, чувствуя Микки рядом с собой и думая о том, что это нормально, привычно. А член, упирающийся в зад рыжего, трущийся о него медленно и как ни в чем не бывало, тем более не мог заставить Йена протестовать.
Ранее он не хотел заниматься с Микки сексом, принимая это за измену (но, опять же, измену кому?). Но теперь предположение казалось неверным, потому что все становилось более привычным.
Никакого выяснения отношений, никаких моральных норм и этики.
Просто Микки и Йен. Йен и Микки.
Рыжий прижал руки к лицу, пытаясь собраться с собственными мыслями. Его бушующие чувства привести в порядок было крайне сложно. Особенно сейчас.
— Ты будешь дома весь день? — Микки вышел из ванной уже полностью одетый.
— Да, наверное. Ты скоро вернешься?
— Не знаю, — ответил брюнет, надевая свои носки. — Надеюсь.
«Сорян, Мик, но ты вернешься только полшестого».
Подойдя к Йену, Микки вновь поцеловал его — глубоко, настойчиво и так страстно, что отрываться жутко не хотелось.
— Я напишу, — добавил он и вышел из спальни.
— Окей, — ответил Йен в пустоту.
*
Галлагер расхаживал по пустой квартире, не зная, что делать. Он старательно пытался блокировать мысли о случившемся утром — решил даже больше не заходить в спальню, потому что не мог перестать краснеть, глядя на нее.
В восьмой раз подойдя к холодильнику, он открыл его и схватил банку пива, но вспомнив о количестве (ну, очевидно, как это было) выпитого алкоголя прошлой Новогодней ночью, решил обойтись стаканом воды.
Йен разблокировал свой телефон, желая узнать что-нибудь новое об этой жизни. В Заметках последним документом висело напоминание: Не забыть про подарок Микки на годовщину.
Но на момент задумавшись о том, что в фотопленке, вероятно, хранятся сотни их совместных снимков, Йен заблокировал телефон и убрал его обратно в карман джинсов.
Он к этому не готов.
Лип, вероятно, справился бы с этим — рассчитав каждую из аналитических сторон данной «проблемы», он бы, в определенной степени, понял все это путешествие во времени и смог бы вернуться домой. Дебби тоже. Фиона была бы рада проживать один и тот же день снова и снова, лишь бы быть уверенной, что день проведен идеально — она бы анализировала и исправляла свои ошибки, пока не добилась совершенного результата. Карл вообще любит всю эту научно-фантастическую фигню, ему бы понравилось. А вот Йен терпит полный крах.
Он снова достал телефон, твердя себе под нос «Идиот. Идиот. Идиот».
Он не мог поверить, что забыл о своей чертовой семье.
— Йен! — на том конце линии радостно поприветствовала его Фиона.
— Привет, Фи! — услышав ее голос, он уже почувствовал себя лучше.
— Как дела? Как Новый Год прошел?
— Ну, эм... Было классно. Мы с Микки повеселились.
— Оу, ну из твоего очень подробного описания могу сделать вывод, что ты выпил настолько много, что ничего и не помнишь? — она звонко засмеялась.
Йен улыбнулся, радуясь тому, что алкоголь так хорошо оправдывает его перед истинным фактом потери памяти.
— Ага. А у вас как все прошло?
— Замечательно! По-галлагерски, как всегда, понимаешь? Было весело. Кев и Ви принесли кучу бухла из Алиби, Гас притащил свою гитару и играл всю ночь напролет по нашим заказам. Дебс привела несколько друзей, и я им тоже разрешила выпить немного.
— С ней все в порядке?
— Да, абсолютно. Я проснулась, а она вовсю готовила завтрак на кухне. Они не слишком много пили, так что, да, все нормально... Оу, черт, кстати, помнишь, что я тебе недавно о Карле говорила?
Конечно, он не помнил.
— Эм... Что именно?
— Я думала, что у него девушка, которую он усердно от нас прятал.
— А, ну да. Так она есть? Как зовут?
— Нет, ее нет, — Йен нахмурился. — Зато есть парень, блять! Представляешь?
Рыжий уставился на стену перед собой, анализируя услышанное.
— У Карла? Серьезно? — это будущее жутко странное.
— Да. Он привел этого пацана — Нэйта — и представил нам, как друга, но потом мы случайно застукали их целующимся, и все сразу встало на свои места. Он тебе не говорил об этом, разве? Я думала, что должен уж был...
— Неа, — а может и говорил, кто знает. — Ты поговорила с ним об этом?
— Я тебя умоляю, как только наступило половое созревание.
— Нет, я о другом. Ну, знаешь, у геев все...
— Я думаю, что он бисексуал, на самом деле, — прервала его сестра.
— Господи, Фиона, я о сексе, — Йен закатил глаза.
— Ааа, нет. Подумала, что лучше тебе с ним об этом поговорить. Когда дома будешь в следующий раз?
— Не знаю пока, — быстро отчеканил Йен.
Он отчаянно хотел сказать ей что-то типа «Я сейчас, как бы, страдаю потерей памяти из-за путешествия во времени, поэтому не могла бы ты не задавать мне никаких вопросов?», но, разумеется, не мог.
— Ну, только обязательно возьми с собой Микки, ладно? Не хочу слышать нытье Дебби и Карла, как в прошлый раз. Или видеть тебя поникшим весь день.
— Эй! — возмутился Йен, заставив Фиону смеяться.
«Господи, блять. Микки был в нашем доме? Твою же мать...»
На том конце линии послышались какие-то посторонние звуки.
— Слушай, я пойду, пока для занятий игры на барабанах Лиам с Гасом не начали использовать все кастрюли в доме. Звони еще, ладно? Я понимаю, что студенческая жизнь занятая, но находи уж время. Мы скучаем.
— Конечно, — но, черт возьми, Йен понимал, что не сможет сдержать это обещание. По крайней мере, сейчас. — До связи, Фиона. Люблю вас.
— И мы тебяяя! — протянула сестра. — Надирай там всем зад!
Она повесила трубку. Йен сразу же почувствовал себя счастливее и комфортнее. Фиона была, видимо, счастлива с каким-то парнем по имени Гас. У Дебби с Карлом тоже все путем.
Жизнь в будущем, казалось, была куда лучше.
*
Здесь было что-то не так, потому что все это не должно было происходить подобным образом.
Не то чтобы когда-либо вообще существовала возможность путешествия во времени, да еще и такого, что настоящее оставалось позади ровно на один год, а день продолжал повторяться и повторяться. Но Йен думал, что если уж это и случилось, все не должно было происходить так, как происходило сейчас.
В каждых книгах, фильмах и сериалах есть очень маленькие, почти незаметные, но значимые вещи, помогающие главным героям разобраться в возникающих проблемах. Именно это сейчас и требовалось Йену — небольшие, но очевидные моменты, которые могли бы помочь расставить все точки над «i».
Например, будильник, звонящий в 7:33 утра, звонок Липа ровно через 9 минут и его слова «Проснись и пой, Йен!».
И затем рыжий может сказать кому-то — Микки, очевидно, с тех пор, как тот стал его любовью в будущем (что, кстати, с теми же главными героями тоже постоянно происходит) — «Хэй, я проживаю один день снова и снова!», чему Микки, разумеется, не поверит до тех пор, пока Йен не продолжит «Смотри, в 7:33 прозвенит будильник» (и он прозвенит), «В 7:42 мне позвонит Лип» (и он позвонит) «...и скажет „Проснись и пой, Йен!"» (и он скажет).
А потом они с Микки, как любящий дуэт, будут вместе бороться с возникшей проблемой и Йен наконец-таки вернется в свое настоящее.
Но этого не было.
Просто, блять, такое не сработало бы в данном случае.
Каждый раз Йен просыпался в разных позах, затем то говорил с Липом, то встречался с Мэнди, то звонил Фионе. Все менялось.
Неизменным оставалось только голое пробуждение в одной и той же постели, уход Микки на работу и... сами отношения с Милковичем.
Значит, именно это имело крупное значение. Может быть, это и был ключ к разгадке: большие, важные события не изменялись; маленькие — спокойно.
Йен всегда голый, потому что в Новогоднюю ночь у них с Микки был секс. Этого он изменить уже не мог — просыпался он только на следующий день.
Микки уходил на свою работу — значит, в прошлом события сложились именно так, что теперь это было обязательной составляющей его жизни, что также измениться не могло.
Йен в этой квартире, потому что они с Микки все еще были вместе. Тоже неизменно.
Маленькие события изменялись легко — Йен мог позвонить Липу, а затем остаться дома и ничего не делать. Мог позвонить Мэнди и встретиться с ней вне квартиры. Мог позвонить Фионе и поговорить о своей семье. Как раз на это его судьбе наплевать — это не было запланировано, поэтому и вовсе не было обязательным.
Но ведь что-то здесь должно было быть. Что-то, что делало этот день особенным. Почему события протекали именно таким образом? Что все это связывало? К чему все это вело?
Йен оглядел квартиру, пытаясь хоть как-то остановить шум в ушах, который раздавался с той же силой, с какой океан разбивается о скалы.
Он знал, что все это связывало.
Точнее, кто.
Микки.
*
Йен закинул ноги на журнальный столик в гостиной и ждал возвращения своего парня, тупо пялясь на входную дверь уже несколько часов. Весь день он пытался до мельчайших деталей продумать то, что собирался ему рассказать. Но это было так пиздецки сложно, что он буквально сходил с ума. Все могло плохо закончиться. Йен чувствовал это.
«Ты ведь не сказал об этом Микки, да?» — он вспомнил слова Мэнди.
«Блять».
За секунду он потерял всю решимость и решил ничего не говорить, но именно в этот момент послышался звук ключей, открывающих замок.
— Хэй, — сказал Микки, закрывая за собой дверь.
— Привет.
Брюнет скинул с плеча тяжелый рюкзак, закинув его на одно из кресел, и перевел взгляд на Йена.
— Эй, ты в порядке? Выглядишь странно, — медленно спросил он.
Разве не та самая заебанная жизнь Йена Галлагера просачивалась сюда, в будущее, прямо в данный момент?
— Я должен сказать кое-что.
Микки замер. Напряжение в комнате заметно возросло.
— Ну, — протянул брюнет, — вперед.
«Ты ведь не сказал об этом Микки, да?»
— Я ничего не помню, — выдавил Йен, следя за реакцией Милковича.
— Ты ничего не помнишь... — плоско повторил Микки. — Что именно?
Йен не сомневался в том, что дико бьющееся сердце было готово разорвать его грудную клетку.
— Нас. Я не помню нас. Весь этот год.
Микки на секунду уставился на него, а затем выдавил из себя нервный, пустой смешок.
Все тело рыжего покрылось мурашками.
От одного гребанного смешка.
— Ну, конечно же, Йен, — как ни в чем не бывало, пожав плечами, ответил Микки. Он пошел в спальню, на ходу начиная снимать свою куртку.
Йен застонал.
Это не сработало. И теперь все покатилось по пизде.
— Микки, стой, — умоляющим голосом начал Йен.
Но тот его проигнорировал, не останавливаясь на пути в комнату, а затем и вовсе исчез за дверью. Йен вздохнул, следуя за ним.
— Мик, пожалуйста!
Тот яростно снимал свою обувь, опустив голову вниз, не желая смотреть на Йена.
— Серьезно? Ты не собираешься говорить со мной?
— А что ты, блять, услышать хочешь? — грубо ответил Милкович. — Хочешь, чтобы я начал расспрашивать, что за хуйню ты сейчас нес? Потому что это... отвратительно, мать твою, Галлагер, и я просто... просто не могу, блять, в это поверить!
— Подожди, Мик, это не то, что ты думаешь, — начал Йен, еще до конца не уверенный в том, что будет делать дальше.
— Нет? То есть ты не просто так сказал о том, что не помнишь наш последний год? — он взрывался, а Йен только тихо это выслушивал. — Во что ты играешь, Галлагер? Я же говорил тебе, я... Блять, все то дерьмо, через которое я прошел с моим отцом и то, как мне трудно было принять, что ты мне нравишься, это просто... Блять, и ты... Я не могу... — Микки прервался, со злобой и обидой взглянув на рыжего. — Шесть дней до нашей ебанной годовщины, Йен. Если хочешь сказать что-то, говори.
Йена это жутко испугало. Очевидно, какие бы слова ни полились дальше, Микки ему не поверил бы, поэтому Галлагер решил идти тем же путем, что и в разговоре с Мэнди.
— Я не это имел в виду, Микки, — Милкович только фыркнул, покачав головой. — Да, блять, я серьезно не это имел в виду! Как ты мог... Как ты мог вообще подумать, что я хочу бросить...
— А что я, блять, должен был подумать? — не дав договорить Йену, перебил его Микки. — Твои слова не звучали, как ебанное предложение руки и сердца, понятно?
— Я только говорил о том, что... — он подошел ближе к Микки. — Все это произошло так быстро. Год, наши отношения — все пронеслось перед глазами, и я не помню всего. Я запоминал каждый день с тобой, но в итоге все слилось в одну огромную кучу, и теперь моя память разрывается. Но, Мик, я думал о нас, о нашем будущем, о том, что будет с нами через еще один год, через пять лет и все такое, и я... Я не собирался делать то, о чем ты подумал, я никогда... Просто... Прости меня, я не хотел...
— Йен, — снова остановил его Микки, выглядя жутко уставшим, — я думаю, тебе нужно идти.
— Что? — к горлу подступил ком. — Мик, нет, нет...
— Йен, — настойчиво продолжил брюнет. — Мы только будем больше злиться друг на друга. Нужно немного времени. Я слишком расстроен сейчас, а ты все это только продолжишь.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — вскинув брови, спросил Йен. — Это твое, блять, решение проблемы?
Микки на него даже не взглянул.
Тогда Галлагер развернулся на сто восемьдесят градусов и вылетел из комнаты, напоследок хлопнув дверью так, что та чуть не слетела с петель.
«Ты ведь не сказал об этом Микки, да?»
*
Когда Йен вернулся, было уже достаточно поздно. Он не знал, сколько времени был вне квартиры.
На улице его то и дело посещали мысли о происходящем.
Сколько еще раз он будет оставаться в этом будущем?
Сколько еще раз ему придется проживать один и тот же день?
*
Микки не спал. Когда Йен с осторожностью заглянул в спальню, он заметил какие-то изменения в ее обстановке. Все было аккуратнее. Никаких разбросанных вещей, все стояло на своих местах. Микки, вероятно, старался перекрыть свое раздражение, занявшись уборкой.
Он складывал грязные вещи в корзину для белья, когда увидел Йена.
— Долго ты, — сказал Микки, держа в руке одну из футболок.
— Я просто ходил по улицам, обдумывая все, — осторожно отвел Йен, все еще не уверенный в том, на какой стадии отношений они сейчас находились. — Извини, Мик. Я не должен был говорить ничего из того, что сказал. Если бы я мог вернуться в прошлое, взял бы слова обратно, — еле заметно усмехнулся он, даже больше сам себе, но быстро взял себя в руки и поднял глаза на брюнета. — Прости меня, просто... прости.
— И ты меня, — отведя от рыжего взгляд, Микки бросил футболку в корзину. — Я слишком остро отреагировал.
— Нет.
— Да, — он поднял глаза. — Я слишком поспешно сделал выводы, даже не дав тебе договорить. Йен, я выгнал тебя. Сразу после того, как подумал, что ты хочешь меня бросить, я выгнал тебя.
— И ты был прав. Нам нужно было побыть вдали друг от друга, остыть. Иначе все было бы еще хуже.
— Прав или не прав, мне все равно жаль, — он пожал плечами. — Прости.
*
Они лежали на прохладных простынях, не дотрагиваясь друг до друга.
Но Микки решил действовать первым.
Он повернулся лицом к Йену и легко дотронулся до его плеча.
— На нашем первом свидании я был жутко взволнован. Но в то же время радовался так сильно, что думал, что запомню каждую минуту того, казалось, бесконечного вечера, — Йен уставился в голубые глаза, внимательно вслушиваясь в слова брюнета. — Но нет. Сейчас я помню только пару моментов из всего, что тогда происходило. Поэтому... Я понимаю, что ты имел в виду. В какой-то степени.
Йен кивнул, притягиваясь к Микки и прижимаясь к нему губами.
Он понял, что прощен, почувствовав руку брюнета, обнимающую его за талию.
Но даже если бы он не был прощен, это не имело бы никакого значения.
Все было бы забыто на следующий день.
—
Йен проснулся, первым делом вспоминая печальные события прошлого вечера.
Микки спал рядом. Несмотря на то что они уснули, обнимая друг друга, сейчас брюнет лежал на расстоянии вытянутой руки, но все еще крепко сжимал бицепс Йена.
Галлагер понимал, что на самом деле это небольшое расстояние между ними не имело никакого отношения к тому, что произошло накануне (точнее не накануне, а прошлым сегодняшним вечером), потому что день повторялся и повторялся вне зависимости от того, что происходило, но сердце все еще покалывало от воспоминаний их ссоры.
Йен посмотрел на лицо Микки. Взглядом он провел по линии полуоткрытых губ брюнета и острой линии его челюсти. Галлагер был счастлив, что Микки ничего не вспомнит, но понимал, что сам запомнит этот инцидент надолго.
5.
Йен проснулся, первым делом вспоминая печальные события прошлого вечера.
Микки спал рядом. Несмотря на то что они уснули, обнимая друг друга, сейчас брюнет лежал на расстоянии вытянутой руки, но все еще крепко сжимал бицепс Йена.
Галлагер понимал, что на самом деле это небольшое расстояние между ними не имело никакого отношения к тому, что произошло накануне (точнее не накануне, а прошлым сегодняшним вечером), потому что день повторялся и повторялся вне зависимости от того, что происходило, но сердце все еще покалывало от воспоминаний их ссоры.
Йен посмотрел на лицо Микки. Взглядом он провел по линии полуоткрытых губ брюнета и острой линии его челюсти. Галлагер был счастлив, что Микки ничего не вспомнит, но понимал, что сам запомнит этот инцидент надолго.
«Что-то в этом было» — думал Йен, следя за движением глаз под веками Микки и едва заметным соприкосновением его длинных ресниц с нежной кожей под ними. Рука брюнета все еще сжимала бицепс Йена.
То, как Милкович держал Галлагера, было жутко мило. Кончиками пальцев Йен дотронулся до костяшек с набитыми татуировками, а Микки рефлекторно дернул ими, затем еще крепче сжав парня.
«Что-то в этом было» — в Микки, который был рядом каждый повторяющийся день. В Микки, благодаря которому затем все соединялись воедино для Йена — Лип, Фиона, Дебби и Карл, Мэнди. В Микки, который заставлял заново любить себя каждое утро — и Йен любил его, ведь год отношений это и подразумевал.
Так что, все дело в Микки.
Только в Микки.
Йен начал думать, что его парню можно бы было сегодня остаться дома. Плевать, что скажут на работе. Он хотел пробыть с ним весь день.
*
Микки проснулся около десяти. Он потянулся, подбив подушку и, как обычно это бывает по утрам, глубже зарылся в теплое одеяло. Когда Милкович открыл глаза, Йену показалось, что взгляд на секунду стал озлобленным и обиженным, напоминая ему о событиях прошлого вечера, но после этого Микки улыбнулся, пробормотав тихое и хриплое «Хэй», что заставило Йена облегченно выдохнуть.
— Хэй, — ответил Йен, сплетая свои пальцы с пальцами Микки.
— Ты давно проснулся?
— Не очень, — Йен покачал головой. Но даже если бы это было не так, время, проведенное в постели рядом со спящим брюнетом, пролетело бы незаметно. — Завтрак?
Микки кивнул, и Йен, спрыгнув с кровати, пошел на кухню.
Он только закончил разливать свежий кофе, когда услышал звук телефонного звонка. Теперь-то его миссия на день и началась.
Йен подошел к спальне и оперся о дверной косяк, наблюдая за тем, как Микки одевался.
Когда тот начал натягивать на себя футболку — кстати, очень сильно обтягивающую и подчеркивающую его накаченные мускулы — Галлагер подошел к нему сзади, обвив руками вокруг талии. Он прижался к его волосам и вдохнул запах, чувствуя подступающее головокружение от подобных ощущений.
Микки откинулся головой на грудь рыжего, сплетая их руки.
«Мы идеально смотримся вместе, Господи» — подумал Йен.
— Куда собираешься? — вместо этого спросил он.
— На работу вызвали, — Микки повернулся, в ответ обнимая парня за талию.
Йену нравилась их разница в росте. Микки всегда приходилось слегка поднимать голову, чтобы смотреть Йену в глаза.
— Сегодня? — Йен знал, что сегодня, но, эй, он точно решил заставить его остаться дома. — После Нового Года?
— Ебанулись совсем.
— Знаешь, что я думаю? — Йен затянул его в мягкий поцелуй, сильнее прижимая к себе.
Микки пробубнил непонятное «угу».
— Думаю, что догадываюсь.
Йен улыбнулся. Пальцами придерживая парня за ремень джинсов, он притянул его к себе.
— Останься. Пропусти встречу и останься со мной.
— Ага, — слегка закатив глаза, ответил Микки.
— Я серьезно, — он вновь впился в губы Милковича, на этот раз сильнее и настойчивее. — Останься сегодня.
— И просто не появиться там? Единственным среди всех рабочих?
Йен пожал плечами.
— Оправдание же найти можно. Сегодня 1 января, у тебя жуткое похмелье, голова раскалывается, бла бла бла, и... — он прикусил нижнюю губу Микки, отпуская ее с мокрым шлепком, — твой парень хочет, чтобы ты остался с ним. И это уж точно неоспоримо.
Облизнув свою раскрасневшуюся губу, Микки взглянул Йену в глаза.
— Ну, или скажи, что у нас годовщина, — предложил рыжий.
— То есть та, которая будет через шесть дней?
— Эй, они не знают об этом.
Микки засмеялся, опуская глаза.
— А вообще, — начал Микки, а Йен уже знал, что одержал победу, — можем сказать, что годовщина была вчера.
— В Новый Год?
Микки посмотрел на него взглядом «Серьезно, идиот?».
— Ну да. Могли же и тогда отмечать, если бы ты не проебался.
— Проебался? — Йен свел брови, не понимая сказанного Микки.
«О чем он?»
— Ой, погоди, ты все еще оправдываешь прошлогоднего себя? — Микки отодвинулся от него с ухмылкой на лице. — Даже несмотря на то что это была твоя вина?
Йен был настолько сконфужен, что не мог выдавить и слова. Что было понятно — он даже представить себе не мог, что такого было сделано год назад в Новогоднюю ночь.
— Моя вина? — осторожно начал он. — В каком это смысле моя? — он попытался сфальсифицировать нотки сарказма в своем голосе, надеясь на то, что сказанное будет казаться не слишком подозрительным.
— Оу, ну да, простите, я забыл, что это не ты поцеловал меня в прошлый Новый Год и потом напился так, что забыл об этом на неделю. И это не ты вспомнил обо всем, только когда Мэнди тебе рассказала.
Все потихоньку складывалось в единый паззл.
Год назад, в Новогоднюю ночь Йен поцеловал Микки, а утром не помнил об этом. Не помнил и следующую неделю, пока Мэнди все не прояснила. Йен подумал, что она сделала это именно 7 января, потому что, очевидно, именно поэтому их с Микки годовщина 7 числа — тогда они и начали встречаться.
— Ладно, ты прав, — выдохнул Йен, прижимая свой нос к носу Микки. — Это не мог быть какой-то другой привлекательный рыжий парень.
Милкович издал смешок, обдав своим дыханием лицо Йена.
— Я до сих пор злюсь, между прочим, — Йен вскинул свои брови. — Ну, а что ты хотел? Забыть на гребанную неделю! Мне пришлось притворяться, будто ничего не было, блять.
Йену осточертело небольшое, но, все же, расстояние между ними, поэтому он вновь поцеловал парня, прижав его к шкафу позади.
— Но ты должен признать, — сказал он, отрываясь, — что в целом, так даже лучше.
— Что? — переспросил Микки, видимо, не услышав сказанного Йеном, ибо слишком увлекся разглядыванием его губ, в которые вновь так сильно хотел вцепиться.
— Годовщина в Новый Год — это чертово клише. Хорошо, что она седьмого числа — так более памятно.
— Серьезно? Разве может какой-либо день быть более памятным, чем 31 декабря?
— Ты понял, о чем я, — он снова наклонился к губам Микки, чтобы поцеловать его, но за секунду до соприкосновения, брюнет повернул голову, сверкая наглой улыбкой.
— Не думай, что получишь это. Мне все равно нужно на встречу, а я уже задержался.
Он попытался вырваться из объятий Йена, но тот только сильнее толкнул его, грубо вдолбив в шкаф. В удивленных глазах загорелись огоньки, темные, как смоль, брови резко взметнулись вверх, дыхание перехватило.
— Знаешь, что произойдет, если ты туда пойдешь? — сказал Йен, понизив громкость и частоту своего голоса.
Он провел рукой по груди Микки, опускаясь все ниже и ниже. Двумя пальцами зацепившись за ремень джинсов, он взглянул ему в глаза.
— Вот, что произойдет, — он поднял край футболки и провел кончиками пальцев по тонкой полоске оголенной кожи Микки, заставляя его тело покрываться мурашками. — Ты будешь сидеть в конференц-зале и думать только обо мне.
Йен начал медленно расстегивать ремень, все чаще касаясь живота Микки. Он вновь посмотрел на него, ожидая ответных слов, но не получил ничего, кроме поднятой брови и взгляда «Не впечатляет».
Микки испытывал Йена, и тот это прекрасно понимал. Но чего он не понимал, так этого того, как он мог так сильно воздействовать на него. Как мог заставлять хотеть себя все больше и больше с каждой минутой.
— Будешь думать о том, как оставил меня здесь одного, — сказал Йен, опуская руку в штаны брюнета.
Микки подал бедрами вперед, усилив трение. Сквозь ткань боксеров Йен сжал его член и нагло ухмыльнулся, глядя в голубые глаза.
— Будешь думать обо мне в кровати, — он продолжал понижать голос, приближаясь ближе к уху Микки. — Может, я будумедленным, — еще ближе. — Ты же знаешь, как я люблю быть медленным, — голос еще тише. — Буду трогать себя так медленно, стараясь продлить удовольствие настолько дольше, насколько это возможно, — Йен слегка надавил на член Микки, одновременно проведя языком по его шее. — Или буду быстрым. Потому что захочу кончить как можно скорее, для чего наберу жесткий темп, который так сильно любишь ты...
Не сдержавшись, Микки обхватил его лицо и грубо впился в дерзкие губы. Он быстро снял свою футболку и сразу же прильнул к веснушчатой шее, оставляя на ней мокрые поцелуи.
Едва оторвавшись друг от друга, парни начали срывать с себя оставшуюся одежду.
Повернувшись спиной к кровати, Микки потянул Йена за собой. Рыжий удобно устроился у того между ногами, начав тереться о его бедра.
— Что ты хочешь? — спросил Йен.
Он думал об огромном количестве комбинаций, которые мог бы начать творить прямо сейчас, но прежде всего он хотел сделать это правильно.
— А разве не очевидно то, чего я хочу? — сквозь тихий стон прошептал Микки.
Йен опустился к его ключице, оставляя засос.
— Имею в виду, — хрипло начал он, — хочешь мой рот? — он оставил еще один засос выше, на шее. — Или пальцы? — засос на линии челюсти. — Член?
— Блять... твой рот, — задыхаясь и прижимаясь ближе к голому телу нависающего парня, сказал Микки. — Хочу твой рот.
Довольно улыбнувшись, Йен качнул бедрами.
— Ты должен быть более конкретным, Мик. Где ты хочешь мой рот?
Микки уставился на его губы и облизнул свои, а затем перевернулся на живот.
— Ох, ты ж, блять, — распахнув глаза, шепнул Йен, а Микки только усмехнулся.
Желание обоих разгорелось еще сильнее.
Йен дотронулся рукой до поясницы парня, выгибая ее, и губами начал прокладывать путь все ниже и ниже.
*
— Хватит пялиться, — пробубнил Микки, открывая глаза и встречаясь взглядом с Галлагером.
— Тебе это нравится, — ответил рыжий, продолжая внимательно изучать его переход от носа к впадинке над верхней губой.
Микки протянул свою руку и начал вырисовывать узоры на плече Йена.
— Ты пишешь что-то? — спросил рыжий, переплетая их ноги.
— Ага. «Я тебя ненавижу» снова и снова.
— Верю без сомнений, — лежа на левом боку, он уткнулся носом в ключицу Микки и вдохнул аромат любимого тела.
Он думал об их поцелуях, их прикосновениях, их жарком сексе, закончившимся уже, наверное, минут десять назад. Он все еще ощущал тепло, разлившееся по телу, и улыбался от одной только мысли о том, как же ему — им — было хорошо. Но вдруг в голову забрела мысль о Новом Годе. Том, что был не вчера, а год назад.
— Расскажи мне.
— Что тебе рассказать?
— О нашей первой встрече.
— А ты будто не помнишь.
Йен оперся на левый локоть, сверху вниз посмотрев на Микки.
— Хочу знать, как это было с твоей точки зрения.
— Ладно, — начал Микки, удобнее откидываясь на подушку. — Мы были на ужине с Мэнди — точнее, на ужине из-заМэнди. Она хотела, чтобы мы познакомились, и я согласился, ибо знал, что ее это обрадует. Была суббота, — Микки задумался, — да, точно суббота, потому что сначала Мэнди хотела поужинать со мной в пятницу, но затем перенесла это на субботу из-за тебя. Черт, я не знаю, чего ты ждешь. Это не была любовь с первого взгляда или типа того. Ты был просто другом Мэнди, и я, если честно, сначала думал, что ты весь такой из себя правильный, все делаешь идеально, но нет.
Микки схватил Йена за руку, перевернув тыльной стороной вниз, и продолжил:
— У тебя тут был написан номер. 83, — Микки улыбнулся. — Не знаю, почему запомнил его. Думаю, потому что тогда я спросил, что эта цифра значит, а ты сказал, что это напоминание. Потом ты спросил, что написано на моих пальцах, я показал, и ты засмеялся. И я тогда немного прихирел от твоего чувства юмора. Ну, а в общем, я был рад, что у Мэнди появился такой хороший друг, вот.
Микки хотел отпустить ладонь Йена, но тот сжал ее сильнее.
— Ладно, теперь расскажи о поцелуе.
— О поцелуе?
— Новогоднем. Из-за которого мы могли бы отмечать годовщину сегодня.
— Мы были на вечеринке в кампусе, оставалось несколько секунд до курантов, я был рядом с группой ребят из класса Физики, все вокруг начали отсчет секунд до полуночи, и вдруг ты появился из неоткуда и поцеловал меня. Нет, мы общались до этого, конечно, и понимали, что нравимся друг другу, но... Серьезно, ты просто всплыл в воздухе и поцеловал меня. Тогда куранты еще даже не пробили, понимаешь? Все считали где-то на восьми или типа того. Ну, обычно же люди целуются ровно в полночь, а ты поцеловал меня раньше, и мы продолжали целоваться еще минут тридцать после того, как куранты все-таки пробили, — Микки засмеялся. — А потом ты все забыл. И я просто не мог в это, блять, поверить.
— Прости, — протянул Йен ему в шею.
— Видишь, это твоя вина, — он прошелся рукой по рыжим волосам. — Пиздец какая напряженная неделька тогда была. Я просто надоел Мэнди с этим, и она пошла и рассказала тебе. Ты вспомнил, а потом пришел ко мне в общагу и снова поцеловал. Ты тогда был таким свободным с поцелуями.
— Я и сейчас такой, — сказал Йен, в подтверждение целуя шею Микки.
— Точно. И я не возражаю, — Микки притянул Йена ближе. — А что насчет тебя? В первый раз, когда ты меня увидел?
— Оу, это определенно была любовь с первого взгляда.
Микки только тихо засмеялся, с улыбкой закатывая глаза.
*
Йен не был до конца уверен в своем отношении к происходящему, но он знал, что все становится легче понимать.
Теперь у него была хоть какая-то временная шкала событий — вчера был Новый Год, а Новый Год для них важен из-за прошлогоднего поцелуя, хотя годовщина все равно седьмого января.
Йену было интересно узнать хоть какую-то долю их с Микки отношений. Это все как маленькие ключики, ведущие к разгадке.
Но чувства Йена все еще не были стабильны. Они постоянно менялись, рушались, проскальзывали сквозь пальцы и снова возвращались.
Для Йена это просто... Это...
Теплое чувство, возникавшее внутри — когда Микки целовал его, когда сплетал их пальцы, когда проводил носом по линии его челюсти — было готово заставлять сердце Йена биться в разы быстрее, а желудок завязываться в тугой узел.
И Йен понимал, что ему всегда будет мало —
Этого — Микки встает и делает им завтрак — тосты с плавленым сыром. И они едят их в постели. И они жутко пачкаются. И Микки берет пальцы Йена в рот, слизывая остатки сыра. Это не должно быть сексуально, но в итоге все заканчивается нависающим над Микки Йеном, их стонами и одновременным оргазмом.
Этого — Йен вжимает Микки в кровать, руками исследуя все его тело, стараясь насадиться на член Милковича как можно аккуратнее. Микки поглаживает бедра рыжего и бормочет что-то, пока Йен не выпаливает «Блять, трахай меня уже», после чего брюнет усмехается и начинает сильно толкаться вверх.
— Знаешь. Что. Говорят. О. Новом. Годе? — сквозь вздохи выпаливает он.
— Что? — рычит Йен.
Колени горят, но ему нравится все это. Нравится чувствовать Микки в себе. Нравится ощущать прилив удовольствия, когда Микки попадает в нужное место.
— Как Новый Год встретишь... блять... — Микки прикрывает глаза. — Так его и проведешь.
— Значит, я буду скакать на тебе весь следующий год? — у Йена перед глазами буквально сверкают звездочки.
— Я о сексе в общем, но, сука... Дааа, — стонет он, не переставая двигаться — И так сойдет. Блять, Йен...
Рыжий дотрагивается до себя, проводя большим пальцем по головке члена, закусывает губу так сильно, что чувствует кровь, и мощно изливается Микки на живот. Собравшись с мыслями, он обессилено опускается к уху брюнета и шепчет:
— Мик, кончи для меня. Давай, малыш.
Этого — то, что для Йена никогда не было более значимым, чем сейчас. Руки Микки на нем, глаза Микки на нем. Рот открыт в немом крике, когда тот кончает.
Чувство наполненности.
*
— Почему ты выбрал меня? — задал вопрос Йен, когда они уже лежали под одеялом, вновь обнимая друг друга.
Сегодня он хотел получить настолько много ответов на свои вопросы, насколько это было возможно.
— В каком смысле? — переспросил Микки.
— Сложно объяснить. Почему решил встречаться со мной? А не с кем-то другим?
— Да других и не было, вообще-то, — спокойно начал Микки. — Я был в универе, делал только то, что хотел. Влюбился в тебя и подумал «Почему бы и нет?». А потом просто дал этому случиться, понимаешь? Я думаю, что все должно происходить так, как происходит. И мне было жутко интересно, что из этого всего выйдет.
Йен прижался губами к его плечу.
— И все вышло весьма неплохо, а?
— Согласен, — Микки улыбнулся, прижавшись ближе.
— Мик, я... — но Йен остановился, потому что понял, что не достоин говорить Микки эти слова.
Вне зависимости от того, как сильно он хотел это сказать. Вне зависимости от того, как сильно он хотел, чтобы Микки это услышал.
Но эти слова принадлежали другому Йену — Йену из будущего. И только он имел право говорить Микки, что любит его. Даже если Микки об этом уже знал.
Брюнет прижал ладонь Йена к своим губам, оставив нежный поцелуй.
Йен догадался, что Микки понял, что тот хотел ему сказать, потому что прямо перед тем, как он заснул — или когда Микки думал, что Йен уже заснул — он повернулся и прошептал ему те самые заветные три слова.
6.
Йен проснулся и уставился в потолок. На этот раз он не чувствовал страха и паники. На этот раз были только спокойствие и уверенность.
Микки лежал на груди Йена, и рыжий позволил себе запустить пальцы в его волосы, мягко перебирая и поглаживая их.
Он вспомнил события вчерашнего сегодня и пожалел, что Микки ничего не вспомнит.
Поцелуи и прикосновения, которые продолжались на протяжении всего дня — все будет забыто.
У Йена перехватило дыхание от мыслей, которые теперь приносили жуткую боль. Боль из-за глубокого сожаления.
Микки не вспомнит.
Но.
Йен осознал, что все теперь стало куда легче. Он воспроизвел в памяти слова Микки «...А потом просто дал этому случиться, понимаешь? Я думаю, что все должно происходить так, как происходит. Поэтому я решился на это и ждал, чтобы понять, что из этого всего выйдет» и начал думать, что именно это он и должен делать.
Он здесь не для того, чтобы изменить что-то в своей жизни.
Он здесь не из-за того, что произошла какая-то необъяснимая ошибка, и ему нужно было понять, как это исправить и вернуться обратно.
Он просто здесь. Так было задумано.
Хватить быть смущенным, хватит задавать так много ненужных вопросов, хватит пытаться сделать что-то, чтобы понять будущее.
Йен не должен был понять его, он должен был только все это увидеть.
Увидеть, как счастлив Микки.
Увидеть, как хороша жизнь его семьи.
Увидеть, как потрясающи они с Микки вместе.
Он был простым случайным прохожим.
Так что Йен просто дал этому случиться и ждал, чтобы понять, что из этого всего выйдет.
*
Микки проснулся через сорок пять минут, его волосы были небрежно растрепаны.
Йен нежно, глубоко поцеловал его, потому что именно это необъяснимым образом подсказывало тонущее чувство где-то внутри.
И если догадка была верна, то этот день должен был быть последним.
После того, как Микки ушел на работу, Йен позвонил Липу, внимательно вслушиваясь в его голос. Он слишком хорошо знал своего брата, чтобы не понять его настроения даже через телефонную трубку.
Затем он позвонил Фионе, расспрашивая ее о праздновании Нового Года. Он спросил о Гасе и их отношениях, спросил о школьных друзьях Дебби, спросил о внезапно открывшейся бисексуальности Карла. Во время разговора он постоянно пытался шутить, потому что Фиона, как он был уверен, всегда заслуживала столько, сколько ей было нужно.
После он позвонил Мэнди и попросил ее встретиться с ним. Они добрались до той же самой кофейни, в которой были в один из этих дней, заказали легкий завтрак, шутили, обсуждали людей вокруг, задумывались о будущем. Чуть позже к ним присоединилась Карен, которая сразу же понравилась Йену из-за того, что та безукоризненно делала Мэнди счастливее, заставляя ее смеяться и улыбаться каждую чертову минуту.
*
Йен вернулся домой, когда Микки заканчивал готовить ужин. Включив какой-то детективный сериал, они сели на диван и за считанные минуты проглотили все ранее приготовленное. После этого Йен быстро вымыл тарелки, спеша скорее лечь рядом с Микки на том же диване и просто продолжить смотреть телевизор.
*
Постель уже была расправлена, и только белый экран телефона Микки освещал всю комнату. Йен подполз к брюнету и, выдернув устройство из его рук, быстро заткнул уже было открывшийся для выражения эмоций рот своим поцелуем. Он посасывал его нижнюю губу, проникал внутрь своим языком, исследуя каждый миллиметр теплой, до невозможности сладкой плоти Микки. Стоны, вырывающиеся из уст обоих парней, тихим эхом распространялись по всей комнате.
Милкович потянул футболку Галлагера вверх, умело сняв ее за считанные секунды.
Йен сильнее, чем обычно, прижался к телу Микки, отчаянно боясь его потерять. Он думал, что еще немного, и тот растворится в его руках, оставив после себя лишь пыль. Он хотел запомнить каждый момент, проведенный рядом с брюнетом. Сейчас это было жизненно необходимо.
— Я хочу это, — возбужденно прошептал он, не давая определения тому, чего именно он хотел. — Я хочу это, — снова и снова бормотал он в перерывах между жаркими поцелуями.
Это звучало, как гребанное обещание.
Он хотел быть с Микки каждую ночь. Хотел быть с ним в их постели.
Он хотел всего этого. Всегда.
*
До самой последней минуты он не засыпал, разговаривая с Милковичем о всяких мелочах, а затем просто наблюдал за тем, как тот медленно погружался в свой сон.
Ровно в полночь, плотно прижавшись к теплому телу Микки, Йен закрыл глаза.
7.
Йен проснулся один.
Он не спешил открыть глаза. Крошечная часть него по-настоящему надеялась, что Микки был сейчас на кухне и готовил ранний завтрак. Или принимал утренний душ в ванной комнате. И в какой-то степени это подтвердилось, когда Йен растянулся на кровати.
Он не нашел своего парня, проведя рукой по пустому пространству слева от себя.
Но более того, он вообще не нашел того самого пустого пространства, где должен был быть Микки.
Рукой он нащупал только конец кровати, который теперь находился слишком близко.
И тогда Йен все понял.
Он открыл глаза и уставился на потрескавшийся потолок комнаты своего общежития.
Медленно поднялся и сел, начав спокойно оглядывать хорошо знакомую локацию.
Бросил взгляд на тумбочку и заметил свой старый телефон, а затем быстро схватил его, чтобы проверить дату.
Пятница, 9 Октября 2015.
Несколько секунд Йен пялился на экран, нервно моргая и сглатывая подступающую тошноту. Затем выдохнул и со всей силы метнул телефон на свое смятое одеяло.
Поднявшись с кровати, он пошел в ванную, чтобы умыться и снять с себя напряжение, внезапно окатившее его с ног до головы. Ледяная вода была идеальным отвлечением от неловкости и неожиданности только что случившегося.
Когда Йен посмотрел в зеркало, начав вытирать лицо полотенцем, он заметил что-то багрово-красное на своей шее.
Засос.
Засос, в частности, именно на том самом месте справа под его челюстью, которое вчерашним вечером, как отчетливо помнил Йен, сосал Микки.
Кончиками пальцев он дотронулся до синяка и закрыл глаза, ощущая прилив тепла, разлившегося по всему телу от воспоминаний. Улыбка заиграла на его лице, когда он, наконец, понял, что все это было реальным.
Они были реальными.
И он только что вернулся обратно.
Йен буквально сорвался с места и подлетел к своему мобильнику, наскоро начав набирать номер Мэнди.
— Хэй, — пролепетал он, когда та взяла трубку.
— Хэй, — радостно ответила она. Было жутко странно слышать ее голос, все еще родной, но немного отличающийся от ее голоса в будущем.
— Не хочешь встретиться? Я сейчас завален домашкой, поэтому, может вечером?
— Не могу, ужинаю с братом.
Сердце Йена начало бешено биться.
Микки.
— А, ну ладно тогда, — сказал он, имея в виду, разумеется, совершенно противоположное слову «ладно».
— Эй, ты можешь присоединиться! — вдруг воскликнула Мэнди. — Вам с Микки нужно познакомиться. Черт, почему вы вообще все еще не знакомы...
Йен чуть было не начал прыгать от радости, но постарался держать себя в руках.
— Уверена? — выдавил он. — Не хочу навязываться, и, ну... понимаешь...
— Йен, ты не навязываешься, ты практически член моей семьи! — волна облегчения прокатилась по телу рыжего. Он снова здесь, рядом со своей лучшей подругой. — К тому же, ты любишь отрываться. Ты понравишься Микки.
«Оу, ты даже представить себе не можешь насколько» — подумал он, еще раз легко дотронувшись до засоса на своей шее.
— Я посмотрю, что можно будет сделать сегод...
— Давай просто поменяем день, — перебила его Мэнди. — Когда тебе удобно?
Что тогда Микки сказал? «Была суббота». А сегодня пятница.
— Может завтра? — быстро ответил Йен. — Завтра вечером я свободен.
— Отлично, предупрежу Микки тогда.
— Окей, — как можно спокойнее ответил Йен, хотя волнение уже вовсю прожигало его сквозь вены. — Эй, Мэнди? — внезапно окликнул ее он.
— М?
Йен вспомнил посиделки за чашкой кофе, ее светлые волосы и Карен.
— Я скучал по тебе.
— Я тоже по тебе скучала, — мягко протянула она. — Прости, что держалась на расстоянии некоторое время, слишком много завалов с уроками.
— Все в порядке, у меня то же самое. Ну... до завтра тогда?
— Да, конечно!
Йен попрощался с ней и повесил трубку.
Затем он схватил рюкзак, валяющийся у двери, и вытащил из него маркер. Открыв блокнот, лежащий на прикроватной тумбочке, он начал записывать цифры, одновременно подсчитывая в уме количество дней.
Несколько раз перепроверив безошибочность своих подсчетов, и убедившись в том, что номер правильный, он распрямил свою левую ладонь и написал на ней две цифры.
Всего 84 дня до Нового года.
Всего 84 дня до того, как он впервые поцелует Микки Милковича.