Сборник по Галлавичу

Мик­ки за­тянул­ся пос­ледний раз, удер­жи­вая до­гора­ющий филь­тр кон­чи­ками дро­жащих паль­цев. Раз­би­тая ниж­няя гу­ба не­щад­но за­щипа­ла и лоп­ну­ла, ког­да он скри­вил­ся от од­новре­мен­ной бо­ли в го­лове, в ко­торой, ка­залось, про­били зи­яющую ды­ру, и от из­ра­нен­ных кос­тя­шек паль­цев, где меж­ду ош­мётка­ми ко­жи бе­лели кос­ти, из­ма­зан­ные в за­пёк­шей­ся кро­ви. Оку­рок по­летел на пол, прев­ра­тив­шись в плос­кую об­го­рев­шую по­лос­ку под тя­жёлым гряз­ным бо­тин­ком Мил­ко­вича.

- Ну и где, блять, я? – прох­ри­пел Мик­ки, ос­матри­ва­ясь вок­руг, не при­поми­ная, что­бы здеш­няя об­ста­нов­ка бы­ла ему зна­кома. – На­хуй, - под­ни­ма­ясь с жал­ко­го по­добия ди­вана, ко­торый ког­да-то дав­но неп­ре­мен­но им и был, он ощу­тил, как всё те­ло но­ет, слов­но вче­ра его из­би­ли до смер­ти. Па­мять от­ка­зыва­ет­ся вы­давать фраг­менты ве­чер­ней по­пой­ки, без­различ­но на­тянув на се­бя оде­яло из пус­то­ты.

Мил­ко­вич пы­та­ет­ся об­ли­зать ссох­ши­еся гу­бы, но во рту не ме­нее су­хо, лишь уго­лок рта ок­ропля­ет­ся кровью из вновь лоп­нувшей ран­ки. Он трёт ла­доня­ми ли­цо, очи­щая его от на­лип­ших кро­шек и при­давая бо­лее здо­ровый от­те­нок блед­ной ко­же. С тру­дом пе­ред­ви­гая но­ги по за­вален­но­му му­сором по­лу, он про­бира­ет­ся к вы­ходу, ин­ту­итив­но сле­дуя за сквоз­ня­ком, об­да­ющим его све­жей прох­ла­дой ран­не­го ут­ра.

Нес­мотря на то что день пас­мурный, Мик­ки всё рав­но зак­ры­ва­ет ли­цо ру­кой, ког­да ока­зыва­ет­ся за гра­ницей во­нюче­го раз­ва­лива­юще­гося до­ма, буд­то по­пада­ет в бо­лее свет­лый мир, хо­тя на са­мом де­ле всё вок­руг так же гряз­но и неп­ри­мет­но. Это Юж­ное Чи­каго.

В жи­воте гро­мог­ласно за­ур­ча­ло, на­поми­ная, что при­нима­ют­ся не толь­ко ал­ко­голь­но-ни­коти­новые по­дач­ки. Мил­ко­вич зло вы­ругал­ся, чувс­твуя, как от мыс­лей о еде его за­мути­ло, под­талки­вая неп­ри­ят­ную мас­су вче­раш­них объ­ед­ков к гор­лу, гро­зящую вот-вот ос­во­бодить­ся из за­точе­ния. Он дви­нул­ся не­вер­ным ша­гом, смек­нув об­ма­нуть собс­твен­ный же­лудок и смо­чить раз­ди­ра­ющее от су­хос­ти нё­бо, к ко­торо­му при­лип язык.

Ша­рить в кар­ма­нах бы­ло бес­по­лез­но, они пус­ты, как и всег­да. Вый­дя на до­рогу, Мик­ки ог­ля­нул­ся, ста­ра­ясь мак­си­маль­но плав­но по­вора­чивать рас­ка­лыва­ющу­юся го­лову, он от­ме­тил, что хо­рошо бы, блядь, на­ведать­ся и в ап­те­ку за ка­кой-ни­будь по­ебо­той, ко­торая бу­дет в сос­то­янии спра­вить­ся с раз­ры­ва­ющей болью под че­реп­ной ко­роб­кой. На уг­лу квар­та­ла, все­го в двад­ца­ти ша­гах от не­го, ви­села вы­вес­ка над неп­ри­мет­ным ма­газин­чи­ком, при­зывая по­купа­телей при­об­ре­тать про­дук­ты имен­но там. Ну что ж, по­думал Мил­ко­вич, по­чему бы нет.

Ко­локоль­чик над дверью про­тив­но звяк­нул, от­да­ва­ясь звон­ким эхом в ушах, до­водя Мик­ки до ис­ступ­ле­ния. Он чуть при­под­нялся на нос­ках, что­бы од­ним ма­хом сор­вать брен­ча­щий му­дац­кий ку­сок ме­тал­ла. Нем­но­го ус­по­ко­ив­шись, встре­тил­ся взгля­дом с роб­ким пар­нишкой, выг­ля­дывав­шим из-за при­лав­ка, пол­ностью про­иг­но­риро­вав ис­пу­ган­ный взгляд, Мил­ко­вич дви­нул­ся меж­ду ря­дами к хо­лодиль­ни­ку, где выс­тро­ились ря­ды бу­тылок. Рва­нув на се­бя стек­лянную двер­цу, он про­тянул ру­ку к во­де, сор­вал крыш­ку и вы­лил со­дер­жи­мое се­бе на го­лову. Хо­лод­ный ру­че­ёк, рас­те­ка­ющий­ся ка­пель­ка­ми по об­росше­му ще­тиной ли­цу и об­ра­зу­ющий мок­рые пят­на на саль­ной фут­болке, нем­но­го при­вёл его в чувс­тво, зас­та­вив сод­рогнуть­ся. На оче­реди дру­гой хо­лодиль­ник, где пред­став­лен не­боль­шой вы­бор мес­тно­го пи­ва, но Мик­ки ни­ког­да не был при­веред­ли­вым.

Опус­то­шив од­ну бу­тыл­ку, он вер­нул её на за­кон­ное мес­то, взгляд мет­нулся в сто­рону со­сед­них по­лок, где бы­ли раз­ло­жены сэн­дви­чи, обёр­ну­тые в пи­щевую плён­ку, же­лудок сно­ва жад­но за­гово­рил, уп­ра­шивая угос­тить его. Мик­ки хмык­нул, наб­рал нес­коль­ко штук, сколь­ко умес­ти­лось в ру­ках и про­шёл к кас­се, где с тру­дом вод­во­рил на го­ру упа­кован­ной еды блок си­гарет. Па­рень, сто­ящий по дру­гую сто­рону при­лав­ка, мол­ча наб­лю­дал за дви­жени­ями не­затей­ли­вого во­ра, не со­бира­юще­гося пла­тить по сче­там. Ка­залось, он со­вер­шенно спо­ко­ен, тог­да как не­дав­но тряс­ся от стра­ха, толь­ко за­видев Мил­ко­вича у две­рей.

Мик­ки ра­дуж­но улыб­нулся маль­чиш­ке, по край­ней ме­ре, изо всех сил пос­та­рал­ся сде­лать свою улыб­ку обес­ку­ражи­ва­ющей, что у не­го не слиш­ком хо­рошо по­лучи­лось, учи­тывая его внеш­ний вид. Дой­дя до две­ри, он раз­вернул­ся к ней спи­ной, что­бы тол­кнуть и выб­рать­ся из душ­но­го скле­па, где не бы­ло ни од­но­го кон­ди­ци­оне­ра или на ху­дой ко­нец вен­ти­лято­ра. Мил­ко­вич уже пред­вку­шал, как опус­тится на свой ди­ван, бу­дет ре­зать­ся в иг­ру, уми­ная сэн­дви­чи, ког­да на ули­це его гру­бо схва­тили за ру­ки, зас­та­вив уро­нить наб­ранное доб­ро.

- Ка­кого хуя? – за­орал взбе­шён­ный Мик­ки. Он упал на ко­лени под дав­ле­ни­ем свер­ху, ру­ки скру­тили за спи­ной, лов­ко на­дели на­руч­ни­ки, ко­торые звон­ко за­щёл­кну­лись пос­ле неп­ро­дол­жи­тель­ной борь­бы, на­вязан­ной Мил­ко­вичем. – Эй, ле­гавый, те­бе по кай­фу за­ламы­вать мне ру­ки, на­девать на­руч­ни­ки? А не пи­дор ли ты ча­сом? На­лицо все приз­на­ки из­вра­щен­ца, так что уб­рал от ме­ня свои бляд­ские ла­пы. Дер­жу па­ри, что как толь­ко ты слы­шишь о дра­ке или кра­же, то спе­шишь ско­рее уз­нать, не за­мешан ли я. Ле­тишь на всех по­рах и те­чёшь. Бь­юсь об зак­лад, что твои тру­сики уже из­рядно, блять, на­мок­ли.

Его рез­ко дёр­ну­ли вверх, что­бы он встал на но­ги и, тол­кая, нап­ра­вили к пат­руль­ной ма­шине, где уса­дили в са­лон, смач­но трес­нув го­ловой о кры­шу ав­то­моби­ля в ка­чес­тве ма­лень­кой мес­ти. Мо­лодой сер­жант по­лиции иг­но­риро­вал удив­лённый взгляд но­вого на­пар­ни­ка, ко­торый по­пере­мен­но бро­сал его то на кол­ле­гу, то на за­дер­жанно­го.

От силь­но­го уда­ра, ка­залось, в го­лову вон­зи­лись мил­ли­оны ос­трых свёрл, про­дол­жа­ющих свой путь вглубь уже без пос­то­рон­ней по­мощи. Мик­ки заж­му­рил­ся, наг­нувшись впе­рёд в бес­смыс­ленной по­пыт­ке прев­ра­тить­ся в один кро­хот­ный дро­жащий ко­мочек, в на­деж­де, что боль от­сту­пит, пе­ред гла­зами рас­плы­вались мут­ные кру­ги.

Его дос­та­вили в по­лицей­ское уп­равле­ние и ос­та­вили од­но­го за ре­шёт­кой, на гру­бые ру­гатель­ства, сы­пав­ши­еся из го­лод­но­го рта, ник­то не об­ра­щал вни­мания. Он опус­тился на жёс­ткую скамью и ус­та­вил­ся в по­толок, пы­та­ясь скон­цен­три­ровать­ся на чём-то от­вле­чён­ном, за­быть о кло­кочу­щей миг­ре­ни, прев­ра­щав­шей каж­дую ми­нуту в нес­терпи­мую пыт­ку. Он ждал его. Ждал мо­мен­та, ког­да ляз­гнет за­мок и по­явит­ся фи­гура ры­жего фа­ра­она, го­товая в оче­ред­ной раз на­казать про­винив­ше­гося маль­чиш­ку. Раз уж по­пал­ся, то неп­ре­мен­но сто­ит по­лучить своё.

Он не за­метил, как зас­нул, от­крыв гла­за, об­на­ружил, что за ок­ном, рас­по­ложен­ном в про­тиво­полож­ном кон­це ко­ридо­ра на­чало тем­неть. Вы­ругал­ся, не по­нимая, ка­кого хуя Гал­ла­гер до сих пор дер­жит его в ка­мере, но за­видев у сто­ла де­жур­но­го ры­жую ма­куш­ку, ус­по­ко­ил­ся, при­жав­шись спи­ной к хо­лод­ной сте­не сво­ей тем­ни­цы. С удо­воль­стви­ем от­ме­тив, что боль сош­ла на нет, весь об­ра­тил­ся в слух, га­дая че­го ждать от бла­город­но­го блюс­ти­теля за­кона.

- Гейб, - на­чал Й­ен, гля­дя на круг­ло­го как шар де­жур­но­го, об­ли­ва­юще­гося по­том. - Схо­ди в ар­хив за од­ним де­лом, будь дру­гом. А я по­ка за­пол­ню бу­маги для это­го, - он кив­нул в сто­рону единс­твен­ной за­нятой ка­меры.

Хва­тило од­ной мыс­ли о прох­ла­де ар­хивно­го по­меще­ния, ког­да по­луден­ная жа­ра и­юля уже доб­ра­лась до пун­цо­вого ли­ца Гей­ба. Он мо­мен­таль­но скрыл­ся за уг­лом, хо­тя по­доб­ные прось­бы не име­ли под со­бой ка­кого-ли­бо при­тяза­ния на ис­полне­ние. Гал­ла­гер под­це­пил клю­чи от ка­меры ука­затель­ным паль­цем и не­тороп­ли­во от­крыл двер­цу, вой­дя внутрь, где, зак­рыв гла­за, ух­мы­лял­ся арес­то­ван­ный. Дол­го Мик­ки ждать не приш­лось, он тут же был под­нят и раз­вёрнут ли­цом к ре­шёт­ке, а ру­ки сно­ва по­пались в на­руч­ни­ки, толь­ко те­перь цепь же­лез­ных брас­ле­тов бы­ла про­дета меж­ду пруть­ями так, что он ока­зал­ся не толь­ко ско­ван, но и обез­дви­жен.

- Оу, се­год­ня всё серь­ёз­но, - про­бор­мо­тал Мил­ко­вич, воз­бужда­ясь от гру­бос­ти сер­жанта.

Гал­ла­гер спус­тил шта­ны со сво­его плен­ни­ка, чуть об­лизнув ниж­нюю гу­бу. Блед­ный го­лый зад свер­кал в тус­клом ос­ве­щении, ма­ня го­рячей пуль­си­ру­ющей плотью, го­товой пог­ло­тить сво­им уз­ким прос­транс­твом его зат­вердев­ший сто­як. Й­ен рас­стег­нул ши­рин­ку брюк, отод­ви­нув ткань тру­сов в сто­рону, про­бежал­ся кон­чи­ками паль­цев по взбух­шим вен­кам, шум­но вы­дох­нув. Плю­нув на член, рас­тёр мяг­ки­ми дви­жени­ями ла­дони, приб­ли­зил блес­тя­щую от слю­ны го­лов­ку к яго­дицам, что уже рас­ка­чива­лись в не­тер­пе­ливом рит­ме. Он про­вёл чле­ном по коль­цу сфин­кте­ра, зас­та­вив Мил­ко­вича за­дох­нуть­ся от нах­лы­нув­ших дол­гождан­ных эмо­ций.

Гру­бо во­шёл в не­го, ощу­щая, как тес­но внут­ри, вце­пил­ся ру­ками в бёд­ра Мик­ки, удер­жи­вая их под собс­твен­ным жёс­тким на­пором. Тол­чки бы­ли рез­ки­ми, сво­дящи­ми с ума. Мил­ко­вич впер­вые сто­нал, пол­ностью пог­ру­зив­шись в ощу­щения, он уже не пом­нил, где на­ходит­ся, да­же вре­зав­ши­еся в ко­жу на­руч­ни­ки при­дава­ли яр­кость вспыш­кам нас­лажде­ния, со­от­ветс­тву­ющим быс­трым рав­но­мер­ным тол­чкам. Же­лезо кла­цало друг об дру­га, бе­шено зве­ня, ос­тавляя на за­пясть­ях Мик­ки тём­но-крас­ные по­лосы, вгры­за­ясь всё глуб­же.

Тол­чки на­рас­та­ли вмес­те с вол­ной ор­газма, ко­торая ко­лыха­лась у са­мого края, го­това вот-вот пе­релить­ся, за­топив обо­их ла­виной ди­ких ощу­щений. Мил­ко­вич чувс­тво­вал каж­дой кле­точ­кой пло­ти, как член ры­жего нап­рягся ещё силь­нее, прев­ра­тив­шись в ка­мень, пе­ред тем, как из­лить­ся вяз­кой стру­ёй спер­мы, ос­тавлен­ной внут­ри на па­мять. Уме­лые паль­цы сер­жанта наш­ли член Мик­ки и дви­нулись вдоль не­го, сжи­мая и вык­ру­чивая, в сла­дос­тной пыт­ке. Мил­ко­вич вжал­ся лбом меж­ду пруть­ями ре­шёт­ки, не в си­лах кон­тро­лиро­вать се­бя, он дви­гал­ся в такт ла­доням, тер­за­ющим пе­ревоз­буждён­ный член, чувс­твуя, как при­жима­ет­ся к за­ду, не да­ющий по­коя хуй, об­рамлён­ный ры­жим оре­олом. Мик­ки кон­чил, прос­то­нав сквозь плот­но сжа­тые гу­бы, спер­ма ок­ро­пила пе­ред ним пол бе­лесы­ми пят­нышка­ми. Ор­газм, буд­то про­бежал по все­му те­лу, зас­та­вив ко­неч­ности оне­меть, одур­ма­нивая го­лову.

- Я те­бя пре­дуп­реждал, что боль­ше не по­тер­плю тво­их про­делок? – вы­шел из ка­меры Й­ен, зас­тё­гивая ши­рин­ку.

- Брось, ты уже на­казал ме­ня. Вы­ебал без кап­ли лас­ки. Но твоя гру­бость оху­еть, как за­водит.

- По­ра бы на­ведать­ся в душ, - за­дум­чи­во про­из­нёс Гал­ла­гер, зак­ры­вая на за­мок не­задач­ли­вого арес­танта. Ос­та­вив Мил­ко­вича с го­лым за­дом и при­кован­ным к ре­шёт­ке, сер­жант, нас­висты­вая, нап­ра­вил­ся к сто­лу де­жур­но­го.

- Ты ку­да, блять, соб­рался? – за­рычал Мик­ки, про­веряя на проч­ность свои око­вы. Он по­чувс­тво­вал, как по но­гам зас­тру­илась спер­ма ры­жего уб­людка. – Хоть шта­ны мне под­тя­ни, пи­дарас ху­ев.

Й­ен по­ложил клю­чи на мес­то, обер­нувшись пе­ред тем, как скрыть­ся за уг­лом, бро­сил, ух­мы­ля­ясь:

- Ты мне так боль­ше нра­вишь­ся.

- Су­ка.

Че­рез нес­коль­ко ми­нут вер­нулся Гейб, пос­то­яв в не­реши­тель­нос­ти, он сно­ва ис­чез, при­ведя за со­бой всё от­де­ление по­лиции. Эти ебу­чие ко­пы по­теша­лись над ним, сни­мая на мо­биль­ник, и ржа­ли до ус­рачки. Ког­да Мил­ко­вич им на­до­ел, они от­пусти­ли его на во­лю за то, что су­мел по­весе­лить их сра­ные мор­ды.

Мик­ки су­дорож­но за­курил, ша­гая в су­мер­ках, злость плес­ка­лась в его гла­зах, от­ра­жая свет улич­ных фо­нарей. Ху­же все­го бы­ло то, что он чувс­тво­вал му­дац­кую оби­ду на Гал­ла­гера. Не ярость, не гнев. Оби­ду. Бляд­ское чувс­тво нак­ры­ло его с го­ловой.

- Хей, Мик! – пос­лы­шалось где-то за спи­ной.

Он обер­нулся на дом, ко­торый толь­ко что про­шёл. На крыль­це сто­яла жир­ная Эн­ни в кро­шеч­ном крас­ном са­рафа­не, ед­ва прик­ры­вав­шем «пре­лес­ти», ка­залось, ткань вот-вот лоп­нет на ней, как воз­душный ша­рик.

- Зай­ти не хо­чешь?

- Ко­неч­но, - крик­нул Мил­ко­вич, до­бавив уже ти­ше. - Пос­мотрим, как те­бе это пон­ра­вит­ся Гал­ла­гер.

Весь дом скри­пел, слов­но взды­хал от не­помер­ной тя­жес­ти, ко­торую ему при­ходи­лось вы­носить в ли­це сво­ей хо­зяй­ки. Мик­ки прис­таль­но вгля­дел­ся в вер­хний край платья, что вре­зал­ся в не­объ­ят­ную грудь, прак­ти­чес­ки раз­ре­зая её по­полам. Эн­ни за­зыв­но улы­балась, нак­ру­чивая жи­день­кие во­лосы на па­лец, как бы пред­став­ляя «то­вар» во всей его кра­се.

- Пой­ду но­ги поб­рею, - про­щебе­тала она. - Та­кой ка­валер зас­лу­жива­ет это­го.

- Ага, - от­клик­нулся Мил­ко­вич. – Вез­де поб­рей.

Он про­шёл по до­му, по­ка Эн­ни под­ня­лась на вто­рой этаж, не­понят­но, как вы­дер­жи­вав­ший её. Мик­ки всё ждал, что пол про­валит­ся и она рух­нет вниз си­дя в ван­не. В од­ной из ком­нат пе­ред боль­шим зер­ка­лом он на­шёл нес­чётное ко­личес­тво па­риков раз­личных цве­тов и от­тенков, слов­но по­пал в гри­мёр­ку бляд­ско­го Гол­ли­вуда. По­дой­дя поб­ли­же, взял один, пок­ру­тив в ру­ке, в гру­ди что-то за­шеве­лилось, рас­те­ка­ясь тёп­лой вол­ной вос­по­мина­ний.

- Лю­бишь ры­жень­ких? Мо­гу на­деть, - про­пища­ла Эн­ни, заг­ля­дывая ему за пле­чо.

Мик­ки вздрог­нул, как гро­мом по­ражен­ный, бро­сил па­рик на пол, в по­пыт­ке пос­ко­рее из­ба­вит­ся от об­ли­ча­ющей прав­ды. Он сто­ял и наб­лю­дал, как пе­рели­ва­ет­ся ог­ненно-мор­ковный от­те­нок в све­те лам­пы, его бро­ви взле­тели вверх от осоз­на­ния собс­твен­ной сла­бос­ти. Де­вуш­ка приб­ли­зилась к не­му, при­жав­шись об­на­жён­ной грудью к спи­не, це­луя в пот­ную шею. Сод­рогнув­шись от от­вра­щения, Мил­ко­вич по­чувс­тво­вал, как его член го­тов спря­тать­ся ку­да-ни­будь пог­лубже, не то что встать. Ут­ренняя тош­но­та под­ка­тила к гор­лу, зас­та­вив его вы­бежать на крыль­цо, от­ма­хива­ясь от за­боты Эн­ни.

Он не слы­шал о чём она го­вори­ла, в ушах зве­нело, заг­лу­шая весь ос­таль­ной мир. Мик­ки доб­рался до «Али­би», сел у бар­ной стой­ки, опус­тив го­лову на ру­ки, сер­дце бе­шено ко­лоти­лось в гру­ди, от­ка­зыва­ясь ус­по­ко­ить­ся. Да и как тут ус­по­ко­ит­ся, ког­да осоз­на­ешь, что ты по­пал. Вля­пал­ся по уши в са­мое дерь­мо.

Кев мол­ча прид­ви­нул бо­кал креп­ко­го де­шёво­го пой­ла, аро­мат ко­торо­го мо­мен­таль­но оку­тал Мил­ко­вича сво­ей а­урой. Он жад­но вдох­нул, на­пол­няя лёг­кие, и по­тянул­ся за ста­каном, ког­да кто-то гру­бо втор­гся в прос­транс­тво меж­ду ним и ал­ко­голем, ста­щив на­питок пе­ред са­мым но­сом Мик­ки.

- Оху­еть, блять, - про­цедил Мил­ко­вич сквозь зу­бы, за­махи­ва­ясь на про­вор­но­го пь­ян­чужку. – Вер­ни на мес­то, су­ка не­доде­лан­ная.

Его ру­ку стис­ну­ли же­лез­ной хват­кой тон­кие паль­цы, вы­нудив раз­жать ку­лак. Мик­ки по­вер­нулся, ку­сая до кро­ви ниж­нюю гу­бу, сло­ва зас­ты­ли в глот­ке, не имея воз­можнос­ти выб­рать­ся на­ружу.

- Опять? – не­доволь­но спро­сил Гал­ла­гер, са­жая бу­яна на мес­то. – Не­уже­ли нель­зя прос­то приг­ла­сить на сви­дание? Обя­затель­но тво­рить без­за­коние толь­ко по то­му, что я те­бе нрав­люсь? – раз­дра­жал­ся Й­ен от од­ной мыс­ли, что яв­ля­ет­ся при­чиной бес­числен­ных бес­по­ряд­ков, со­вер­шённых Мил­ко­вичем.

- Сви­дание? – не­довер­чи­во пе­рес­про­сил Мик­ки. – Ты еба­нул­ся, блять, что ли? Ты мне не нра­вишь­ся.

Гал­ла­гер от­вернул­ся, что­бы Мил­ко­вич не ус­пел раз­гля­деть ка­кую боль при­чинил сво­ими сло­вами. Сер­жант встал, ос­та­вив сот­ню на стой­ке ба­ра, нап­ра­вил­ся к вы­ходу.

- А зна­ешь, по­чему? – не уни­мал­ся Мик, дог­нав его. – Да по­тому, что я, блять, те­бя... Су­ка. В пиз­ду. Не ска­жу я это­го. Не дож­дёшь­ся еб­лан ры­жий. Дуд­ки. – Мил­ко­вич пер­вым выс­коль­знул за дверь, пе­ред гла­зами Й­ена мель­кнул сред­ний па­лец. И толь­ко он был сви­дете­лем счас­тли­вой улыб­ки Гал­ла­гера.