Сборник по Галлавичу

Жизнь те­ря­ет смысл, как толь­ко ты те­ря­ешь цель, за­цеп­ку, ори­ен­тир, к ко­торо­му шел все пре­дыду­щее вре­мя. Ины­ми сло­вами, ког­да ты по­луча­ешь то, что хо­тел. Пер­вые нес­коль­ко ча­сов, ко­неч­но же, чувс­тву­ешь ра­дость, ли­кова­ние, об­легче­ние, удо­воль­ствие... А по­том все за­кан­чи­ва­ет­ся. На­чина­ет­ся че­реда бес­ко­неч­ных се­рых буд­ней без смыс­ла и сю­жета. Это тя­нет­ся до тех пор, по­ка на го­ризон­те не воз­ни­ка­ет но­вое яр­кое пят­но, но­вый о­азис, но­вая цель. А по­ка – ты те­ря­ешь­ся в собс­твен­ной сла­бос­ти, по­терян­ности, не­нуж­ности. Ка­жет­ся, что Зем­ля на­чина­ет вра­щать­ся мед­леннее, но ты всё рав­но за ней не ус­пе­ва­ешь. Хо­чет­ся ук­рыть­ся с го­ловой оде­ялом и за­дох­нуть­ся от от­сутс­твия кис­ло­рода, а мо­жет, прос­то зас­нуть на па­ру ме­сяцев, чтоб прос­нуть­ся уже но­вым .

Й­ену жар­ко. Та­кое впе­чат­ле­ние, что пос­ле оп­ла­ты сче­тов отоп­ле­ние вклю­чили на мак­си­мум. А мо­жет, прос­то Карл под­жег дом и те­перь он, Й­ен, ле­жит в са­мом эпи­цен­тре по­жара, без воз­можнос­ти выб­рать­ся. Он пе­рево­рачи­ва­ет­ся на спи­ну, рас­ки­дывая ру­ки в сто­роны, го­товый при­нять свой ко­нец дос­той­но, но огонь по­чему-то все ни­как не до­бира­ет­ся до не­го, а жар, ка­жет­ся, ста­новит­ся сла­бее. По го­лой гру­ди ли­жет сквоз­няк.

Па­мять мед­ленно воз­вра­ща­ет­ся. Он не до­ма. Он все еще у Мик­ки. В ко­ридо­ре гром­ко хо­хочут шлю­хи, а за стен­кой слыш­но приг­лу­шен­ный плач ре­бен­ка.

Й­ен рез­ко рас­па­хива­ет гла­за и са­дить­ся на кро­вати, об­на­ружи­вая, что ук­рыт нес­коль­ки­ми оде­яла­ми и пле­дом.

Сколь­ко он здесь про­был? Не­делю? Две?

Ком­на­та выг­ля­дит нес­коль­ко ина­че, чем всег­да. Не то, что­бы он слиш­ком час­то здесь бы­вал и раз­гля­дывал вся­кие де­тали, но все же из­ме­нения слож­но не за­метить. Ви­зу­аль­но ста­ло го­раз­до чи­ще, со стен ис­чезла часть деп­рессив­но-ма­ни­акаль­ных пла­катов, в уг­лу по­яви­лась паль­ма в гор­шке, ви­димо, за­бот­ли­во спер­тая из ме­бель­но­го на со­сед­ней ули­це. Кро­ме то­го, воз­ле кро­вати наб­лю­да­ет­ся та­бурет­ка с под­но­сом, на ко­тором ле­жит нес­коль­ко пон­чи­ков и сто­ит круж­ка со свас­ти­кой. От круж­ки при­ят­но пах­нет ро­маш­кой, а пон­чи­ки на вид выг­ля­дят до­воль­но све­жими. В жи­воте ур­чит, и Й­ен ре­ша­ет, что встать у не­го по­лучит­ся, толь­ко по­ев.

Пос­ледние не­дели в его го­лове прев­ра­ща­ют­ся в один сплош­ной день. Ка­жет­ся, он вста­вал толь­ко в ту­алет и иног­да, чтоб съ­есть ку­сок пиц­цы. Ста­новит­ся стыд­но и страш­но од­новре­мен­но. Что, блин, те­перь де­лать-то? Ле­чить­ся? Ле­жать в боль­ни­це? Мед­ленно ста­новить­ся Мо­никой?

Чай уже дав­но ос­тыл, но все рав­но вкус­ный. В гор­ле пе­ресох­ло, и Й­ен вы­пива­ет его зал­пом, за­пихи­вая сле­дом поч­ти съ­едоб­ный пон­чик с виш­не­вым дже­мом.

Те­перь нуж­но встать, а еще луч­ше – встать и прой­тись в душ. От не­го не­сет, как от Френ­ка в не са­мые луч­шие дни. Да, спер­ва нуж­но по­мыть­ся, а уже по­том раз­би­рать­ся со всем этим вне­зап­ным дерь­мом.

По до­роге в душ он встре­ча­ет Мэн­ди, ко­торая тут же на­чина­ет за­бивать го­лову ин­форма­ци­ей: все так жда­ли, ког­да он при­дет в се­бя, нуж­но сроч­но поз­во­нить Мик­ки, а то он по­шел к Ке­ву за вы­руч­кой, чтоб бы­ло на что ку­пить ле­карств, а еще он дол­жен наб­рать Фи­ону, она при­ходи­ла бук­валь­но па­ру ча­сов на­зад, но не ста­ла бу­дить...

Й­ен чувс­тву­ет, что не го­тов к та­кому силь­но­му по­току и от­го­ражи­ва­ет­ся от все­го ми­ра в ван­ной, вы­ливая на се­бя тон­ны ге­лей и шам­пу­ней, чтоб от­мыть этот жут­кий за­пах бо­лез­ни.

Он бо­лен. С этим нуж­но сми­рить­ся. Те­перь всег­да бу­дет так: то про­тив­но хо­лод­но, то прек­расно жар­ко от жиз­ни. Ни­чего страш­но­го не про­изош­ло. Глав­ное, дер­жать это под кон­тро­лем. Все по­лучит­ся. Ведь по­лучит­ся же?

Пе­ред вы­ходом из ван­ны, он смот­рит на се­бя в зер­ка­ло. Блед­ная ко­жа ста­ла еще блед­ней, под гла­зами за­лег­ли меш­ки, вес­нушки, ка­жет­ся, кто-то спе­ци­аль­но на­вел оран­же­вым мар­ке­ром. Кра­сав­чик. Толь­ко бы не на­чать се­бя жа­леть.

- Гос­по­ди, ры­жик! – на по­роге ком­на­ты его встре­ча­ет Мик­ки.

Й­ен не ус­пе­ва­ет про­из­нести и сло­ва, как ока­зыва­ет­ся в его объ­яти­ях. От пар­ня пах­нет си­гаре­тами, пи­вом, ули­цей и по­чему-то оке­аном. Хо­чет­ся при­жать­ся еще силь­нее, чтоб впи­тать этот за­пах до кон­ца.

Мик­ки об­ни­ма­ет его от­ча­ян­но креп­ко, аб­со­лют­но за­бив на то, что их уви­дят блуж­да­ющие по до­му рус­ские прос­ти­тут­ки или братья, или Мэн­ди... Ка­жет­ся, его сей­час во­об­ще ни­чего не ко­лышит, кро­ме са­мого Й­ена.

- Ты на­пугал ме­ня до ус­рачки, блядь, - Мик­ки за­тал­ки­ва­ет его в ком­на­ту. – А Фи­она, гос­по­ди, я ду­мал она выт­ра­ха­ет мне мозг окон­ча­тель­но. Каж­дый день сю­да хо­дила, си­дела с то­бой, пла­кала да­же. Ты же зна­ешь, я ни­хуя не знаю, как де­вушек ус­по­ка­ивать. Бо­же, Й­ен, а все эти мел­кие твои... Карл и эта, как её, то­же ры­жая... Геб­би? Деб­би? Тор­ча­ли тут пос­то­ян­но. Зас­та­вили в ком­на­те уб­рать­ся, а я тут лет с 12 не уби­рал, на­вер­ное... Бля, Й­ен...

Й­ен слу­ша­ет его, чувс­твуя не­веро­ят­ную ра­дость. Да он го­тов весь мир рас­це­ловать сей­час. Мик­ки пе­режи­вал за не­го. Мик­ки за­ботил­ся о нем. Мик­ки не всё рав­но на не­го.

Улыб­ка воз­ни­ка­ет на ли­це са­ма со­бой. Он бы улыб­нулся еще ши­ре, ес­ли бы толь­ко смог. Мил­ко­вич за­меча­ет его эмо­ции и ра­зом сти­ха­ет. Сто­ит в за­меша­тель­стве. Нер­вно про­водит ру­кой по во­лосам.

Он ни­ког­да не пе­режи­вал за ко­го-то до это­го. Он ни­ког­да не чувс­тво­вал ни к ко­му ни­чего по­доб­но­го. Ему стыд­но. Нуж­но пе­рес­тать выг­ля­деть глуп­цом и ско­рее отыс­кать ту са­мую мас­ку по­ху­ис­та...

Но Мик­ки не ус­пе­ва­ет. Й­ен под­хо­дит слиш­ком близ­ко. Он за­бира­ет­ся ру­ками под ру­баш­ку, це­лу­ет под­бо­родок. Мил­ко­вич за­быва­ет все, что хо­тел ска­зать, жад­но при­жимая пар­ня к се­бе.

Ка­жет­ся, что прош­ла це­лая веч­ность с тех пор, как они це­лова­лись в пос­ледний раз. Нет, са­мо со­бой, Мик­ки чмо­кал его каж­дое ут­ро в лоб или ма­куш­ку, ког­да ухо­дил в бар, а по­том, ког­да воз­вра­щал­ся на­зад, но это всё не то. Нас­то­яще­го Й­ена ему силь­но не хва­тало.

Они це­лу­ют­ся, вы­лизы­вая рты друг дру­га, по­ка Мик­ки не отс­тра­ня­ет­ся, чтоб снять ру­баш­ку и уло­жить Й­ена на кро­вать.

- Я, блядь, так ску­чал по те­бе, - шеп­чет он, на­висая свер­ху.

Й­ен сно­ва улы­ба­ет­ся. Мол­ча тя­нет­ся за по­целу­ем и по­луча­ет его. Мик­ки за­сасы­ва­ет его ниж­нюю гу­бу, ле­гонь­ко ку­сая, за­тем за­лизы­вая мес­то уку­са. Страсть ус­ту­па­ет мес­то неж­ности. Пос­те­пен­но об­жи­га­ющее воз­бужде­ние в кро­ви уга­са­ет, да­вая сво­боду бес­по­рядоч­ным лас­кам.

Мик­ки пок­ры­ва­ет мел­ки­ми по­целу­ями его шею, при­кусы­ва­ет мес­течко сра­зу под под­бо­род­ком, об­хва­тыва­ет гу­бами ка­дык, драз­нит ко­жу кон­чи­ком язы­ка. Й­ен не по­нима­ет, что про­ис­хо­дит с Мил­ко­вичем и с че­го вдруг тот стал та­ким не­жен­кой, но ему нра­вит­ся, ему жут­ко нра­вит­ся.

На кух­не кто-то ро­ня­ет та­рел­ку, за­тем сле­ду­ет по­ток от­борно­го рус­ско­го ма­та, за стен­кой гром­ко кри­чит Мэн­ди, но мир вне ком­на­ты Мик­ки пе­рес­та­ет су­щес­тво­вать. Й­ену чу­дит­ся, что они на­ходят­ся в цен­тре ог­ромно­го проз­рачно­го ку­пола, ук­ры­ва­юще­го их от всех сна­ружи.

Мик­ки це­лу­ет его грудь, на­дав­ли­вая ко­леном на пах. Его ла­дони гла­дят жи­вот, паль­цы об­во­дят ку­бики прес­са, спус­ка­ют­ся ни­же. Й­ен зна­ет, как Мил­ко­вича ве­дет от его жи­вота и та­зобед­ренных кос­то­чек. Ко­неч­но, он ни­ког­да в этом не приз­на­ет­ся, но го­рящий взгляд и за­кушен­ная гу­ба го­ворят са­ми за се­бя. Мик­ки ос­та­нав­ли­ва­ет­ся, чтоб рас­стег­нуть свои джин­сы и по­пытать­ся их ста­щить. В спеш­ке по­луча­ет­ся пло­хо.

- Су­ка, блядь, - ру­га­ет­ся брю­нет, от­ча­ян­но пы­та­ясь сов­ла­дать с одеж­дой.

Й­ен тя­нет­ся, чтоб по­мочь ему. Вмес­те по­луча­ет­ся го­раз­до быс­трее. Брю­ки ле­тят на пол, за ни­ми бок­се­ры и нос­ки. Те­перь они пол­ностью го­лые, воз­бужден­ные до пре­дела. Смот­рят друг на дру­га и гром­ко ды­шат.

Гла­за Мик­ки блес­тят в по­лум­ра­ке ком­на­ты. Й­ен за­липа­ет на них, не ве­ря, что это всё еще его Мик­ки. Ещё два го­да на­зад он и меч­тать не смел о та­ком вни­матель­ном, за­бот­ли­вом, лю­бящем Мил­ко­виче, а те­перь он то и де­ло ло­вит на се­бе его теп­лый взгляд.

Й­ен рез­ко пе­рево­рачи­ва­ет их, ока­зыва­ясь свер­ху, ку­са­ет его шею, пле­чо, про­водит язы­ком по клю­чицам. Он раз­во­дит но­ги Мик­ки и опус­ка­ет­ся ни­же, чтоб взять в рот. Об­ли­зыва­ет го­лов­ку, ле­гонь­ко ду­ет, за­тем про­водит язы­ком по всей дли­не, на­дав­ли­вая на вен­ки. Член у Мил­ко­вича не боль­шой и не ма­лень­кий, как раз та­кой, как нуж­но, чтоб без тру­да по­мес­тить­ся во рту у Й­ена. Он заг­ла­тыва­ет его рез­ко и пол­ностью, чувс­твуя, что го­лов­ка упи­ра­ет­ся в са­мое гор­ло, а брю­нет свер­ху за­рыва­ет­ся паль­ца­ми в ко­рот­кие во­лосы у не­го на го­лове.

Мик­ки зак­ры­ва­ет гла­за, от­да­ва­ясь это­му слад­ко­му чувс­тву внут­ри. Он бы, на­вер­ное, пе­режил еще де­сять приз­на­ний от­цу в сво­ей ори­ен­та­ции, чтоб толь­ко удер­жать это­го ры­жего зас­ранца ря­дом. Й­ен дей­стви­тель­но де­лал его сво­бод­ным. Сво­бод­ным и счас­тли­вым.

Гал­ла­гер нас­лажда­ет­ся со­лоно­вато-тер­пким вку­сом на язы­ке, нас­лажда­ет­ся мус­кусным за­пахом Мик­ки, нас­лажда­ет­ся его по­дат­ли­востью и по­кор­ностью. Он по­нима­ет, что мо­жет де­лать все, что за­хочет сей­час, и ему поз­во­лят. Идея при­ходит мо­мен­таль­но.

Й­ен вы­пус­ка­ет член Мик­ки изо рта, об­хва­тыва­ет его ла­донью и про­водит язы­ком по яй­цам, дви­га­ет­ся ни­же...

- Что ты, блять, де­ла­ешь, суч­ка ты ры­жая! – воз­му­ща­ет­ся брю­нет, дер­га­ясь.

- Сей­час из нас дво­их суч­ка – это ты, - шеп­чет Й­ен, не за­бывая во­дить ру­кой по чле­ну.

- Очень ос­тро­ум­но, блять, - Мик­ки сры­ва­ет­ся на стон, раз­во­дя но­ги еще ши­ре.

Его ре­ак­ция за­водит. Й­ен усер­дно во­дит кон­чи­ком язы­ка вок­руг его ану­са, мед­ленно про­никая внутрь. Брю­нет вы­гиба­ет­ся на кро­вати, не зная, что луч­ше: на­садить­ся на язык или тол­кнуть­ся чле­ном в плот­но сжа­тый ку­лак. В ком­на­те ста­новит­ся слиш­ком жар­ко для обо­их.

К язы­ку до­бав­ля­ет­ся па­лец, по­том еще один. Мик­ки ку­са­ет свой ку­лак, чтоб не сто­нать слиш­ком гром­ко, но Й­ен быс­тро на­ходит бу­горок прос­та­ты и на­дав­ли­ва­ет. Пер­вый гром­кий стон сры­ва­ет­ся с губ Мик­ки.

Гал­ла­гер чувс­тву­ет, что еще нем­но­го, и он сам уже не смо­жет тер­петь. Член сто­ит ко­лом и про­сит раз­рядки. Он да­ет им обо­им па­ру ми­нут пе­редыш­ки, уты­ка­ясь но­сом в пле­чо брю­нета, нес­пешно це­луя за ухом.

- Гос­по­ди, Й­ен, да­вай уже, - не­тер­пе­ливо бор­мо­чет Мик­ки, гла­дя ры­жего по спи­не.

- Да­вай... что? - Й­ен хит­ро улы­ба­ет­ся, са­дясь меж­ду его ног.

- Трах­ни ме­ня, - ти­хо про­сит Мик­ки, от­вернув­шись в сто­рону.

- Гром­че, Мил­ко­вич, а то я не рас­слы­шал.

- Да вы­еби ты уже ме­ня, Дон Жу­ан хре­нов!

Й­ен слу­ша­ет­ся. Ему нра­вит­ся драз­нить Мик­ки, нас­лажда­ясь без­на­казан­ностью, но еще боль­ше ему нра­вит­ся брать Мик­ки в его ком­на­те, в его про­курен­ном ста­ром до­ме, пол­ном шлюх и ал­ка­шей-бан­ди­тов. В этом есть своя пре­лесть. Й­ен чувс­тву­ет се­бя пол­ным при­дур­ком, но про­дол­жа­ет счи­тать, что их от­но­шения – сво­еоб­разный луч све­та в гряз­ной и тем­ной жиз­ни Мик­ки, и ка­кой же кайф он по­луча­ет, имея его пря­мо че­рез стен­ку от ком­на­ты го­мофо­ба-Тер­ри.

Он вхо­дит в брю­нета рез­ко и до кон­ца, зная, что те­перь нуж­но дать Мик­ки па­ру ми­нут, чтоб при­вык­нуть. Но се­год­ня па­рень не хо­чет ждать и сам на­чина­ет дви­гать­ся, за­давая темп. Внут­ри у не­го тес­но, жар­ко и сколь­зко. Й­ену сры­ва­ет кры­шу каж­дый раз, как впер­вые. С каж­дым тол­чком он за­быва­ет­ся все боль­ше. Но­ги Мик­ки удоб­но об­хва­тыва­ют его та­лию, их паль­цы пе­реп­ле­та­ют­ся, а взгля­ды встре­ча­ют­ся.

Брю­нет уже не сто­нет, толь­ко глу­боко ды­шит. Смот­рит пря­мо в гла­за. Й­ен ло­вит ка­пель­ку по­та с его лба, при­жима­ет­ся гу­бами к склад­ке меж­ду бро­вей.

- Как же, су­ка, хо­рошо, - хри­пит Мик­ки, как-то бе­зум­но улы­ба­ясь.

Й­ен впи­ва­ет­ся в его гу­бы, про­тал­ки­вая свой язык внутрь. Они бь­ют­ся зу­бами, ку­са­ют­ся, за­дыха­ясь и да­вясь слю­ной.

Тол­чки ста­новят­ся бо­лее рва­ными и не­рав­но­мер­ны­ми. Мик­ки из пос­ледних сил ста­ра­ет­ся по­зор­но не кон­чить пер­вым. Но Й­ен не ос­тавля­ет ему вы­бора, вдал­бли­ва­ясь силь­нее и силь­нее, на­вали­ва­ясь всем те­лом, не за­бывая дро­чить в такт сво­им дви­жени­ям. Слиш­ком слад­ко, слиш­ком душ­но, слиш­ком хо­рошо.

Мик­ки кон­ча­ет пер­вым, на вы­дохе, хрип­ло зо­вя Й­ена. Он сжи­ма­ет­ся нас­толь­ко силь­но, что сам Й­ен кон­ча­ет сле­дом, па­дая свер­ху и, ка­жет­ся, от­клю­ча­ясь на па­ру мгно­вений. Ни­каких фей­ер­верков пе­ред гла­зами или вне­зап­ных приз­на­ний. Толь­ко все­пог­ло­ща­ющее ле­нивое счастье.

Они ле­жат, за­кутав­шись в од­но из оде­ял. Слу­ша­ют звон по­суды на кух­не, ка­шель Свет­ла­ны за сте­ной. И ни­какое чер­то­во би­поляр­ное расс­трой­ство не смо­жет ис­портить то, что у них есть.

Й­ен при­жима­ет­ся спи­ной к гру­ди Мик­ки, ощу­ща­ет его ды­хание у се­бя на за­тыл­ке, а ру­ку – на та­лии. За­поз­да­ло при­ходит мысль, что нуж­но поз­во­нить Фи­оне, а то она, на­вер­ное, вол­ну­ет­ся.