Глава 11
Девятое марта
Но удара не следует. Более того, противная давящая тяжесть чужого тела исчезает. Я быстро переворачиваюсь и сажусь на попу, прижимаюсь к стене, свернувшись в клубок. Не сразу понимаю, что Арсений буквально избивает Никиту, теперь лежащего на моём месте.
— Сень, остановись, пожалуйста, — прошу я. — Ты же его убьёшь. Не стоит портить свою жизнь из-за этой мрази.
Но Попов меня не слышит. Собрав последние силы, я поднимаюсь и обхватываю его за плечи, умоляя остановиться. Мужчина замирает. Несколько минут смотрит на лежащее на полу тело, затем снимает своё пальто, укрывая меня. Ноги подкашиваются, и я вновь оседаю в угол. Запоздалые слёзы катятся по щекам. Арсений приседает рядом со мной.
— Только не трогай, — прошу я. — Не трогай меня.
Он уходит на кухню и сразу возвращается, держа в руках пачку сливочного масла, взятую из морозильника.
— Приложи к лицу, чтобы синяка не было, — советует мне. — Наверное, нужно вызвать полицию?
Я отрицательно качаю головой:
— Не надо. Не хочу никаких объяснений. Позвони в дверь Игоря, если откроет. Они дружат. Пусть забирает этого…этого…, - мой голос срывается, и я не договариваю.
Арсений выходит и через несколько минут возвращается с Игорем. Сосед, стараясь не смотреть на меня, приводит в чувство Никиту и тащит его к двери.
— Передашь этому отморозку, когда очухается, — произносит Попов, — чтоб к этому дому даже подходить не смел. Увижу ближе, чем в километре, в порошок сотру, и никто никогда не узнает, кто это сделал.
— Я понял, — бормочет Игорь. — Никаких проблем не будет, я обещаю.
Когда за ними закрывается дверь, Арсений собирает по коридору мою порванную одежду.
— Выбрось в мусор, — прошу я.
Он уходит на кухню, затем я слышу, как открывается дверь в мою комнату. Через пару минут мужчина возвращается с чистой простынью в руках и кладёт возле меня.
— Завернись, и я отведу тебя в спальню, хорошо? Сейчас должен подъехать мастер из отеля, посмотрит, что здесь к чему, затем решим, что делать дальше.
Он отворачивается, а я поднимаюсь, держась за стенку, сбрасываю его пальто и заворачиваюсь в простыню. Мужчина вешает своё пальто в шкаф, разувается и забирает у меня пачку с маслом.
— Согрелась. Я сейчас что-нибудь ещё холодное принесу. Дойдёшь до спальни?
Я киваю, но, прежде чем уйти, смотрю в зеркало. Губа, конечно, рассечена, но не сильно глубоко, как могло бы быть. Возможно, шрама не останется. Арсений возвращается с пакетом замороженных овощей, но, прежде чем приложить к моему лицу, тоже смотрит на губу.
— Может, подъехать в больницу? Если наложить шов, шрам не будет заметным.
Я отрицательно киваю головой.
— Не поеду, пусть шрам остаётся. Ещё там объясняться.
Ноги всё ещё дрожат, поэтому каждый шаг даётся с трудом. Наконец я добираюсь до собственной кровати, ложусь прямо в простыне, а мужчина накрывает тёплым одеялом.
Вновь слышится звонок в домофон. Арсений уходит, вскоре в коридоре раздаются приглушённые мужские голоса. Я не обращаю на них внимание.
Согреваюсь под тёплым одеялом, немного успокаиваюсь и начинаю дремать. Вернувшись, Арсений не включает свет, а оставляет открытой дверь в коридор, чтобы мы могли видеть друг друга.
— Мастеру удалось поджать краны, поэтому вода больше не течёт, но пользоваться ей ты не сможешь. Мастер заметил, что сантехника не сильно давно подвергалась ремонту, но материалы не качественные и сделано всё очень плохо. Придётся многое переделывать.
— Хорошо. Я всё оплачу. Мне нужно договориться о времени?
— В понедельник придут ребята из фирмы, — сообщает Попов. — Они расскажут более подробно. За сегодняшний визит я оплатил наличкой.
— Сколько? Я сейчас тебе отдам!
— Деньги подождут, — мужчина присаживается на край кровати. — Что я могу сделать для тебя?
— Очень хочется помыться. Но ничего, я потерплю. Спасибо, что пришёл, больше мне ничего не нужно, — благодарю я.
— Ань?!
— Тебе лучше уйти, Сень. Я хочу побыть одной.
Он забирает пакет с растаявшими овощами и относит на кухню. Я понимаю, что мужчина сейчас уйдёт, а мне нужно подняться и закрыть за ним дверь. Но Попов возвращается и вновь садится на кровать:
— Тебе не нужно сейчас быть одной, Ань.
— Нет, ты не понимаешь…
— Не понимаю, потому что со мной подобное не случалось, но представить могу, — произносит он. — Я не уйду. И у меня есть встречное предложение. Сейчас ты одеваешься, мы вызываем такси и едем ко мне в отель. В номере есть и душ, и ванна. Ограничений по расходу воды нет, поэтому можешь купаться хоть целую ночь. И на глазах у меня будешь.
— Не думаешь же ты, что я руки на себя наложу? — удивляюсь я. — Я что, кажусь тебе истеричкой?
— Нет, не кажешься. Но я не хочу, чтобы ты здесь лежала и варилась в произошедшем. А ещё у меня есть вопросы, на которые только ты можешь ответить.
— Зачем тебе это? — удивляюсь я.
— Ну, мы же дружим, — смеётся он. — А друзья должны помогать друг другу.
— Мне не нужна помощь. И совсем не хочется никуда идти, — признаюсь я.
— Идти и не нужно. Я же сказал, возьмём такси, — повторяет Арсений и включает свет. — Давай подумаем, что тебе необходимо взять с собой. Полотенца не нужны, в номере их хватает. Бельё, наверное, — он открывает шуфляду комода, вынимает несколько комплектов нижнего белья и кладёт рядом со мной. — Ничего, что я копаюсь в твоём белье?
— Несколько запоздалый вопрос, — невольно улыбаюсь я, садясь на кровати. — Достаточно двух комплектов: один я надену, второй с собой. И спать в чём-то нужно.
— Кружевные панталончики? — Арсений открывает вторую шуфляду и достаёт маечку и шортики. — Мне нравится этот — персикового цвета. Моё мнение принимается в расчёт?
— Принимается. Если ты выйдешь, я оденусь.
Он выходит. Я выпутываюсь из простыни и натягиваю трусики, попутно разглядывая, как по всему телу рассыпаются гроздья синяков. Да и ощущение такое, словно меня переехал укладчик асфальта. Надеваю лифчик, завожу руки за спину, чтобы застегнуть застёжку, но дрожащие пальцы никак не справятся с миниатюрными крючками.
Нагнув голову и сопя от усердия, не замечаю, когда возвращается Арсений. Дёргаюсь от прикосновения его рук, которые моментально застёгивают бюстгальтер.
— Всё хорошо. Это я. Не нужно меня бояться. Больно?
Его пальцы легко касаются синяков. Я киваю и снова заворачиваюсь в простыню. Ноги всё ещё не хотят слушаться, но я открываю шкаф, чтобы найти джинсы и кофту. Сажусь обратно на кровать, чтобы одеться. Арсений не выходит, но отворачивается.
— Ты же не будешь обувать обувь на босые ноги? — уточняет он, кивая на мои босые ступни.
— Носочки в нижней шуфляде, — произношу я.
Он достаёт две пары. Присаживается возле моих ног и аккуратно натягивает на ступни:
— Вторые возьмём с собой. В номере ковёр. Визуально чистый, но его же не возят в химчистку после каждого гостя, поэтому неизвестно, кто ходил по нему до тебя и в чём. Есть шлёпанцы, но я не люблю их, предпочитаю носки. Паспорт, кстати, нужно обязательно взять.
— А ничего, что ты приведёшь на ночь девушку? — сомневаюсь я. — Меня, вообще, пустят?
— Так как на девушку из эскорта ты совсем не похожа — пустят, — смеётся он.
— Хочешь сказать, что тебе придётся стесняться за мой внешний вид?
—
Со стыда не сгорю, — обещает Арсений, складывая мои вещи в пакет. — Что-то из косметики будешь брать?
— Да. Мой гель для душа и молочко для тела. Крем для лица.
— Зубная паста и новые щётки есть в номере, — добавляет мужчина. — Лишнее ни к чему. Вроде бы всё взяли. Идём?
Он вызывает такси, естественно, премиум класса, и мы выходим на улицу. Попов останавливается в IMPERIAL PALACE HOTEL. От моего дома до отеля можно дойти за десять — пятнадцать минут. Но сегодня меня не тянет на прогулки. Я почти не рассматриваю интересный дизайн холла и благодарна девушкам на рецепшене, что они в открытую не пялятся на меня. Кажется, Арсений всё же что-то им объясняет по поводу моего появления, но нас быстро отпускают, и мы поднимаемся в номер.
Обстановка внутри мне кажется роскошной.
— Мне тоже нравится, — пожимает плечами мужчина. — Здесь тихо и кровать удобная. В отзывах видел, что многие жалуются на шум от ресторана и твёрдую постель. Но у меня постоянно либо этот номер, либо ещё один. Может, поэтому всё хорошо. Что хочешь: душ или ванну?
— Душ, — быстро решаю я. — Хочу под проточную воду. Кажется, я вся в слюнях… ну, ты понимаешь…
— Душ, так душ, — он показывает, как правильно регулировать воду, даёт чистые полотенца и добавляет, выходя: — Не закрывайся, хорошо? Замки здесь отлично работают, но… вдруг тебе плохо станет. Чтобы я не волновался.
Я не закрываюсь. Но, едва становлюсь под горячие струи воды, меня, что называется, накрывает. Не знаю сколько проходит времени, пока громкие рыдания сменяются всхлипами. Наливаю на мочалку пол бутылки геля и начинаю яростно оттирать тело. Вокруг меня образуется множество мыльных пузырей, но эта картина меня совсем не отвлекает.
— Ань, всё хорошо? — доносится до меня голос Арсения. — Ты уже час в душе. Мне не жалко воды, но сделай перерыв, пожалуйста.
Я делаю воду более прохладной, чтобы сошла краска с лица, стою ещё минут десять, затем выхожу из душа. Тщательно вытираюсь и надеваю взятый с собой спальный комплект, после чего закручиваюсь, словно в простыню, в широкий для меня банный халат.
Арсений сидит на постели, переодетый в майку и домашние брюки. Понимая, что кровать одна, я присаживаюсь рядом.
— Постельное только что поменяли, — говорит он. — Попросил горничную. Ревела, да?
Я киваю. Он встаёт, выключает основной свет и достаёт из бара коньяк. Открывает бутылку, наливая спиртное в два стакана. Ставит на кровать тарелку с фруктами. Я почти сразу выпиваю треть содержимого. Горло обжигает, а по телу моментально разливается тепло.
— Полегче, — советует Попов. Очищает банан, разламывает на куски и подносит к моему рту. — Цитрусовые не предлагаю. Будет щипать, где разбито.
Когда коньяк делает своё дело и тело немного расслабляется, достаю из сумки молочко. Но пальцы по-прежнему дрожат и, вместо того, чтобы втирать питательный крем в пересушенную водой кожу, я постоянно проливаю на халат.
— Сними его, — говорит мужчина и забирает у меня флакон. Садится рядом, и начинает аккуратно втирать крем в кожу рук и плеч, шею, переходит на спину, слегка приподнимая пижамную маечку. Его прикосновения не доставляют мне дискомфорта, может, ещё и потому, что Арсений обходит синяки. Я пересаживаюсь ближе к изголовью кровати и мужчина смазывает ноги, начиная со стоп.
— Ты чем так тёрла кожу? — качает он головой.
— Мочалкой.
— А ощущение, что наждачной бумагой. Синяков очень много. Завтра нужно обязательно купить мазь в аптеке. Этот урод тебя, что ногами бил?
— Не успел. Рук хватило. Ты же видел, что Никита очень крупный.
— У вас что-то было до сегодняшнего вечера? — спрашивает Попов.
— Я не хочу о нём говорить. Может, завтра.
— Хорошо. Как он появился у тебя в квартире — это ты сказать можешь?
Я допиваю остатки коньяка из бокала.
— Он и есть мастер, который менял сантехнику. Работает сам на себя. В последнее время мы не общались, но сегодня я позвонила, не зная, что делать. Он не ответил на звонок, но пришёл, — поясняю я. — Сень, можно я лягу?
— Конечно.
Он приподнимает одеяло, и я забираюсь в кровать.
— Последний вопрос, Ань. Ты сказала, что этот мудак работает сам на себя. Фирма зарегистрирована?
— По-моему у него ИП. Я точно не знаю. Мне его Игорь посоветовал. А я не стала перепроверять. Когда он делал работу, то казался адекватным. У меня в кошельке его визитка была, если не выбросила.
— Я посмотрю твой кошелёк?
— Смотри, конечно, — разрешаю я.
Арсений возвращается с моим кошельком и выключает ночник с моей стороны, оставляя тусклый свет лишь со своего бока кровати. Но мне не лежится, и я подползаю к нему, утыкаясь лбом в спину мужчины. Он снимает брюки, затем ложиться под одеяло и обнимает меня одной рукой. Я удобно устраиваю голову на его плече и моментально засыпаю.
Будит меня звонок мобильного. Моего. Мне совсем не хочется отрываться от чего-то тёплого и такого приятного, но Арсений тормошит меня за плечо:
— Ань, — это Алина. Уже второй раз звонит. Наверное, нужно ответить?
— Сколько время? — спрашиваю я, с трудом раскрывая глаза.
В номере совершенно темно, лишь по-прежнему светит тусклый ночник со стороны Арсения.
— Десять.
— Алло, — я нажимаю на значок трубки, когда телефон начинает вибрировать по третьему кругу.
— Аня, ты что, спишь? — раздаётся голос подруги.
— Сплю. Алина, что-то случилось? — мысленно я думаю о том, откуда она могла узнать об инциденте с Никитой.
— Беда случилась! — Нет, мне не кажется, Алина плачет.