глава 2
Прошло ещё полгода, Маше уже семнадцать и через три дня приедут, так называемые, спонсоры детского дома, которые и купят девушек. Маша, как всегда, перед сном пошла к Дарье Витальевне, узнать, как всё будет проходить.
- Привет, Машенька.
- Здравствуйте. Я хотела спросить, как будет происходить продажа девушек?
- Приедут люди, что спонсируют наш детдом, их отведут в зал. Вас красиво оденут, сделают причёски. После вы перед спонсорами выстроитесь в линию, они вас осмотрят. Вы будете выходить по одной и вас будут покупать, кто предложит большую сумму - тот и забирает. Могут спросить, девственница ли ты. Твой выход будет последним. Вдруг тебя никто не купит, если так случится, то ты останешься тут до 18-ти лет.
- Меня купят...
- Мы ничего не можем сделать, только молиться, чтобы это был молодой парень, а не старый садист.
- Садист?
- Да, бывали и такие случаи, но мы вовремя забирали девушек оттуда. Все вы до 18 лет ещё наши воспитанницы. И иногда мы можем попросить показать вас, обычно через месяц или два мы приезжаем и осматриваем.
- Они нас на год покупают?
- Да.
- А зачем мы им?
- У тебя уже был секс?
- Н-нет...
- Ну, вы для них - секс-игрушки. Куклы для удовлетворения.
- Я-я не хочу...
- Всё, иди спать. Я уже вижу слёзы на глазах, не нужно плакать, этого не избежать, понимаешь?
- А если я уже не буду девственницей?
- Поверь мне, лучше пусть тот, кто тебя купит, лишит девственности. Он опытнее, если ты не будешь сопротивляться, то все будет хорошо, но зная тебя, ты же не будешь слушаться...
- Но...
- Все, никаких «но», быстро в кровать!
Маша зашла в комнату, легла в кровать и стала тихо плакать в подушку. Только Соня и Маша были девственницами, остальные уже нет. Их и поставили в конец, чтобы набить цену побольше.
Три дня Маша была как на иголках, она места себе не находила. Девочки её подкалывали, даже угрожали, что лишат девственности. В итоге Машу опять избили и сейчас её тело в новых ссадинах и синяках. Для продажи это большой минус, но так как они в одежде, этого никто не увидит.
Сейчас они стоят перед спонсорами в линию. Маша осматривает сидящих людей. Стариков мало, только двое. Остальные все молодые и очень даже привлекательные. Когда их осмотрели, они отправились за «кулисы».
POV Маша
Сегодня самый ужасный день в моей жизни, не считая того дня, когда я сюда попала. Мы с Соней сидели и ждали своей очереди, нам хотелось плакать, но мы держались и надеялись на лучшее.
Первая вышла Ната, девочка, которую я терпеть не могу. Я слышала голоса мужчин, они торговались. Один говорил 10000$, другой 15000$, так поднялось до 40000$. Это достаточно много. Четырёх остальных купили практически за такие же деньги. И, как оказалось, Нату купил старик, я всё же была права, так ей и надо. Сейчас выходит Софа. Я так переживаю за неё. Опять эти голоса, только теперь сумма больше раза в два. Слышу, как бьётся молоток, и директор говорит:
- Продана за 100000$.
Честно, я была в шоке, наших "звёзд" купили за сумму почти в три раза меньше, но так им и надо. Я вижу Соню, она в слезах...
- Ты чего плачешь? Старик купил?
- Нет, молодой парень, брюнет, только говорят, что он очень-очень жёсткий. Маш, мне страшно...
- Не плачь, всё будет хорошо.
Слышу, как называют моё имя, но я не хочу выходить, не хочу, чтобы меня покупали и делали своей куклой. НЕ ХОЧУ! Меня зовут ещё раз. Человек, который сидел с нами за кулисами, толкнул меня вперед. Я споткнулась и упала, хорошо, что не на «сцене» и этого никто не увидел. Было больно, так как старые синяки еще не зажили, я расплакалась. У организаторов началась паника из-за того, что я не вышла вовремя, ведь спонсоры могут уйти. Директор детского дома подошел ко мне и сказал молчать. Он вернулся обратно на «сцену», а мне стали завязывать руки за спиной. Вновь назвали моё имя и меня вывели. Я стояла со слезами на глазах, с завязанными руками и молчала, как мне было велено. Вид ,наверное, у меня не очень.
- Самая невинная девушка. Мария, начальная сумма - 60000$.
Мои глаза чуть из орбит не вылезли. Я была в шоке. Откуда он вообще может знать, что я самая невинная? Вот это интересно... Я слышала, как сильно и быстро бьётся моё сердце, было ощущение, что оно вот-вот выскочит. Пока я находилась в ступоре, речь шла уже о 100000$... И спорят между собой два мужчины, один старый, толстый и лысый дедуля и второй довольно-таки красивый молодой человек, я верю в него, я не хочу к деду...
- 120000$, - кричал старик.
- Даю 150000$, - спокойно сказал молодой парень, будто знал, что выиграл в этом споре.
- Да пошел ты! Забирай, она твоя, но это последний раз, когда я тебе уступаю, понял? - этот дед вскочил со своего места и быстро покинул помещение.
- 150000$ - Раз!
- 150000$ - Два!
Тишина, все молчат, а тот, кто сказал эту сумму сидит довольный, видимо, это мой новый «папочка». И он в этом уверен.
- 150000$ - Три!
Удар молотка.
- Продана за 150000$. Поздравляю! Прошу выйти всех девушек.
Я стою в шоке, не могу прийти в себя, меня трясёт. Я понимаю, что больше не увижу Дарью Витальевну и Соню, от этого слёзы выступили на глазах. Все девочки вышли, к нам подошли спонсоры, каждый к той, которую купил.
- Здравствуй, я - Дима. Идём!
Он довольно резок, мне как-то не по себе... Схватив меня за локоть, быстрым шагом повел на улицу. Мне это не нравится, я хочу сбежать отсюда, от него. Он ведёт меня в машину. Соня! Я забыла попрощаться с Соней...
- Но как же мои вещи? - спрашиваю я в надежде на то, что он пустит меня в комнату.
- Я куплю тебе новые. Успокойся и сядь в машину. Почему у тебя завязаны руки?
- Так получилось.
Он снял с рук верёвку и я смогла размять запястья. На них виднелись полосы, что всё ещё отдавали ноющей болью.
- За что тебе связали руки? Да еще и так сильно. Ладно, с этим я разберусь позже. Но связывать могу тебя теперь только я, слышишь?
- Д-да...
Что?! Связывать?! Зачем ему меня связывать?! Он садист? Будет меня связывать и бить? Только не это... надеюсь, что это не так.
- Я хочу забрать свои вещи!
- Или ты садишься в машину по-хорошему, или я тебя запихну в неё силой!
Я опустила голову и села в машину. Тихо заплакала. Слезы катились по моим щекам, я отвела взгляд в окно. Мы покидаем место, которое уже стало мне домом. Я не хотела ехать к нему... сначала я была даже рада, что меня купил он, но сейчас я поняла, что он слишком строгий и я не знаю, чего от него ожидать дальше...
Мы ехали около часа, сначала город, потом какой-то лес, потом дома. Было видно, что тут живут богатые люди. Мы подъехали к самому красивому, на мой взгляд. Машина остановилась.
- Тебе отдельное приглашение нужно?
- Н-нет...
Я вышла из машины и направилась за ним в дом. Зайдя, я увидела невероятно красивый интерьер.
- Пошли наверх, я покажу тебе твою комнату.
Мы поднялись по красивой белой лестнице, повернули направо и он открыл дверь. В первую очередь мне в глаза бросилась очень большая и красивая кровать, что, честно говоря, настораживает... Потом, пройдя чуть вперед, я смогла рассмотреть всю комнату. Красивая большая люстра, сама комната была в белых тонах, по-моему, тут весь дом в белых оттенках... Ещё был шкаф, тоже, как ни странно, белый. Ну, и маленькие тумбочки по краям кровати. Ещё дверь, которая ведёт, скорее всего, в ванную комнату. Всё, больше в этой комнате ничего не было.
- Нравится?
- Да. - тихо, спокойно и уверенно сказала я.
- Отлично, в шкафу есть пара вещичек, не знаю, подойдут ли тебе, но переоденься и спускайся вниз, я жду тебя.
- Хорошо.
Он вышел, а я полезла в шкаф. Майки и шорты, это все, что там было. У меня ноги в синяках, да и руки тоже, но другого выбора у меня нет. Быстро переодевшись, я вышла из комнаты и медленно спустилась вниз, он сидел на белом кожаном диване.
- Не бойся, спускайся быстрее.
Я немного ускорилась и уже через пару секунд стояла перед ним. Он похлопал по своей ноге, как бы говоря мне сесть. Я отрицательно помотала головой.
- Сядь! - грубо, строго и быстро сказал он.
- Можно я сяду рядом?- с надеждой в голосе спросила я.
- Нет! Сядь на колени, быстро!
Мне ничего не оставалось, как сесть к нему на колени, но это последняя его просьба, которую я выполняю.
- Расскажи мне о себе.
Он стал водить рукой по моим ногам, иногда проходя по внутренней части бёдер.
- Н-но... я не знаю, что рассказать.
- Фамилию свою хоть скажи.
- Миллер. - будто он не знает мою фамилию, да я уверена в том, что он знает обо мне всё.
- Прекрасно, у тебя был парень?
Он стал подниматься выше к шортам, от чего мне стало не по себе.
- Можете, по-пожалуйста, так не делать?
- Понятно, не было у тебя никого. Нет, я буду так делать. И ты это прекрасно понимаешь.
- Я могу пойти в комнату?
- Нет! Ты будешь сидеть тут до тех пор, пока я не разрешу тебе встать.
- Тогда расскажите о себе.
- Меня зовут Дима. Для тебя Дмитрий Николаевич. Мне 25 лет. Это всё, что тебе нужно знать обо мне.
Я сидела молча. У меня не было слов, я не знала, что говорить и как вообще с ним общаться. Он всё ещё гладил мои ноги. Его рука резко переместилась на грудь. Он сжал её, от чего я вскочила. Он тут же схватил меня за руку, от наступившей боли я вскрикнула и зажмурилась, он ухватился прямо за синяк.
- Что вы делаете?! Прекратите! Мне больно!
Он поставил меня перед собой и стал осматривать ноги, потом руки.
- Откуда у тебя это? - показывая на синяки, говорил он.
- Не важно.
- Раздевайся.
- З-зачем?
- Хватит вопросов! Делай то, что говорю и я тебя не трону. Пока что.
Маша все-таки сняла майку и стояла перед ним в шортах и бюстгальтере. Она осмотрела себя, чуть выше живота, около ребра находился синяк, руки тоже в синяках, но поменьше.
Как только Дима увидел её синяки, он, можно сказать, потерял дар речи. Да, он сам бил девушек, но не так сильно. Он старался не оставлять синяков на теле девушек, и им это нравилось, они получали удовольствие от этого процесса, как и он сам.
- Скажи, кто это делал?! Если это парень из детского дома, то он явно не доживёт до своих восемнадцати лет.
- Это не парень.
- Я могу, конечно, ещё сказать пару предположений, кто это мог сделать, но я хочу, чтобы это сказала мне ты.
- Я хочу послушать предположения.
- Хорошо, пока мы играем по твоим правилам, но впредь такого больше не будет и ты должна понимать это. Завтра я не буду слушать тебя, а ты должна будешь отвечать на каждый мой вопрос и только правду, а если будешь молчать или уходить от ответа, я буду тебя наказывать. Понятно?
- Да.
- Хорошо, может, это педагог? Директор?
- Нет.
- Последнее предположение, и ты говоришь мне правду. Скажи хотя бы за что?
- Просто не нравилась.
- Девочки?
- Да.
- Жестоко. Интересно, куда смотрят ваши не до педагоги? Это первый раз тебя так?
- Нет, регулярно, на протяжении 5 лет.
Дима был зол, он не мог поверить, что девочки способны на такое. Лицо его выражало презрение, нет, не к Маше, а к постоянным издевательницам девушки. Он правда был в шоке, что это сделали девочки. А Маша не могла понять одного: если она ему нужна для секса и всего этого, то почему его так беспокоят синяки и в этом виновные?
- Что за...это ужасно. Такую боль, как они, я причинять не буду, но иногда потерпеть придётся. Возможно, тебе будет даже не больно, а приятно, но только тогда, когда все эти синяки и ссадины заживут. А пока я тебя трогать не буду. Три дня. За эти три дня я тебя подготовлю и всё будет хорошо.
Маша до сих пор стоит без майки и в данный момент это её волнует больше всего.
- Ложись на диван, я сейчас приду.
- Зачем?
- Тебе не кажется, что слишком много вопросов «зачем?» Сделай хоть раз то, что я прошу без вопросов.
«Эта девочка задает слишком много вопросов, но ничего, скоро она поймёт, что иногда лучше промолчать» - возмущался в мыслях Дима.
Маша легла на диван и стала ждать его. Через пару минут он спустился с мазью в руках. Дима сел рядом с ней и начал смазывать последствия издевательств её соседок. Первое его прикосновение и Маша вздрогнула от холода. Дальше он стал нежно размазывать мазь по животу, хоть Дима делал это и нежно, девушке всё равно было больно. Каждое движение его руки отдавало болью и она закрывала глаза, чтобы не заплакать.
- Сильно больно?
- Д-да...
- Еще чуть-чуть. А тебя к врачу водили?
- О этих никто не знал, это было два дня назад.
- Тогда мы едем в больницу. Вдруг что-то серьёзное, например, сломано нижнее ребро? Тебе же больно, когда я нажимаю вот сюда?
Он надавил на ребро с левой стороны - Маша вскрикнула, ей было правда больно, слишком больно.
- Вот видишь, как ты ходишь вообще?
- С болью.
- У меня знакомый врач, я ему сейчас же позвоню и он приедет. Одевайся, - сказал Дима и встал с дивана.
Маша надела майку обратно и пошла в сторону лестницы.
- Я разве разрешал тебе уходить? Вернись обратно.
Девушка всё же его побаивается, поэтому быстро вернулась назад.
- Мы идём на кухню. Нужно покушать, а то ты худая, как я не знаю кто.
- Я не хочу есть.
- Я знаю. Мне сказали, что ты плохо ешь. Тебе все равно придётся поесть, или накормлю насильно.
У неё не было другого выхода и она пошла за ним. По пути на кухню, Дима звонил врачу. Маша села за стол и стала ждать, когда он договорит.
- Через полчаса приедет. - сказал Дима, подошёл к холодильнику и достал кастрюлю.
- Суп? - всем своим видом Маша показала, что она не ест первое.
- Да, а что?
- Я не люблю... - скривившись, ответила девушка.
- Выбора у тебя, к сожалению, нет. - спокойно сказал Дима и пожал плечами.
«В детском доме готовили ужасный суп, есть его было невозможно. Очень противный вкус и запах тоже. Теперь я не ем первое вовсе. От одного только вида тошнит.» - вспоминала Маша.
Дима уже разогрел суп и поставил тарелку перед Машей
- Держи, пока всё не съешь - из-за стола не выйдешь! - сказал Дима и сел рядом.
- А если врач приедет раньше?
- Он подождет, пока ты все съешь.
- Я ,правда, не ем суп, - сказала Маша и отодвинула тарелку в сторону.
- Ты даже не попробовала. Сначала попробуй, а потом говори. - Дима вернул тарелку на прежнее место.
Маша взяла ложку, зачерпнула немного супа, поднесла её ко рту и съела содержимое.
- Ну как?
Все это время Дима внимательно смотрел на неё.
- Вкусно.
- Я же говорил.
- Прям как в детстве мама готовила. - сказала Маша и закрыла глаза, она вспомнила это время, когда родители были ещё живы, когда у них все было хорошо и они были вместе...
От воспоминаний на глазах Маши появились слёзы. Дима, конечно, заметил это и обнял её.
- Не переживай, всё пройдет. Ты не виновата в этом.
- Это они виноваты, что бросили меня тут одну, в этом никчёмном мире, такую на тот момент маленькую и беззащитную. Мне было всего 10, когда меня отдали в этот детский дом. Я была ещё ребёнком, не до конца понимала, что я теперь одна, что у меня больше никого нет... За всё то время, что я прожила в детском доме меня предавали люди, которых я считала своими друзьями, делилась всеми секретами и говорила, кто мне нравится, в итоге об этом узнавали все и начинали издеваться. После этого я больше никогда не смогу доверять людям. Я больше никому не верю, только Дарье Витальевне, и то, даже она не смогла спасти меня от тебя. - с каждым словом Маша начинала плакать все больше и больше.
В этот момент Дима понял, что она открылась ему, сама того не осознавая. Смогла высказать всё то, что, возможно, не давало ей покоя, что мешало ей спокойно жить. Дима смотрел в её большие зелёные, наполненные слезами глаза, ему стало её жалко, по-настоящему жалко...