Дополнение 1.
Я лениво переставляю ноги, покачиваясь от опьянения, и едва держу равновесие, дабы не свалиться в одну из сторон. Наверное, всё могло кончиться нелепым падением, если бы меня не перехватили крепкие руки появившегося из ниоткуда мужчины. Рыжеволосый заботливо отводит меня, такую раскрепощённую и уязвимую, в сторону, пряча от множества чужих взглядов.
Как только мы оказываемся в тени, я недовольно цокаю и, кажется, даже умудряюсь закатить глаза. Так-то в планах было выпить ещё бокальчик шампанского, однако теперь все ожидания испорчены.
— Ну Серёжа. — Тяну я, стараясь вырваться из хвата спутника.
— Т/И, ты перепила. — Шепчет парень, поглаживая меня по спине.
— Ты понимаешь, что ты меня обломал?
— Что значит «обломал»? Мы с тобой на деловом мероприятии, а ты напилась так, как будто на вечеринке. — Разумовский правда старается быть со мной строгим, но его мягкий тон не содержит в себе ни капли укора.
— Ты меня отчитываешь? — Хмурюсь я, прерывая свои попытки скинуть с себя ладони собеседника.
— Да. — Вздыхает Сергей. — Да, отчитываю. Водитель должен прибыть с минуты на минуту, так что нам пора.
Разумовский и не планирует задерживаться. Он достаточно скоро хватает меня за запястье и начинает тащить к выходу, периодически оглядываясь и следя за тем, не наблюдает ли кто-либо из гостей за нашей парой. А я, пусть и желала задержаться здесь ещё ненадолго, послушно следовала за возлюбленным, прекрасно держа равновесие только благодаря тому, что Сергей служил мне опорой.
— Слушай, тебе не кажется, что у нас в семье патриархат? — Слышится мой чуть сдавленный голос.
— Я думаю, что у нас в семье заботливый муж и в стельку пьяная жена. — Отвечает тот, звуча даже чуть обреченно.
— В стельку пьяная? — Я звонко смеюсь, но, благо, к этому моменту мы уже оказываемся в дверях, граничащих с помещением и улицей. — Вот это ты сказанул.
Парень ничего не отвечает. Он проводит меня к остановившейся рядом машине, открывает дверь, позволяя сесть первой, а затем и сам прыгает на заднее сиденье, не желая оставлять меня одну. Пристёгиваться не хочется, и тогда водитель обещает ездить осторожно, что и утешает Разумовского. Против пьяной спутницы он бессилен, а потому остается лишь довериться шофёру.
Поездка длится уже около трёх минут, но это время кажется мне мучительно долгим. Не знаю, с чего вдруг, но приходит интересная мысль, которой я в следующий же момент разбавляю навязчивую тишину.
— Серёж, я хочу научиться стрелять.
Мой взгляд по-прежнему устремлён в лобовое стекло, а вот парень, ощутимо нервничая, начинает с презрением глядеть на меня.
— Стрелять?
— Да. — Тяну я, хихикая. — В тир хочу. Всегда мечтала, но у родителей никогда не было возможности. И... времени.
— Сходим мы с тобой в тир, обещаю, дорогая. — На лице собеседника даже возникает мягкая улыбка, однако она пропадает сразу после следующей моей фразы. Ведь слова про стрельбу были только началом безумных идей.
— А ещё хочу ягуара домой.
— Я не ослышался? — Пугается парень в ответ на сказанное.
— Или леопарда? Такие большие кошки с пятнышками. Милота. — Алкоголь настолько пудрит мозг, что со стороны я похожа на глупую дурочку, а не успешного журналиста.
— Послушай, тебе не кажется, что нам и одной милоты в доме вполне хватает? — Немного теряется Сергей, стараясь прервать мои мысли вслух.
— М? — Только сейчас я обращаю внимание на спутника. — Милоты дома? Это на что это ты намекаешь?
Мои глаза забавно щурятся, и Разумовский не сдерживает тихого смешка, после которого он оставляет поцелуй на уголке моих губ. Этот жест оказывается не только как нельзя кстати, но ещё и усмиряет меня. Остаток поездки, к счастью, проходит в тишине. Кто знает, что я могла бы наговорить, не будь Сергея рядом?
Полчаса спустя.
Парень располагается на краю постели, а сразу далее на его колени сажусь я, стараясь не прерывать наш страстный поцелуй. Сегодня обстановка даже жарче обычного, а контраст между раскрепощённой мной и ошарашенным происходящим Разумовским почти осязаемый.
В семейной жизни мы с Сергеем стараемся не перебарщивать с сексом, ведь фундамент наших отношений — это романтика и комфорт, которые всегда так необходимы после тяжелых рабочих дней. И как раз поэтому парень порой стесняется так, словно это наш с ним первый раз.
Я думала, что сегодня всё будет по-обыденному, но... нет. Сейчас всё разворачивается даже куда более неожиданнее.
Стоит только мне нависнуть над Разумовским, которого я секундой ранее сама и уложила на постель, как вдруг всё желание испаряется. Не потому, что кто-то из нас что-то портит, а по той причине, что я смотрю на это довольное, чуть красное от смущения лицо спутника и ощущаю неожиданный прилив нежности. Весь прежний пыл быстро испаряется, будто его не было вовсе. А далее я ложусь поверх Сергея, требовательно утыкаюсь в его горячую шею, параллельно с тем зарываясь пальцами в мягкие волосы парня. Разумовский сначала усмехается, а затем, не смея медлить, заключает меня в крепкие объятия.
— Все хорошо? — Почти шепчет он, утыкаясь подбородком в мою голову.
— Ага. — Бубню я, не отрывая лица от тела собеседника. — Слушай, Серёж...
— Да, родная? — Тем временем ладони Сергея блуждают по моей спине, и это равносильно колыбельной на ночь. Точно так же успокаивающе.
— Я чай хочу. Пошли попьём?
Протяжно вздыхая, Разумовский отрывается от постели, и тогда я инстинктивно начинаю подниматься вместе с ним. Пара мгновений, и вот я снова оказываюсь на его коленях, только настроение сейчас абсолютно противоположно прежнему.
Слезать с Сергея не хочется, но и вынуждать того тащить меня на руках тоже кажется слишком эгоистичным. В момент, когда я оказываюсь на ногах, меня даже пошатывает, но сохранить равновесие всё-таки удаётся.
Тот факт, что мы с Разумовским, будучи в вечернем платье и деловом костюме, идём за руки на кухню, немного забавит. Но это последнее, о чём я думаю в данный момент. Наверное, именно о том, что сейчас происходит, я мечтала всё своё детство.
Дорогой человек, ночь, чашка чая и разговоры по душам...