Глава 47. Убийство.
Се Лянь смотрел, как Хуа Чэн приставил пистолет к своему виску. Секунды растянулись в вечность, а мир сжался до одного-единственного действия: движения указательного пальца.
Когда Хуа Чэн нажал на курок, Се Лянь закричал. Это был не просто крик, а вырвавшийся из самой глубины души вопль, полный ужаса и отчаяния. Он ощутил, что его сердце почти остановилось; оно совершило один судорожный толчок и замерло, лишая его дыхания. Все его тело, привязанное к креслу, затряслось. Он чувствовал, как его руки дрожат, хотя они были крепко связаны, а глаза мгновенно наполнились слезами. Се Лянь переживал не за себя, не за свою жизнь, а только за его Сань Лана.
Нет! Только не он!
Но выстрела не последовало.
Раздался лишь сухой, безжизненный щелчок. Оглушающая тишина.
Хуа Чэн опустил пистолет, который ему кинул отец, и направил его в пол.
- Какого хрена? - промолвил Хуа Чэн, в его голосе прозвучало искреннее удивление.
Господин улыбнулся - он зарядил оружие холостым патроном, чтобы проверить решимость сына.
В этот момент Госпожа Юэ, воспользовавшись секундной заминкой, решительно подняла свой пистолет, направленный на Се Ляня.
- Тогда я закончу это сама! - крикнула она, ее лицо исказилось от злости и страха за будущее сына.
Но Хуа Чэн был быстрее. В то время как его мать тянулась к спусковому крючку, Хуа Чэн, все еще держа в руках свой основной, заряженный пистолет, сделал два стремительных, оглушительных выстрела.
Бах! Бах!
Се Лянь зажмурился. Когда он снова открыл глаза, Госпожа Юэ и Господин медленно оседали на пол. Кровь мгновенно расплылась на дорогом ковре.
Осознание того, что Хуа Чэн только что убил своих родителей ради него, пронзило Се Ляня острой болью, и из его глаз хлынули слезы. Это была плата за его жизнь, самая ужасная жертва.
Хуа Чэн отбросил пистолет. Он не проявил ни малейшего сожаления или разочарования; его лицо было спокойным и сосредоточенным. Он быстро подошел к Се Ляню и мгновенно освободил его, одним движением перерезав веревки острым ножом.
Се Лянь, дрожа, поднял на него глаза, полные слез и ужаса.
- Зачем?.. Зачем ты...?
Хуа Чэн обхватил его лицо ладонями, а затем крепко обнял, прижимая к себе, словно проверяя, что Се Лянь цел.
- Главное, что ты в порядке, Гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, и в его голосе была только нежность и облегчение. - Все в порядке.
Хуа Чэн немного отстранился.
- Гэгэ, тебе нужно уходить. Немедленно. На улице тебя ждет Хэ Сюань. Он отвезет тебя в безопасное место. Жди меня там... а я... немного поговорю со своими родителями.
Се Лянь крепко сжал руку Хуа Чэна.
- Сань Лан... больше не рискуй своей жизнью ради меня, - его голос был хриплым.
Хуа Чэн кивнул. Он посмотрел на него в последний раз, и в его взгляде была такая глубина преданности, что Се Лянь не смог больше противиться. С этими словами Се Лянь, поддерживаемый Хэ Сюанем, который уже вошел в дом, быстро покинул гостиную и особняк.
Хуа Чэн подошел к своим родителям. Госпожа Юэ уже была не жива. Он опустился на колени рядом с отцом, который тяжело дышал, но был в сознании.
- Я ведь предупредил, - тихо сказал Хуа Чэн, и в его голосе не было триумфа, только констатация факта.
Господин Хуа Чэн, бывший босс мафии, улыбнулся. Это была нежная, умиротворенная улыбка.
- Я рад... я рад, что так вышло, - с трудом проговорил он. - Я знал, что ты не выберешь власть. Он и вправду хороший вариант. Он не боялся своей смерти... но как только мы заговаривали о тебе... ему становилась страшно за тебя. Береги себя и его. Будь счастлив.
С этими словами глаза Господина закрылись, и дыхание прекратилось.
Хуа Чэн молча сидел рядом с телами своих родителей, а затем поднялся, чтобы последовать за своей золотой яшмовой ветвью.
Автору есть что сказать:
Вот вам эмоциональные качели.
Я написала 15 глав за день... Мб за сегодня 20 глав напишу..
[ если что они будут выходить постепенно ]