Хуаляни мафия|| байляни

Дрожь не покидала А-Мина, даже когда он отъехал на безопасное расстояние от убежища Хуа Чэна. Прошла уже неделя, но он все еще чувствовал на своей спине ледяной, убийственный взгляд, который пронзил его в тот момент, когда он распахнул дверь. Он не мог забыть, как его господин, Король Преступного Мира, Легенда четырех бедствий.. лежал, обезумевший от вина, а его Гэгэ под ним, их губы сплетены в неистовом, позорном поцелуе.

А-Мин был всего лишь мальчиком, сыном одного из старых, преданных лейтенантов, и его истинная миссия была куда важнее. Он был глазами и ушами старейшин — родителей Хуа Чэна, которые, несмотря на свой формальный уход от дел, по-прежнему держали в руках невидимые нити власти и, что самое главное, контролировали вопрос наследника.

Его цель была проста: убедиться, что их сын, Хуа Чэн, ведет себя как подобает будущему главному мафиози и готовится продолжить династию. То, что он увидел, было не просто нарушением приличий — это был кризис преемственности.

А-Мин, сжимая руль, направил машину к тайному поместью, расположенному на отдаленном горном хребте, где традиция и железный порядок были законом.

***
В Обители Старого Порядка

Поместье было пропитано духом старой мафии: темные, полированные деревянные панели, немые слуги, скользящие по коврам. Это было место, где решения принимались тихо, но их вес был огромен.

А-Мин прошел через ряд коридоров. Наконец, его ввели в малую гостиную, где его уже ждала Госпожа Юэ, мать Хуа Чэна.

Госпожа Юэ сидела, прямая, как статуя, в кимоно из темного шелка. Ее лицо было безупречным, но глаза, в точности как у сына, были проницательными и холодными. В этой женщине была не женская, а мафиозная власть.

А-Мин опустился на колени на пороге, его голова была опущена.

— Госпожа Юэ, — голос его дрожал. — Я принес доклад.

— Говори, А-Мин, — произнесла Госпожа Юэ, и ее голос был как звон тонкого льда. — Как наш сын? В порядке ли его дела?

— Да, Госпожа. Порядок восстановлен. Господин Хуа Чэн контролирует ситуацию.

— Хорошо. Теперь о том, другом... о том мальчике. Как он себя ведет?

А-Мин сглотнул.

— Он... ведет себя прилично, Госпожа. Он не создает проблем. Но...

— Но? — Госпожа Юэ не повышала голоса, но это "Но?" прозвучало, как приговор.

А-Мин начал говорить, используя самые осторожные и эвфемистические выражения, не поднимая головы. Он подробно описал, как Хуа Чэн, опьяненный вином, лежал на столе с Се Лянем.

— Я увидел их... в неподобающем положении, Госпожа. Они находились в очень тесном контакте. Их губы были соединены... Я принес извинения и немедленно удалился, но... — А-Мин решился сказать самое главное: — Господин Хуа Чэн... его гнев был из-за того, что я *увидел. Я уверен, Госпожа, что их отношения... нетрадиционны.

Комнату накрыла тяжелая, мертвая тишина. Госпожа Юэ медленно сжала руки.

— Ты хочешь сказать, что мой сын, который должен обеспечить наследника нашему Дому, он... занят этим мальчиком?

— Да, Госпожа. И... и я уверен, что мальчик отвечает ему взаимностью.

В глазах Госпожи Юэ внезапно вспыхнуло осознание. Это было озарение, проливающее свет на годы неповиновения.

— Вот почему... — прошептала она, ее голос впервые дрогнул.

Госпожа Юэ вспомнила их долгие, напряженные разговоры о браке. Сын ее, Хуа Чэн, всегда отказывался от самых подходящих, самых красивых и влиятельных невест, которых они ему предлагали.

— Мы предлагали ему лучшую из лучших! А он... он каждый раз отмахивался. Говорил, что у него уже есть любимая. Говорил, что у него есть своя... своя золотая яшмовая ветвь...

Теперь она поняла. Его золотая яшмовая ветвь, его истинная привязанность, ради которой он отказался от долга и брака, — это был этот бродячий полицейский, этот Се Лянь.

Госпожа Юэ поднялась. Она чувствовала себя оскорбленной, но ее личная обида немедленно сменилась необходимостью защищать династию.

— Это угроза. Наследник не может быть поставлен под угрозу из-за такой слабости.

Она повернулась к А-Мину.

— Жди здесь. Мне нужно поговорить с Господином.

Госпожа Юэ быстро удалилась. А-Мин остался стоять на коленях. Через долгие, мучительные полчаса она вернулась в сопровождении бывшего босса мафии. Он был стар, его лицо было высечено из камня, а его власть была абсолютной.

— А-Мин, — голос Господина был низким и ровным, как подземный гром. — моя Госпожа рассказала мне о том, что ты видел.

— Да, Господин, — прошептал А-Мин.

— Власть держится на силе и на крови, — произнес Господин. — Наш сын — сильнейший из нас, но без законного, кровного наследника его позиция шаткая. Он выбрал эту... слабость вместо Долга. Он выбрал золотую яшмовую ветвь вместо кровной линии.

Он посмотрел на свою жену, и она кивнула в ответ. Решение было принято.

— Этот мальчик, Сяньлэ... — произнес Господин. — Он — вирус. Он отравляет кровь и разум моего сына. Мы не можем позволить этой опасной привязанности стоять на пути.

Он повернулся к А-Мину.

— Твоя миссия окончена. Твоя следующая задача — вернуться и ждать приказа. Мальчик должен быть удален. Навсегда. Он представляет угрозу для нашего наследника, а значит, и для нашего Дома. Мы устраним его тихо и чисто, так, чтобы наш сын не сразу понял, что произошло.

А-Мин почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Он принес Се Ляню смертный приговор. Он поклонился и покинул обитель Старого Порядка, унося с собой холодный, смертельный приказ.

Заметки автора:
Не нужно было так палиться. 🙄
Эх.. мешают Хуаляням хуалянится..