Глава 40
Лалиса
Когда кажется, что все складывается слишком хорошо, чтобы быть правдой, обычно это значит, что так и есть. А то, что происходит между мной и Чонгуком - абсолютная ложь, ожидающая разоблачения. Мы вместе проводим неделю в поместье Ланкастеров, ускользая тайком при любой возможности, дурачимся в каждой комнате на всех доступных поверхностях. А это непросто. Здесь так много комнат. Так много мест, в которые можно улизнуть. Но Чонгук настойчив. Трахает меня всюду. Всеми возможными способами. Мои бедра уже болят оттого, что постоянно широко разведены. Губы ноют от поцелуев и минетов.
Но я не жалуюсь.
Прятаться непросто, учитывая, что в доме так много людей. Повсюду слуги. Сотрудники. Помощники. Родители. Джени .Тэхён.
Он приехал на вечеринку Майклзов, привез Джени домой и остался. Их родители даже глазом не моргнули при появлении Тэхёна. Его приезд объяснили тем, что «Джени привезла с собой подругу, так что Чонгук позвал друга», а это полная чушь.
Я здесь ради Чонгука. А Тэхён ради Джени .
Чувство вины охватывает меня каждый раз, когда я думаю о том, как бросила подругу, но она не дает мне возможности объясниться. Джени избегает меня. Каждый раз, когда я оказываюсь рядом, она игнорирует меня, уделяя все внимание Чонгуку, или Тэхёну, или любому, кто оказывается поблизости.
Но только не мне.
Пока не наступает утро четверга. День благодарения. Я застаю ее в гостиной с видом на обширный задний двор, где она потягивает латте, который для нее кто-то приготовил.
Настоящая принцесса. Будущая королева. Хорошо быть Ланкастер. За тебя все делают, все планируют, так что не нужно ни думать, ни пальцем пошевелить.
- Вот ты где, - весело говорю я, заходя в комнату. - Я тебя искала.
- Да? - Её настороженный тон заставляет меня остановиться. - А я думала, ты ищешь моего брата. Или вы двое наконец-то устали друг от друга после того, как без конца трахались всю неделю?
Её слова - как пощечина. Я подхожу к Джени и сажусь в кресло напротив.
- Ты на меня злишься.
- Конечно, я злюсь на тебя. Ты была моей гостьей. - Она ведет плечом. - Я сказала, что ты нужна мне. Что я не хочу, чтобы ты оставляла меня, но ты это сделала. Я знаю, почему ты поехала со мной... чтобы проводить время с Чонгуком.
Чувство вины подобно тяжелому мокрому одеялу. Накрывает меня, лишая сил.
- Прости. У меня вовсе не было таких намерений. Мы с Чонгуком вроде как расс...
- Мне все равно, что вы с ним делали. Или не делали. Хотя, судя по сплетням, которые я слышу от слуг, вы сделали все, что только можно. - Она бросает на меня взгляд, скривив верхнюю губу в отвращении. - Знаешь, все о вас говорят. Наверное, необходимость каждый день менять перепачканные спермой простыни становится поводом для раздражения.
Я не позволю ей стыдить меня. Вместо того, чтобы начать защищаться, я молчу. Джени рассматривает меня, напоминая мне своего брата, а потом издает вздох.
- Поскольку из-за того, что ты так резко меня бросила, я осталась в этой адской дыре совершенно одна, мне пришлось пересмотреть свою стратегию. Поэтому я уговорила Тэхёна побыть с нами. Все равно у него не было планов на праздники. Наверное, оставшись в городе, он просто нюхал бы без конца наркоту и трахал доморощенных моделей. - Я все так же молчу, гадая, занимались ли они уже сексом.
Наверное, нет.
-Чонгук умеет вскружить голову, я понимаю. А судя по тому, что я слышала, он по уши в тебя втрескался, - надменно заявляет Джени.
Я хмурюсь.
- Что ты слышала?
- На вечеринке Лейтон не стихали слухи. Все стали свидетелями того странного разговора между Джексоном и Чонгуком, - говорит она , глядя на меня свысока. - И как тебе только удалось так быстро привлечь Джексона на свою сторону?
- Он застал меня в слезах, когда вышел с тайной встречи с каким-то неизвестным качком, который любит ему отсасывать, - признаюсь я.
Джени разражается смехом, и это дарит мне надежду.
- Могу представить, как Джексон это говорит. Уверена, это был Тай Питерс. Он так зациклен на своей мужественности, что меня бы нисколько не удивило, если он любит время от времени кому-нибудь отсосать.
Понятия не имею, кто он, но это неважно. Никак не могу смириться с тем, как ранила чувства Джени и как сильно мне нужно ее прощение. Она всегда была добра ко мне. Одна из немногих во всей частной школе «Ланкастер».
- Мне очень жаль, что я тебя расстроила. Я не хотела тебя обидеть, Джен. Просто...
- Парни. Они возмутительны и в то же время прекрасны. Правда ведь? И, пожалуйста, давай без подробностей про вас с моим братом, - говорит она. - Я уже и так достаточно наслушалась.
- Как у вас с Тэхёном дела на этой неделе? Наслаждаетесь обществом друг друга? - спрашиваю я, меняя тему.
- Мне бы хотелось, чтобы мы веселились так же, как вы двое, - отшучивается она, а потом я замечаю вспышку разочарования в ее взгляде. - Он меня боится.
- Что? Как это?
- Боится, что я сломаюсь. Я же хрупкая, ты знаешь.
- Ты же сама все время говоришь, что умираешь, - напоминаю я.
Джени издает вздох и отпивает латте.
- Видимо, мне своего не добиться.
Я смотрю, как Джени пьет из изящной кружки, а потом снова гляжу в окно. Сегодня выдалось солнечное утро, но ветер треплет деревья, заставляя их дико раскачиваться. Вижу две мужские фигуры, стоящие в отдалении. Они приблизительно одного роста. Стоят, склонив друг к другу головы. Сперва мне кажется, что это Чонгук с Тэхёном .
Но нет, это Чонгук и его отец.
Нахмурившись, я отвожу от них взгляд и стараюсь не замечать внезапно образовавшийся в животе ком. Мы сидим в тишине, Джени смотрит что-то в телефоне и пьет кофе. Я обкусываю кожу на пальце и наблюдаю, как Чонгук говорит со своим отцом. С такого расстояния мне не видно их лиц, но, похоже, оба напряжены. Меня это пугает.
Я не могу отвести взгляда, преисполнившись тревогой. Отец имеет огромное влияние на Чонгука. Само собой. Огастас Ланкастер - влиятельный человек, а Чонгук - наследник рода Ланкастеров. Он беспрекословно сделает все, что велит ему отец.
- Он не одобряет, - внезапно говорит Джени .
Чонгук отступает на шаг, но даже с расстояния я вижу, что он злится. Все его тело напряжено, рот приоткрыт. Будто он никак не может замолчать. А может, даже кричит.
- Кто не одобряет?
- Мой отец. Он не одобряет тебя. И уж точно не одобряет ваши с Гуком отношения. - Я поглядываю на неё и вижу, что она наблюдает за мной, поджав губы и округлив глаза. - Не уверена, одобряет ли он тебя на роль моей подруги.
Меня охватывает беспокойство.
- Ты о чем, Джен?
Она ставит чашку на крохотный столик возле кресла и смотрит на меня с жалостью во взгляде.
- Сегодня за завтраком родители прочитали мне небольшую лекцию.
- О чем? - осторожно спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
- О тебе. О Чонгуке. И о том, что они не хотят, чтобы ты находилась здесь и все рушила.
- И что конкретно я рушу? - спрашиваю я еле слышно. Я ждала этого момента, но время шло и к концу недели я решила, что мне удалось избежать их неодобрения.
Вот я глупая. Я ошиблась.
- Планы Чонгука. Его жизнь. Ты не должна быть ее частью, - говорит Джени , будто бы все так просто.
Но жизнь не проста. Ей ли этого не понимать.
- А ты не устала от того, что родители постоянно указывают тебе, что делать? Контролируют каждый твой шаг. Тебе уже шестнадцать, Джени. Ты не собираешься покинуть родительское гнездышко? Пойти в колледж? Или твоя мать имеет право распоряжаться и твоими планами на будущее тоже? - дерзко спрашиваю я.
Джени смотрит на меня, прищурив глаза, и в этот момент я понимаю, что совершила ошибку.
Я зашла слишком далеко.
- Ты понятия не имеешь, о чем говоришь и каково быть частью этой семьи. Одной из самых влиятельных семей в стране, если не в мире. Мы прочно закрепили свое место в обществе и не можем допустить, чтобы все разрушила какая-то глупая распутная девица, которая положила на нас глаз. Ты вечно на задворках. Грустная маленькая девочка, с тоской заглядывающая в окно, - насмехается Джени . - Говорят, совсем как твоя мать.
Я смотрю на нее с открытым ртом.
-Джен...
- Хватит. - Она поднимает руку. - Тебе нет до меня дела. Думаю, никогда и не было.
- Это не правда. Ты одна была добра ко мне и стала общаться со мной в школе «Ланкастер», - напоминаю я. - Больше никто не хотел со мной дружить. Чонгук убедил всех...
- Верно. Он настроил всех против тебя, а я подумала, что смогу подружиться с тобой, просто чтобы его позлить. - Ее улыбка жестока, и мне кажется, что все это ложь. Она ведь в самом деле хотела быть мне подругой? Смотрю, как она берет кружку и делает еще один изящный глоток. - Думаю, тебе лучше пораньше вернуться в кампус. Скажем... завтра же утром?
- Почему? - в неверии спрашиваю я, жалея, что Чонгука нет рядом. С нами. Он бы вступился за меня, правда? Велел бы Джени , чтобы перестала вести себя как стерва.
Ведь так?
Джени со стуком ставит чашку на столик и наклоняется вперед, пристально глядя на меня.
- Послушай. Ты использовала меня, чтобы провести всю неделю наедине с Чонгуком. Попытаться с помощью секса заставить его думать, будто ты идеально ему подходишь. Я всегда считала, что Чонгук умнее, но, очевидно, у тебя волшебная вагина, потому что он не может думать ни о чем другом. А теперь тебе как-то удалось убедить его пойти против всего, за что выступает наша семья.
Я открываю рот, готовая защищаться, но она не замолкает.
- Мама ненавидит тебя. Говорит, что ты дочь шлюхи, которая разрушила нашу семью, и, когда она так говорит, когда я вижу, что ты делаешь с Чонгуком, со всеми нами... - Она поджимает губы и смотрит на меня с презрением. - Я вынуждена с ней согласиться.
Я встаю на дрожащих ногах, молясь, чтобы не упасть.
-Джени . Пожалуйста. Ты моя единственная подруга. Клянусь, я не использовала тебя, чтобы сблизиться с Чонгуком.
- Не заливай, - говорит она с отвращением. Затем отворачивается и смотрит в окно. - Они сейчас придумывают, как избавиться от тебя, надеюсь ты это понимаешь. Мама не желает видеть тебя сегодня за столом. За ужином, во время которого мы будем говорить о том, за что благодарны. Она запрещает.
Запрещает. Видимо, придется согласиться с ее требованиями, раз она хозяйка дома.
- Ты ведь не думала всерьез, что у вас могут быть настоящие отношения? - Она снова смотрит на меня внимательным взглядом. - О, взгляни на себя. Думала. Наверное, веришь, что раз он постоянно тебя трахает, то это проявление любви.
Слезы наворачиваются на глаза, и я стараюсь их сдержать. Я не могу расплакаться. Не могу.
Не стану.
- Это не так, - сухо говорит она. - Он уже делал так раньше. Ты не первая. И точно не станешь последней.
Мы смотрим друг на друга, выражение лица Джени совершенно бесстрастно.
- Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? - спрашиваю я обманчиво мягким тоном.
Джени приподнимает брови.
- Кого?
- Свою мать стерву. Ты точно такая же, Джени . - Я разворачиваюсь, выхожу из комнаты и, не разбирая дороги от слез, мчусь по коридору. Я не понимаю, почему Джени была так бесчувственна. Ее слова пронзали, будто нож, уничтожая меня.
Все это было притворством? Ее дружба, мои отношения с Чонгуком ? Все было ненастоящим?
Должно быть, это так.
Я вижу лестницу, ведущую в гостевое крыло, мчусь к ней и, взбежав по ступенькам, собираюсь повернуть к своей спальне, как вдруг слышу окликнувший меня голос.
-Лалиса ? Я бы хотела поговорить с тобой. Есть минутка?
Леденящий ужас пробегает по спине, и, повернувшись, я вижу перед собой Джени Ланкастер в безупречных широких брюках черного цвета и кремовом свитере с блестящей цветочной брошью на правом плече. Явно вещица от Chanel. Светлые волосы гладко уложены и заправлены за уши, на губах красная помада.
Цвета крови.
- Я собиралась в свою комнату... - говорю я, но замолкаю, когда она улыбается. Ее улыбка не дружелюбна. Отнюдь.
- Это займет всего несколько минут. Обещаю. Пожалуйста. - Она склоняет голову набок. - Хочешь посмотреть мою приемную?
Я видела ее. Еще вчера Чонгук распростер меня на огромном столе, спустил с меня трусики нетерпеливыми пальцами, развел бедра и вылизывал, пока я не кончила со вздохом. Со стоном.
- Да, пожалуйста, - говорю я с усталой улыбкой. Только я могла сказать «пожалуйста» женщине, которая, скорее всего, намерена прямо сейчас добить меня парой отборных слов. Джени уже сделала свое дело. Я и так едва держу себя в руках.
Джени ведет меня к двойным дверям своей приемной, распахивает их и проходит внутрь. Я иду за ней, замечая, что она не утруждается закрыть двери. Не дает нам уединиться.
Видимо, ей все равно, кто услышит, что она намерена сказать.
- Прошу. Садись. - она указывает на изящный кованый стул, и я сажусь, глядя, как она встает за своим столом все с той же приятной улыбкой. - Ты хорошо провела время на этой неделе?
- Да, - киваю я, не вполне понимая, к чему она ведет.
- Чудесно. Уверена, экскурсия, которую тебе устроил Чонгук, была особенно приятной. - Ее улыбка не меркнет.
- Да, он показал мне особняк.
- Я имею в виду особенную экскурсию. Во время которой он трахал тебя везде, где только можно. - Она приподнимает тонкие брови и указывает на свой стол. - В том числе здесь? Что он вчера делал с тобой? Трахнул тебя? Ласкал ртом? А может, ты ему сосала.
От нахлынувшего ужаса у меня перехватывает дыхание. Я смотрю на нее разинув рот, не в силах ответить.
- Думаешь, никто не видит, что вы делаете? В доме полно людей, и большинство работает на меня. Ты же не думаешь, что они не докладывают мне о происходящем? О том, что видят? Слышат? Чувствуют? Мы не слепые, Лалиса . Мы видим тебя. И то, чем вы занимаетесь, вполне очевидно, - говорит она .
Я смотрю на нее, мозг лихорадочно соображает. То же самое мне сказала Джени всего несколько минут назад. Слуги. Они болтают. Они все видят. Как я объясню этой женщине свое поведение? Она права. Мы трахались по всему дому. Целовались в темных закоулках. Прикасались друг к другу. Смеялись. Было чудесно.
Осознание, что мать Чонгука в курсе всего, что мы делали... губительно.
То, что они знают о нас, все портит.
- Ты сейчас же прекратишь манипулировать моим сыном. - она наклоняется, выдвигает ящик стола и что-то достает. - Я нашла это.
Мой дневник с громким шлепком падает на середину стола. Я в ужасе смотрю на него, а потом снова ловлю ее взгляд.
- Г-где вы его взяли?
- Он лежал в сумке Чонгука. Это твой дневник. Не утруждайся это отрицать. - Она открывает его и листает страницы до самого конца. В ту часть, где спрятаны мои самые темные тайны. - Ты делишься в нем весьма любопытными подробностями. Не желаешь послушать?
- Нет, - отвечаю я, но она не обращает внимания и начинает читать.
«Это я виновата в их смерти. Я опрокинула свечу, когда выходила из комнаты Кая . Сделала это специально после того, что он сделал со мной. Сегодня он был особенно жесток. Говорил ужасные гадости. Удерживал меня силой и трахал. Мне была невыносима каждая минута, но я терпела. С каждым его толчком во мне просыпалась злость. Я плакала от отчаяния, когда тело предало меня, и я кончила. Ох, как же ему это понравилось. Боже, я ненавижу его.
Когда он закончил, я сказала, что расскажу обо всем его отцу, и он рассмеялся.
Рассмеялся.
Поэтому я тихо лежала рядом, зная, что он скоро заснет. И он заснул. Он такой предсказуемый. Как только услышала его храп, я встала с кровати. Надела нижнее белье, радуясь, что футболка так и осталась на мне. Он уже больше не утруждается раздевать меня или устраивать прелюдию, просто сразу берет меня. Одевшись и собрав все вещи, я вышла из комнаты.
И намеренно уронила свечу с комода.
Решила, что он проснется, когда почувствует запах дыма. Потушить огонь будет проще простого. На тумбочке возле кровати у него стояла огромная бутылка с водой. Он мог потушить его с ее помощью.
Но он так и не проснулся. Огонь разгорелся, пока мы все спали. Даже я заснула, обессилев от злости. Усталости. Я проснулась оттого, что мама отчаянно меня трясла. Схватила меня за руку и едва ли не выволокла на улицу. Кай и Джонас так и остались в доме. Она оставила их там. Они оба умерли в своих кроватях. Позже полиция сообщила нам, что причиной смерти стало отравление дымом. Скорее всего, они так и не проснулись, не узнали, что произошло.
Но я знала.
Я убила их.»
Она захлопывает дневник одной рукой и смотрит на меня со зловещей улыбкой.
- Знаешь, я была готова заплатить тебе. Даже выписала чек на очень щедрую сумму.
- Я бы его не взяла, - уверенно отвечаю я.
- Это уже неважно, потому что мне больше нет нужды его тебе отдавать. Этого достаточно. - Она поднимает дневник. - Ты немедленно покинешь этот дом и больше никогда не заговоришь с моим сыном. Понятно?
Сердце быстро колотится, и я пытаюсь совладать с дыханием.
- А если я не стану делать, что вы хотите?
- Тогда я отнесу этот дневник в полицейский участок. А еще лучше следователю, которому было поручено вести это дело. Уверена, он с удовольствием его прочтет.
- Вы этого не сделаете, - я испытываю ее, но уже знаю ответ.
- Сделаю, - решительно говорит Джени , снова открывает ящик и бросает туда дневник. - Твоя мать лишится всего. Дома, денег, которые получила по завещанию, друзей, социального статуса, если от него еще что-то осталось. Всего. Она станет нищей, как и прежде. И ты тоже. Я могу разрушить твою жизнь одним телефонным звонком. Ты правда хочешь рискнуть?
Я молчу. Мне нечего сказать. Все, что я написала в дневнике, правда. Как она его достала? И, что еще хуже, зачем Чонгук привез его сюда? Зачем ему это делать? Он все это время был с ней заодно? Сделал это, чтобы погубить меня?
- Этому никогда не суждено было продлиться долго, - едва ли не напевает Джени мягким голосом, но ее взгляд остается жестким. - То, что ты спала с моим сыном, не значит, что тебе достанется часть состояния Ланкастеров. У твоей матери ничего не вышло. Не выйдет и у тебя.
Слеза стекает по щеке, и я смахиваю ее дрожащим пальцами, злясь на себя за проявление эмоций.
- У тебя полчаса. Я распоряжусь, чтобы подали машину. Хочу, чтобы ты уехала до прибытия гостей. Иди собирай свои пожитки. Живо.
Я вскакиваю и мчусь к открытым двойным дверям.
- И не утруждайся искать Чонгука. Он уже знает, что ты уезжаешь, - кричит она мне вслед.
Я вздрагиваю от ее слов, но не оборачиваюсь. Не говорю ни слова. Я выхожу в коридор и сталкиваюсь там с Джени , которая подслушивала наш разговор.
- Уверена, ты счастлива, - говорю я и, развернувшись, иду в гостевое крыло.
- Я не знала, что у нее что-то на тебя есть. Клянусь, - говорит она и плетется за мной.
Я оборачиваюсь, отчего она резко останавливается.
- Не ври. Вы с ней заодно. Неужели вы все настолько чокнутые, что больше всего на свете любите уничтожать других? Да что с вами не так?!
Джени открывает рот, но ничего не говорит. Наверное, от потрясения лишилась дара речи.
- Что, никто еще ни разу не тыкал тебя носом в твои же выходки?! Маленькая мисс «О, я умираю». Жадная до внимания. Средний, заброшенный ребенок. Ты просто жалкая, - говорю я, выплескиваю все злость, которую сдерживала, пока разговаривала с ее матерью. - Надеюсь, ты будешь счастлива, пока мать таскает тебя по врачам до конца твоей короткой убогой жизни.
Я ухожу прочь, успев отчетливо заметить, что по ее лицу текут слезы. Когда вижу их, мне становится не по себе, но вместе с тем безразлично. Мне слишком больно. Я чувствую себя использованной. Измученной.
Всеми ими.
Мне не требуется много времени, чтобы собрать все вещи. Я взяла с собой не так уж много. А все, что мне купила Джени , когда мы ходили по магазинам (а таких вещей было несколько), я оставляю стопкой на неубранной кровати. Мне не нужны ее так называемые подарки. Закидываю спортивную сумку на плечо и с высоко поднятой головой иду прочь из этого дурацкого, смехотворно огромного дома.
Возле «линкольна» меня ожидает тот же водитель, который привез нас сюда. Он открывает передо мной пассажирскую дверь, и я сажусь, взяв сумку с собой, хотя он предлагает мне положить ее в багажник.
Я никому не доверю свои вещи. Уверена, что он доложил на меня Джени Ланкастер. Рассказал о том, как мы развлекались с Чонгуком на заднем сиденье этой самой машины. Почему мы никогда не брали машину Чонгука? Мы вели себя так глупо.
Беспечно.
Мы едем по извилистой подъездной дорожке, и я рассматриваю проносящийся за окном пейзаж. Он красивый. Безупречный. Холодный. Безжизненный.
Вот как я себя чувствую. Лишившейся всякой надежды.
Мы подъезжаем к воротам, и они автоматически разъезжаются, открывая перед нами машину, которая ждет по ту сторону. Гладкий «роллс ройс» с привлекательным мужчиной за рулем. Рядом с ним сидит красивая женщина. А когда они проезжают мимо, я замечаю белокурую голову на заднем сиденье. На кратчайший миг мы встречаемся с ее обладательницей взглядом.
Летиция. Ее семья приехала на ужин в честь Дня благодарения. Само собой.
- Прошу прощения, - я обращаюсь к водителю, который ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. - Можете отвезти меня на вокзал?
- Мне дан четкий приказ отвезти вас в частную школу «Ланкастер», - говорит он.
- Лучше отвезите на вокзал. Мне нужно повидаться с матерью. Она живет на Манхэттене, - твердо говорю я. - Пожалуйста.
Какое-то время он безопасно и по всем правилам ведет машину, безупречно держа руль. Мне уже можно водить, но я еще не получила права. Какой в этом смысл, когда живешь в городе. Мне они никогда не были нужны.
А сейчас я об этом жалею.
- Я отвезу вас на вокзал, - наконец говорит он.
От облегчения я откидываюсь на спинку сиденья.
- Спасибо, - тихо говорю я и достаю телефон, чтобы проверить, нет ли сообщений от Чонгука.
Конечно же, ни одного...