4мвш
Рю тихо вошла в логово Оротимару, тяжело ступая, всё ещё чувствуя боль и усталость после последней встречи с Акацуки. Оротимару уже ждал её в кабинете, его лицо было серьёзным, глаза внимательно смотрели на неё.
— Рю, — начал он, не отрывая взгляда, — нам нужно срочно поговорить.
Они сели за стол, и Оротимару продолжил:
— Ты несёшь в себе ребёнка... Я… кхм… давно знаю, что ты шпион. Всё, что мы делали, ты передавала в Коноху. И то, что ты была в Акацуки шпионом…
Рю дрогнула. Её раскрыли. Она уже думала, что сейчас Оротимару прикажет убить её. Голос дрожал:
— Учитель, я…
Оротимару перебил её, встал и подошёл ближе:
— Рю… Ты была лучшей из всех моих учеников. И сейчас я хочу, чтобы ты жила без страха. И я хочу, чтобы ты ушла… спряталась и не вылезала. Нельзя, чтобы ты или твой ребёнок пострадали.
Рю внезапно обняла Оротимару, сдерживая слёзы, тихо произнесла:
— Учитель… Я стала бесполезной для вас из-за ребёнка…
Оротимару покачал головой, решительно:
— Нет. Никогда. Ты — сильнее, чем думаешь. Ты — моя ученица. И я не позволю, чтобы ты страдала. Мы найдём способ защитить тебя и малыша.
Рю стояла перед Оротимару. Её плечи дрожали, кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Она подняла взгляд на своего учителя, в голосе срывалась обида и боль.
— Почему… — Рю выдохнула. — Почему ты так добр ко мне, даже зная, что я шпион… Почему ты так себя ведешь по отношению ко мне?! Из-за Курамы?! Потому что во мне тёмная часть Девятихвостого?! По этому?! Потому что я просто оружие?! Потому что я... опрошенных инструмент?!
Оротимару молчал. Его глаза были полны странной, глухой тоски. Он сделал шаг вперёд и тихо заговорил:
— Рю… не из-за Курамы. Не из-за силы. И не потому что ты шпион. — Он посмотрел прямо ей в глаза. — Ты была лучшей из моих учеников. Ты всегда была больше, чем просто сосуд или инструмент. И я не хочу, чтобы ты жила в страхе… Я хочу, чтобы ты выжила. Чтобы ты спряталась. Чтобы ты жила ради себя… и ради ребёнка.
Рю распахнула глаза. На её лице — смесь боли, шока и отчаянной надежды.
— Учитель… — прошептала она и шагнула к нему. — Я стала бесполезной для вас… из-за ребёнка…
Оротимару опустил взгляд, потом резко метнул головой:
— Нет.
Рю не сдержалась и обняла его крепко, словно в последний раз. И шепнула, еле слышно:
— Спасибо…
Прошло девять месяцев.
Рю находилась в укрытии, спрятанном глубоко в лесах Страны Риса — безопасном месте, которое для неё устроил Орочимару. Она сидела у окна, устало наблюдая за тем, как лёгкий ветер качал листву. В её глазах отражалась тревога. Руки бережно обнимали округлившийся живот — скоро наступит день, когда она станет матерью.
Дверь скрипнула. Рю вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Орочимару. Его взгляд был тяжёлым, лицо — напряжённым. Она сразу поняла: что-то произошло.
— Сенсей?..
Он не сразу ответил. Подошёл, сел рядом, молча посмотрел на её живот. И только потом заговорил:
— Он объявил войну.
— Кто?.. — Рю едва слышно произнесла.
— Тоби, — произнёс Орочимару. — Он выступил перед Советом Кагэ. Прямо. Без масок. Без притворства. Он объявил четвёртую мировую войну шиноби. Хочет забрать всех биджу. Грозит уничтожить мир.
Рю побледнела. Сжала руки на животе, но не из страха — из злости. Губы дрогнули.
— Он окончательно перешёл грань… — выдохнула она.
— Это не из-за тебя, — серьёзно сказал Орочимару, словно угадав её мысли. — Не из-за ребёнка. Это было решено задолго до этого. Он всё это время шёл к этой точке.
Рю молчала, потом тихо сказала:
— Значит, это началось. По-настоящему.
— Да, — подтвердил Орочимару. — Весь мир встанет против него. Но он не один. У него армия. Белые зетсу, остатки Акацуки… Он будет искать тебя. Не как мать, не как шпионку. Как ту, кто носит в себе часть Курамы.
Рю глубоко вздохнула, а потом, не отводя взгляда, тихо, но твёрдо произнесла:
— Я не жертва. И ребёнок не станет заложником. Если он придёт за нами — он пожалеет об этом.
Оротимару медленно кивнул. И впервые за долгое время в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость.
— Вот за это я тебя и выбрал. Не как оружие… а как наследницу.
Рю медленно поднялась с места и подошла к столу, за которым стоял Орочимару. Он внимательно следил за каждым её движением — в её глазах больше не было растерянности, только решимость.
— Сенсей, — твёрдо произнесла она. — Когда ребёнок родится… я хочу, чтобы ты запечатал в него Гаситель Биджу.
Оротимару нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
Рю положила руку себе на живот.
— Пускай Курама будет внутри моего ребёнка. Или хотя бы его половина. Пускай он станет тем, кто сможет сдержать силы Биджу, если что-то пойдёт не так. Это... защита. Это будет якорь.
— Рю... — Орочимару шагнул ближе, в его голосе появилось сомнение. — Ты понимаешь, что говоришь? Это значит — сделать из ребёнка джинчурики. С рождения.
Рю слабо улыбнулась.
— Ты сам сделал это с другими. Ты знаешь, что это возможно. Но я не прошу превратить его в оружие... я прошу дать ему силу. И... выбор. Чтобы он мог выжить в этом мире, где монстров становится всё больше.
Курама внутри неё фыркнул, раздался его глухой голос:
— Я не игрушка. И не страховка. Но... если ты правда хочешь этого — я подчинюсь. Хоть раз в жизни я... сам выберу, в ком быть.
Рю слегка кивнула. Орочимару на мгновение задумался, затем кивнул в ответ, медленно, но уверенно:
— Хорошо. Но только если рождение пройдёт нормально. И если ты останешься жива.
— Если нет… — Рю посмотрела в его глаза. — Сделай это в любом случае. Это моя последняя просьба.
Оротимару ничего не ответил, но в его глазах читалась тяжесть — не отвращение, не сомнение… а что-то, похожее на заботу.
— Ты не умрёшь, Рю, — только и сказал он. — Потому что я так решил.
Была глухая ночь. В горах над тайным укрытием Орочимару бушевала гроза, сверкая молниями и сотрясая землю. Внутри логова воздух был натянут как струна. Тишину нарушал только тяжелый, сбивчивый вдох.
— Аааа… — Рю застонала, крепко вцепившись в край кушетки. Влага блестела на лбу, дыхание сбилось.
— Держись, Рю! — голос Карин звучал резко, но не злобно. Она бегала по комнате, проверяя воду, ткань, инструменты. — Я рядом. Всё будет нормально! Я — не Кабуто, но в родах понимаю достаточно!
— Ты... врёшь... — Рю стиснула зубы. — Ты... вся дрожишь...
Карин прикусила губу, сбитая с толку. Её руки дрожали, но она всё равно подошла ближе и приложила ладонь к животу Рю, чувствуя чакру.
— Сердцебиение стабильное… но ребёнок уже готов. Нужно тужиться, слышишь?
— Да чтоб ты... — Рю не успела закончить, снова вскрикнув. Она стиснула простыню, изо всех сил стараясь терпеть боль. Волна чакры от боли прошла по комнате.
В коридоре кто-то остановился. Это был Орочимару. Он не зашёл, просто стоял за дверью, прислушиваясь. Его взгляд был спокоен, но внутри него что-то гудело, как старый гудок тревоги, который он давно не слышал.
— Орочимару-сама... — Джуго тихо подошёл к нему. — Всё хорошо?
— …Пока да, — был ответ. — Она сильная. Она справится.
В комнате Карин схватила полотенце и подложила его под Рю, затем, дрожа, взяла её за руку.
— Последняя, самая сильная схватка. Давай, Рю. Ты — Узумаки. Вы рождены выживать.
— Я... не просто выживу... — Рю хрипло сказала сквозь стиснутые зубы. — Я... заставлю... этот мир... запомнить его имя...
С криком, полном боли и силы, Рю толкнула последний раз — и в комнате раздался отчётливый, чистый детский крик.
Карин приняла ребёнка, быстро перерезала пуповину и завернула новорождённого в одеяло.
— Это… девочка, — выдохнула она. — Рю, у тебя дочь…
Рю еле подняла голову и посмотрела. Глаза её были полны слёз — не страха, не боли, а чего-то тёплого, чего она давно не чувствовала.
— Привет… — прошептала она. — Прости… за этот мир…
Карин, всё ещё держа ребёнка, прошептала:
— Она уже сильнее, чем мы все…
А за дверью Орочимару закрыл глаза. Его пальцы сжались за спиной. Он не сказал ни слова — просто исчез в тени.
Прошло несколько часов. Снаружи гроза утихла, и сквозь тучи робко пробивался рассвет. Комната была тиха. Рю спала, истощённая, её дыхание было ровным. Рядом в пеленах спала девочка — маленькая, но с уже ощутимым пульсом чакры.
Оротимару стоял у изголовья, глядя на младенца. В его руках был старый свиток, древний, с особым фуин-барьером. Рядом с ним стоял Кабуто — сдержанный, но с нотками тревоги на лице.
— Ты уверен, что хочешь это сделать? — тихо спросил Кабуто. — Она только появилась на свет…
— Я не просто уверен, — прошептал Орочимару. — Это её воля… и её сила. Этот ребёнок не будет как Рю. Она будет свободна. Но она и станет носителем — хранителем.
Он развернул свиток и начал чертить печать на животе младенца. Кабуто наблюдал, застыв в напряжении. Над девочкой зависла чакра — густая, алая, но не яростная. Это была та часть Курамы, которую хранила Рю всё это время.
Из угла комнаты сгустилась плотная тень, и на мгновение в воздухе появился сам Курама — не целиком, а лишь в проекции. Он наклонил голову, глядя на ребёнка, и... хмыкнул.
— Слабачка... — пробормотал он, но в его голосе не было вражды. — Надеюсь, ты вырастешь и не окажешься такой упрямой как твоя мать.
Он исчез — в ту же секунду Орочимару сжал ладони, активируя печать. На животе младенца вспыхнул символ: окружность с девятью запятыми по краям. Девочка не проснулась — только на секунду зажмурилась и снова заснула, как будто приняв бремя своей судьбы даже не осознавая его.
Кабуто выдохнул.
— Всё прошло… она теперь джинчуурики.
— Нет, — поправил Орочимару, заворачивая свиток. — Она не джинчуурики. Она — наследница. Разница огромна.
Он подошёл к кровати Рю и посмотрел на неё.
— Ты дала миру жизнь… и, возможно, шанс. Надеюсь, Коноха этого достойна.
Небо было затянуто тучами, но дождя не было. Тишина ночи нарушалась только лёгким шелестом листвы. Рю мчалась сквозь лес, сжав в руках завернутый в тёплое покрывало свёрток — свою дочь. Лицо Рю было напряжённым, но в её глазах горел огонь решимости. Она бежала быстро, изредка прижимая ребёнка ближе к себе, защищая от холодного ветра.
Когда она выскочила из леса, у входа в Коноху её уже ждала фигура в белой накидке с красным пламенем. Цунаде. Та стояла неподвижно, глядя на приближающуюся Рю с тяжёлым выражением лица. Под её глазами были тени, будто она не спала всю ночь. Когда Рю остановилась перед ней, дыхание её было сбито, но она сразу заговорила:
— Всё готово. Она… в порядке. Я пришла отдать её.
Цунаде молча посмотрела на ребёнка, потом на Рю.
— Ты уверена? Ты можешь остаться. Я могу тебя спрятать. Вы обе будете в безопасности...
Рю покачала головой.
— Если я спрячусь, кто будет сражаться за её будущее? Кто остановит Тоби? Он не остановится... пока не сожжёт весь мир. — Рю опустила взгляд и продолжила тише. — Я должна участвовать. Я обещала себе… и Кураме.
Она аккуратно сняла с шеи кулон с красной спиралью — символом клана Узумаки. Немного поколебавшись, Рю наклонилась и положила его в пелёнки, рядом с маленькой ручкой дочери.
— Она — всё, что у меня осталось… Пусть хотя бы она живёт мирно.
Цунаде кивнула. Её взгляд был мягким, но в нём читалась боль и понимание. Она приняла девочку на руки, крепко прижала её к себе.
— Мы позаботимся о ней. Обещаю.
Рю бросила последний взгляд на спящую дочь. Глаза Рю блестели от слёз, но она не проронила ни одной. Затем, не оборачиваясь, она шагнула в темноту.
Цунаде смотрела ей вслед до тех пор, пока та не исчезла в ночи. Девочка в её руках тихонько зашевелилась и что-то пробормотала во сне. Цунаде прижала её к себе сильнее.
— Ты станешь сильной… как твоя мама.
Битва гремела. Поле было охвачено взрывами, чакрой, воплями сражающихся шиноби. Рю стояла рядом с Наруто. В её глазах не было больше страха — только решимость.
Против них — Тоби. В его глазах горело всё то же безразличие, за которым пряталась боль.
— Ты больше не джинчуурики… — холодно сказал он, глядя на Рю. — Ты сделала выбор. Уничтожить меня?
— Я сделала выбор… жить. И защитить то, что у меня осталось, — ответила Рю. — Мою дочь.
Тоби вздрогнул. Он смотрел на неё, не сразу понимая.
— Что ты сказала?
— Ты не знал? — вмешался Наруто, его голос был полон гнева. — После всего, что ты сделал… Она родила. Твоего ребёнка.
Мир на мгновение стих для Обито. Его взгляд метнулся от Рю к Наруто. Он будто потерял равновесие в собственном теле. Он не верил.
— Ложь… — прошептал он. — Я бы знал… Я…
— Ты был слишком занят игрой в Бога… — прошептала Рю, — чтобы заметить, что остался человеком.
Тишина повисла между ними. Обито сделал шаг назад, дыхание его сбилось. Внутри него начали рушиться стены. Все его идеалы, боль, злость — всё начало крошиться под грузом утраты и воспоминаний.
Он увидел её — не как врага. Не как шпионку. А как ту, кто остался. Несмотря ни на что.
Он вспомнил Рин.
И вдруг понял: Наруто был прав.
Он тоже мог бы стать другим… Но выбрал путь разрушения.
— Я… — прошептал он, поднимая глаза. — Где она?
— В безопасности, — ответила Рю. — Далеко отсюда. Я никому не позволю причинить ей боль. Ни тебе… ни этому миру.
Долгая пауза. Тоби стоял, глядя в землю. Затем медленно поднял голову.
— Тогда… я помогу тебе защитить её.
Наруто замер. Рю не верила своим ушам.
— Что?..
— Я не могу изменить прошлое… Но, возможно, я ещё могу умереть правильно.
Он активировал Камуи и шагнул вперёд.
— Я отвлеку Мадару. Вы найдите способ остановить Джуби. Спасите этот мир… ради неё.
Рю почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Обито…
Он обернулся к ней.
— Прости… за всё.
И исчез во вспышке пространственного искажения.