Рю Узумаки Начала
Коноха спала.
В тишине, под звездным небом, деревня выглядела мирной и счастливой. Никто ещё не знал, что именно в эту ночь всё изменится. Что привычный мир рухнет, словно карточный домик под дыханием чудовища.
Рю Узумаки проснулась от неестественной вибрации воздуха. Что-то странное витало в чакре. Она резко поднялась с постели, её сердце начало биться быстрее, будто предчувствуя беду. И через мгновение — раздался оглушающий рёв.
Он пришёл.
Девятихвостый демон-лис, Курама, вырвался на свободу. Его хвосты сметали дома, земля содрогалась от каждого шага, а небо будто погасло, не выдержав ярости чудовища. Жители в панике выбегали из домов. Кричали. Плакали. Умирали.
Рю, ещё совсем юная, но уже владеющая техникой на уровне Джонина, вылетела на улицу. Сердце сжалось, когда она увидела над деревней силуэт чудовища. Она не была готова. Никто не был.
В это время в укрытии шёл самый важный момент — Кушина Узумаки, её мать, рожала. И Минато, отец, Хокаге, должен был одновременно защищать и семью, и деревню.
Когда Рю добралась до укрытия, всё внутри уже трещало по швам. Сражения шли повсюду. Минато появился перед ней внезапно, с новорождённым в руках.
— Рю, бери Наруто и уходи. Сейчас же!
Она хотела спорить, остаться, сражаться рядом. Но взгляд отца был твёрд, как никогда. Он знал, что у него нет времени. У него был план. Запечатывание.
Сжимая младенца в объятиях, Рю побежала. Её дыхание сбилось, мир вокруг рушился, люди падали, крики сливались с ревом Курамы. И всё же она бежала, как бы страшно ни было. Ради брата. Ради воли отца.
А потом… небо вспыхнуло.
Запечатывающая техника Минато сработала. Девятихвостого остановили. Половина его силы была заключена в Наруто. А вторая… таинственным образом ушла куда-то ещё.
Рю чувствовала, как что-то инородное проникает в её тело. Это было почти незаметно — вспышка, толчок, болезненный жар в груди. И всё же она знала: это не прошло мимо неё.
Минато и Кушина не выжили. Они отдали жизни ради своих детей. Ради деревни.
Когда наступило утро, Рю стояла в пепле. В её руках мирно спал младенец. Она не плакала. Не кричала. Она просто смотрела в пустоту, в которой исчезло всё, что у неё было.
Так закончилась одна жизнь — и началась новая. Полная боли, решений и тени.
Это была ночь, когда родился Наруто Узумаки.
И ночь, когда Рю Узумаки впервые узнала, что такое настоящая утрата.
После похорон родителей Рю Узумаки не стала оставаться рядом с братом.
Она не ненавидела Наруто. Напротив — любила. Но знала: если останется рядом, если будет каждый день видеть в нём черты матери, отца, если услышит его голос — она не сможет отпустить прошлое. А ей нужно было двигаться дальше. Хоть куда-то. Хоть во тьму.
Она оставила Наруто на попечение Хирузена Сарутоби. Тот согласился — пообещал, что деревня о нём позаботится. Рю лишь кивнула, не став вдаваться в подробности.
Она ушла в Анбу.
Вся зарплата, которую Рю получала за миссии, шла Наруто: на еду, на одежду, даже на сбережения — чтобы потом, когда он подрастёт, у него была своя квартира. Она не писала писем. Не навещала. Только переводила деньги и, порой, следила за ним издалека — в маске, в тени.
Первая настоящая миссия.
С ней в команде — Какаши и Итачи. Опыт и хладнокровие. Её прикрытие.
Рю держалась спокойно, сдержанно. Снаружи. Внутри — неуверенность и тяжесть.
Она приподняла маску — вдохнуть воздух. Хоть немного. Хоть раз.
И тут под её ногами — лужа крови. Свежая, густая.
Она медленно подняла взгляд.
Какаши стоял над телом нукенина. Его меч был в крови, лицо — невозмутимое.
Рю почувствовала, как горло сжало. Снова посмотрела на труп. Ранение в грудь, глаза открыты, безжизненные. Её скрутило изнутри. Она резко отвернулась и её вырвало.
Какаши подошёл молча, положил руку ей на плечо.
— Рю, успокойся… — его голос был негромким, ровным. — Ты должна привыкнуть. Раз уж пришла в Анбу — это часть пути.
Она тяжело дышала, не в силах сразу ответить.
К ней подошёл Итачи. Спокойный, как всегда, но в глазах — сочувствие. Он молча протянул флягу с водой.
— Рю-сан… вот. Выпейте. Станет легче.
Рю взяла флягу, сделала глоток, глубоко вдохнула. Затем посмотрела на обоих и тихо сказала:
— Спасибо, Итачи…
— И тебе, Какаши.
Это был только первый шаг.
Но он уже оставил след, который невозможно стереть.
Миссия закончилась. Всё прошло по плану, но осадок остался. У Рю перед глазами всё ещё стояла картина — кровь, труп, пустые глаза. Это не уходило.
Они шли по ночным улицам Конохи, уже без масок, в обычной одежде. Итачи шагал спокойно, чуть впереди. Какаши — рядом. Рю шла позади, держась за край его жилета, как будто это помогало ей не провалиться в мысли.
Итачи обернулся:
— Рю-сан… хотите, отдохните у меня. У меня дома тихо, и никто не помешает.
Рю не сразу ответила. Она смотрела на Какаши. Надеялась, может, он скажет, что ей стоит пойти домой или останется с ней… Но он лишь фыркнул и бросил:
— Если хочешь — иди. Только не смотри на меня так. Я тебе не нянька.
Рю на секунду застыла… а потом слабо улыбнулась:
— Хорошо. Итачи, я пойду к тебе… Я правда устала. А дома... дома быть страшно.
— Понимаю, — коротко кивнул Итачи.
Какаши ничего не сказал. Только слегка повернул голову в сторону, и Рю показалось, что он всё же был рад, что она не пошла одна.
Дом Итачи был тихим и аккуратным, почти стерильным. Чайник уже стоял на плите, и воздух наполнился спокойным запахом трав.
Рю села на татами, сняла перчатки, положила маску рядом. Руки немного дрожали. Итачи принес одеяло и мягко опустил перед ней.
— Можешь поспать здесь. Если захочешь — поговорим. Если нет — просто помолчим.
Рю кивнула. Она чувствовала себя безопасно. Не как на миссии. Не как в деревне. Просто… по-человечески.
— Спасибо, Итачи, — тихо сказала она. — За всё. Сегодня было… слишком много всего.
— Это нормально. Ты справилась, — спокойно ответил он.
Рю улеглась, обняв подушку. Мысли всё ещё не отпускали, но впервые за долгое время, ей стало чуть легче дышать.
Прошло пять лет.
Рю больше не рвало от крови. Не дрожали руки после удара. Она спокойно убивала тех, на кого указывали. Без жалости, без колебаний. Просто — работа. Такая, какую выбрала.
Но в редкие свободные часы она снимала маску, поднималась на старое дерево возле квартиры — и просто наблюдала. Там, внизу, за столом, сидел Наруто. Всё такой же шумный, улыбчивый, неуклюжий. Он ел рамен или рис с рыбой, иногда смеялся сам с собой, иногда — играл, бросая мяч о стену. Он не знал, кто наблюдает за ним. Но Рю это и не нужно было. Она просто... хотела быть рядом, хоть так.
Из тени рядом с ней возник Итачи. Как всегда — тихо, будто часть самого ветра.
— Рю-сан... — мягко сказал он, глядя вниз, — как давно вы ели?
Рю чуть наклонила голову, почесала затылок сквозь перчатку.
— Кажется... вчера утром…
Итачи тяжело вздохнул.
— Пошлите. Мама приготовила онигири. Думаю, будет лучше, если вы поедите сейчас, а не через два дня.
Рю улыбнулась под маской, коротко кивнула.
— Ладно... только один раз взгляну ещё.
Она бросила последний взгляд вниз. Наруто улыбался.
Это было достаточно.
В доме Учих всегда пахло едой и чистотой. Рю сняла сапоги в прихожей и только успела сделать шаг вперёд, как на неё налетело нечто маленькое и тёплое.
— Нии-чааан! — закричал Саске, вцепившись в Рю как в любимую игрушку. — Почему тебя так долго не было у нас?! Я, между прочим, тебя ждал!
Он поднял на неё большие, обиженные глаза. Рю засмеялась, снимая маску. Волосы, в том числе красная прядь, вывалились на плечи. Она ласково потрепала мальчишку по голове.
— Прости, Саске… Были дела. Обещаю — в следующий раз приду и принесу тебе помидорки. Самые спелые и самые сладкие. Договорились?
Саске кивнул серьёзно и с силой обнял её. Она аккуратно прижала его к себе, почти не дыша. Он был ей как младший брат. Такой же упрямый, как Наруто, но со своим, тихим характером.
Итачи стоял в стороне, наблюдая с лёгкой улыбкой.
— Если ты ещё немного постоишь в обнимку, мама подумает, что ты перехватила у неё роль "гостеприимной хозяйки".
— Пусть подумает, — отозвалась Рю, не отпуская Саске. — Мне тут хорошо.
Это был редкий момент тепла.
Короткий, как вспышка. Но Рю хватало и этого.