Глава тринадцатая
ЗАК
Четыре часа.
Лаки висел на отвесной скале уже четыре часа, пока судьба не позволила мне добраться до него.
Вроде бы не так уж и много, но с каждой проклятой секундой я чувствовал, как сердце сжимается все сильнее и сильнее, пока мозг и тело не перестали работать, как единое целое.
— Ты не виноват, — в миллионный раз повторял Тег через гарнитуру. Наверняка он думал, что я лишь чувствовал вину за то, что бросил стажера посреди миссии. Как будто Лаки был не более чем одним из моих учеников. — Ты не хуже меня знаешь, что погода бывает изменчивой. Особенно здесь, наверху.
— Знаю, — ответил я. — Просто доставь нас туда.
Я не стал рассказывать о повреждении троса, на котором висел Лаки, или о загадочном веществе на перчатках. Это могло лишь отвлечь внимание, а пока он не вернется на ровную землю, мы не могли позволить себе отвлекаться.
Пилотирование Тега было, как обычно, осторожным и продуманным, но казалось, что все происходит в замедленной съемке. Когда я, наконец, оказался достаточно близко, чтобы сфокусировать взгляд на Лаки, захотелось кричать от радости.
И тут я заметил кровь. Он был весь в крови, в его шлеме была трещина, и...
Лаки растерянно поднял голову, и я вдруг вспомнил, что это была фальшивая кровь, фальшивая трещина.
Блядь, я выходил из себя.
Я показал пальцами жест «окей», который он тут же повторил.
И наконец-то, наконец-то я прижал его к себе.
— Ну ты чего, — пробурчал я, сжимая его запястье и не обращая внимания на небольшие вибрации страха, все еще звучавшие в моем голосе. — Ты в порядке?
Он был бледен и дрожал, но я решил, что это скорее от стресса, чем от холода.
— Я в порядке, — пробормотал он, протягивая ко мне обе руки и ногу.
Я быстро подсоединил его обвязку к тросу, попутно осматривая ее на предмет слабых мест. Запасную я тоже взял с собой на случай надобности, но, похоже, снаряжение было в хорошем состоянии. Когда мои руки пробежались с проверкой по ремням вдоль бедер Лаки и между ног, услышал, как он втянул воздух.
Не теряй концентрацию, предупредил я себя. Оставайся профессионалом, придурок. Выполняй свою работу.
Это было нелегко. Но, поскольку я по собственному опыту знал, что потеря внимания во время спасательной операции нередко приводит к летальному исходу, — сделал то, что был должен. Присоединил крюк и отвязал парнишку от якоря.
Когда Лаки, наконец, оторвался от скалы, он вцепился в меня, и, как бы ни было ненавистно это признавать, я вцепился в него так же сильно.
Ни за что не хотел его отпускать.
Я шептал успокаивающие слова так тихо, что даже не был уверен, что он их услышал. Путь обратно к лугу пролетел в один миг, и мы вдруг оказались на твердой земле. Даже когда я отсоединил нас от троса, Лаки крепко прижимался ко мне, пока я не отодвинулся, чтобы взять его за подбородок и заглянуть в глаза, убеждаясь, что парень по-прежнему в порядке. Лаки слабо улыбнулся мне.
— Спасибо, что подвезли. — Он прочистил горло. — Это был хороший опыт. Я многому научился.
Было очевидно, что Лаки хотел избавиться от прежних эмоций и вернуться к нашим нелепым ролям тренера и стажера.
Этого не произошло.
Но, прежде чем я успел сообщить парню об изменении ситуации, в шлеме раздался голос Тега.
— Надвигается непогода. Загружайтесь и давайте убираться отсюда.
Дальше все пошло своим чередом. Мы отсоединили трос, уложили оборудование и загрузились для полета обратно в ангар. В пути Джонни уделил время Лаки, убеждаясь, что тот в порядке и не нуждается в первой помощи.
Оказалось, что часть крови на его лице была настоящей. Он как-то повредил щеку о камни, в результате чего вдоль одной скулы появились две глубокие параллельные царапины. Я сжал руки в кулаки, чтобы не провести пальцем по щеке парнишки и убедиться, что это самое худшее из произошедшего.
Только когда шасси вертолета коснулись земли, я смог впервые вдохнуть по-настоящему. Лаки готовился к высадке, и я потянул его за руку.
— Подожди в моем пикапе, пока я помогу Тегу и Джонни разобраться с оборудованием. Я отвезу тебя в больницу, чтобы тебя осмотрели.
— В больницу? Мне не нужно...
— Нет, черт возьми, нужно, — крикнул я.
Роторы вертолета замедлились настолько, что кричать уже не было необходимости, но я все равно это делал. Плечи Лаки напряглись, а губы сжались в тонкую линию. Казалось, что он... разочаровался во мне. Но он ничего не ответил. Просто повернулся ко мне спиной и вылез из вертолета. Через минуту Тег приказал мне сделать то же самое.
— Я в порядке, — сказал я ему.
— Ты отвлекаешься! — огрызнулся Тег. — Сколько тебе нужно возиться с одним тросом? — Я посмотрел вниз, и, конечно, в моих руках оказался ярко-оранжевый трос, который раз за разом сматывал и разматывал. Я открыл рот, чтобы снова ответить Тегу, что все в порядке, когда наши глаза встретились. — Иди, — сказал друг, на этот раз более мягко. — Убедись, что с ним все в порядке, — добавил он, кивнув головой в сторону, куда ушел Лаки.
Если бы я так отчаянно не хотел воспользоваться полученным советом, провел бы больше времени, размышляя, насколько точно Тег догадывается о моих отношениях с Лаки, а не считает, что я просто тренер, переживающий за одного из своих учеников.
Я взял трос, которым пользовался Лаки, и засунул в рюкзак, а затем стал искать перчатки, чтобы внимательнее осмотреть их на предмет меловой субстанции, о которой говорил парнишка. Через несколько секунд я забил на поиски перчаток и поспешил к своему пикапу. При виде пустой кабины все остатки моего самообладания испарились.
— Сукин сын, — прорычал я.
Я закинул рюкзак на заднее сиденье и включил передачу. Лаки я догнал через несколько минут. Он брел по подъездной дороге, ведущей к домику, который делил с несколькими однокурсниками. Я обогнал парня, остановил машину на обочине и вышел.
— Я просил тебя подождать... — начал я, когда Лаки приблизился к пикапу.
— А я сказал тебе, что со мной все в порядке. Вычисти серу из ушей, старик, — огрызнулся парень, проходя мимо, словно меня там и не было.
Его открытый вызов не успокоил мои нервы... по крайней мере, не в хорошем смысле. Адреналин, бурливший в венах, направил возбуждение прямо к члену.
— Залезай. В. Пикап, — как-то умудрился выдавить я.
— Бля... — начал было Лаки, но замолчал, когда я схватил его за руку и силой потащил к машине.
Я практически затолкал его на пассажирское сиденье и трясущимися руками захлопнул дверь. К счастью, Лаки не пытался выбраться из пикапа, пока я обходил вокруг и забирался в водительское кресло.
Поскольку он больше не открывал рот, я использовал короткую поездку, чтобы попытаться взять себя в руки, но все, что видел, — Лаки, ненадежно висящего на том проклятом тросе. Я и сам убедился, что тот почти оборвался. Оставалась лишь горстка волокон, удерживающих парня на месте. Если бы погода помешала нам вернуться, вероятность того, что трос лопнет, была более чем велика. Крики Лаки, падающего с высоты, оглушающе звучали в моей голове.
Пикап с грохотом остановился, когда я нажал на тормоза, подъезжая к стоянке у домика Лаки.
— На этом все! — прорычал я, глядя сквозь лобовое стекло.
Перед глазами заплясали образы, как стройная фигура Лаки извивается, когда трос рвется. Я знал, — это иллюзия, но, это все, что мог рисовать мозг, пока я беспомощно сидел в том бесполезном вертолете и раз за разом представлял, как Лаки погибает.
Я обхватил пальцами руль и сжимал его до тех пор, пока не удостоверился, что не сорвусь с катушек. К чести Лаки, тот хранил молчание.
— Оставайся здесь, пока я принесу тебе сменную одежду, а потом отвезу тебя в больницу.
Я уже держал пальцы на ручке, когда Лаки издал рваный смешок, в котором не было ни капли веселья. Бросив взгляд на парнишку, я увидел, как тот прижимает к груди свой рюкзак.
— В этом мире всего два человека имеют право приказывать мне, и, знаешь что, Зак? Ты не один из них. Держись от меня подальше!
Я успел поймать Лаки за руку, прежде чем тот успел выбежать из пикапа.
— Сегодня вечером — больница. Завтра ты первым же рейсом возвращаешься в Колорадо.
— Ага, посмотрим, что из этого выйдет, — ядовито ответил парень, с неожиданной силой вырывая руку из моей хватки.
Хотя я сомневался, что его ярость сравнится с моей, — не мог отрицать, насколько взбешенным он выглядел... и как сильно этот факт меня заводил.
Я был вынужден отпустить Лаки, чтобы он не причинил себе вреда, но без колебаний выскочил из машины и последовал за ним в дом. Дверь захлопнулась у меня перед носом, но я успел поймать ее, прежде чем та впечаталась мне в лицо. Полы скрипели, когда я шел за парнишкой по пустому зданию. Я мог только предположить, что остальные студенты праздновали свои первые тренировочные миссии или навещали Морри в больнице. В любом случае, здесь были только мы с Лаки, и мне не нужно было пытаться скрыть свою ярость.
Я догнал Лаки, когда он попытался захлопнуть передо мной дверь своей спальни. Эту дверь я тоже успел поймать. Он выбрал этот момент, чтобы повернуться ко мне во всеоружии.
— Ты прав, Зак... — он пристально посмотрел на меня, затем себе под ноги — на этом все! Убирайся нахуй отсюда! Сейчас же!
Если бы он спокойно приказал мне уйти, возможно, я бы так и поступил. Если бы он просто хотел, чтобы мы оба остыли. Но что-то в его взгляде, будто завершение разговора одновременно означало — между нами действительно тоже все кончено, — лишило меня контроля. Контроля, за который я отчаянно держался, слушая страх в голосе Лаки, когда он докладывал о поврежденном тросе и ухудшающихся погодных условиях.
Потеря контроля была подобна срыву клапана на паровой трубе. Вместо того чтобы выйти обратно за дверь, я захлопнул ее, не обращая внимания на удивленный вздох Лаки. Я направился к нему, воспользовавшись моментом его неуверенности, и потянулся к нему в ту самую секунду, когда он сделал шаг назад. Парнишка издал негромкий возглас, но я не был уверен, от страха или шока, а может, даже от облегчения.
Я был слишком занят тем, чтобы взять то, что принадлежит мне. То, чего мне слишком долго не давали.
Какие бы звуки ни издавал Лаки, они растворились, когда я прижался к его рту. Я ожидал, что он будет как-то сопротивляться моему поцелую, но он лишь слегка замешкался, а затем из его горла вырвался стон наслаждения. Этот звук стал всем, что мне было нужно. Я обхватил Лаки за талию и притянул к себе, проникая языком в его рот. Вкус был в тысячу раз слаще, чем все мои фантазии. Язык неуверенно встретил мой, но это лишь напомнило, что я всего лишь второй мужчина, которому довелось попробовать этот рот на вкус. Я запустил пальцы в густые волосы и оттянул голову парня назад, разрывая наш поцелуй. В какой-то момент Лаки положил руки мне на плечи, но в порыве страсти я даже не заметил этого. Его глаза были темными и широко раскрытыми от желания, а полные губы блестели.
Лаки смотрел на меня с таким доверием, что я потерялся в этом взгляде. Я снова наклонился и прильнул к манящему рту, но на этот раз не поддался желанию поглотить его и не спеша исследовал мягкость губ.
Пальцы Лаки впивались в мою кожу, пока я играл с его ртом. Готов поклясться, что слышал, как он шепчет мое имя между нежными поцелуями, которыми я покрывал его дрожащие губы. В голове звучали предупреждающие звоночки о том, что стоящий передо мной молодой человек слишком невинен, слишком мил для всего этого, но тело и мозг больше не работали согласованно. Я проигнорировал попытки разума напомнить мне о юности Лаки и о том, что он был сыном лучших друзей моего брата. Все, что имело значение в этот момент, — то, что он был моим.
Наконец-то он стал моим.
Я намеревался не спеша насладиться ртом Лаки, но у парня явно была другая цель. Он прижал меня к себе правой рукой за затылок, так что я неожиданно оказался ведомым. Я мог бы легко сохранить контроль над происходящим, но мысль о том, что Лаки сам возьмет от меня то, что хотел, была почти такой же волнующей, как и осознание перспективы того, что я наконец-то получу его.
Движения Лаки были еще неумелыми, когда его язык погружался в мой рот, но возбуждение ощущалось так очевидно. Я чувствовал очертания твердого члена, прижимающегося ко мне. А стоны и всхлипы, вырывавшиеся из уст паренька между голодными поцелуями, словно подливали бензина в и без того бушующий огонь. Я дал Лаки еще несколько секунд контроля, но, когда его свободная рука поднялась, чтобы обхватить меня за шею, что-то внутри меня оборвалось, и я забыл о намерении неспеша насладиться молодым человеком, который так долго мучил меня.
Я толкнул Лаки назад, впиваясь в его рот. Парень чуть слышно застонал, ударившись спиной о стену, но у меня возникло ощущение, что одно никак не связано с другим, потому что язык Лаки жадно встретил мой, а руки заскользили по моей спине. Я старался вернуть контроль над собой, но это было все равно что пытаться остановить цунами. Продолжая наслаждаться удивительным ртом Лаки, я провел руками по его спине и по его упругой попке. Мои бедра начали биться о его в надежде найти разрядку, которой так отчаянно жаждал мой член.
Вероятно, я мог бы легко кончить, просто потираясь о нетерпеливого юношу в своих объятиях, но теперь, когда, наконец, дал себе разрешение обладать им, ни за что не согласился бы на меньшее, чем оказаться внутри его великолепного тела, когда кончу. Потребность в нем ползла по моей коже, как живое существо. Возможно, я успел произнести какое-то извинение, когда оторвался от рта Лаки и развернул его лицом к стене. Мне следовало хотя бы пообещать, — несмотря на то, что этот раунд будет жестким и быстрым, я все равно сделаю это для парня достойно, но язык отяжелел, а мозг был сосредоточен лишь на том, чтобы найти облегчение для члена. Я прижался к спине Лаки, держа рот на его горячей коже, пока пытался расстегнуть его брюки. Он задыхался так же сильно, как и я. Его глаза были закрыты, а ладони плотно прижаты к стене.
— Оставайся в таком положении, — как-то умудрился сказать я.
Не уверен, что Лаки вообще услышал меня, но, когда мгновение спустя он кивнул, это лишь усилило мое возбуждение. Я подозревал, что придется нарушить одно из своих правил и остаться дольше, чем на один раунд траха.
Как только расстегнул пуговицу и молнию, обеими руками стащил брюки Лаки вместе с нижним бельем. В рекордное время я достал из бумажника презерватив и пакетик смазки, прежде чем спустить штаны настолько, чтобы освободить свой член. Лаки дернулся, когда я нанес немного смазки на его дырочку. Я старался не обращать внимания, каким невероятно тугим он был, потому что одна мысль об этом едва не вывела меня из равновесия. Наклонившись, я поцеловал его в ухо, а затем провел губами по шее, отчего его пульс еще участился.
— Первый раз будет быстрым, — признался я, крепко присосавшись к нежной коже и оставляя на ней след, а затем добавил, — Не волнуйся, я позабочусь о тебе.
При этих словах Лаки повернул голову и посмотрел на меня. Его открытые глаза были полны эмоций, которые я не мог прочитать.
— Обещаешь? — прошептал он, не сводя с меня глаз.
Предупреждающие звоночки, которые раздавались с момента, как поцеловал Лаки, теперь громко звенели, но я сделал все возможное, чтобы заставить их замолчать. Конечно, Лаки знал, что я говорю о его оргазме... что позабочусь, чтобы парень тоже кончил.
У меня не было времени размышлять, потому что Лаки выбрал этот момент, чтобы снова прижаться задницей к моему члену. Он крутил бедрами так, что казалось, будто пытается довести меня до края своей задницей. Это было так приятно, что я прислонился к нему и, поддавшись импульсу, накрыл его ладони своими, давая ему то, чего он хотел. Ощущение моего члена, скользящего между половинок упругой задницы, было самым изощренным видом пытки.
Но это ничуть не уменьшило мою потребность.
Пальцы сильно дрожали, когда я отстранился, чтобы раскатать презерватив и нанести оставшуюся смазку на свой голодный ствол. Как только закончил, — снова прижался к Лаки и стал нащупывать его вход. Неудивительно, что малыш напрягся, когда я начал вводить в него палец.
— Такой тугой, — пробормотал я, поворачивая его голову, чтобы поцеловать в губы.
Он стонал и всхлипывал мне в рот, пока я вводил и доставал из него палец. Из-за звуков, которые Лаки издавал, и по тому, как его внутренние мышцы обхватывали мой палец, я уже не надеялся сдержаться. Вытащив палец, я уткнулся головкой члена в тугое отверстие. Я заставил себя не торопиться, когда начал входить. Тело парня совершенно не поддавалось, когда я пытался пробиться сквозь внешнее кольцо мышц. По лбу стекал пот, пока я боролся с желанием просто засунуть член внутрь. Я знал, что некоторым парням это нравится, но еще недостаточно хорошо знал Лаки, чтобы рисковать причинить ему боль.
— Впусти меня, милый, — пробормотал я, просунув руку под футболку и лаская его грудь.
Я снова толкнулся бедрами вперед, но в теле парня не произошло абсолютно никаких изменений, оно так же сопротивлялось проникновению. Разочарование начало брать верх, и в следующий раз, когда я попросил Лаки впустить меня, слова прозвучали скорее, как грубый приказ, чем нежная просьба. Я не мог понять, какого черта происходит. Еще несколько минут назад Лаки явно хотел этого, но теперь его тело вело себя как... как...
В животе начала оседать свинцовая тяжесть, и я тут же остановил свое движение вперед.
— Лаки, — начал я, не в силах сдержать злость в голосе.
— Я пытаюсь, Зак! Я не знаю, как! Я не знаю, как...
Последние слова Лаки сопровождались гортанным всхлипом. Его глаза были плотно закрыты, а по раскрасневшимся щекам текли слезы.
Когда я понял, что скрывалось за прозвучавшими словами, сразу же почувствовал тошноту. Я тут же отодвинулся назад, чтобы оставить между нами немного пространства, и осторожно, медленно вытащил обратно то немногое, что мне удалось ввести. Лаки прижался лбом к стене. Его тихие всхлипывания были сродни тому, что кто-то всаживал нож мне в грудь. Парнишка повторял одни и те же слова снова и снова, так тихо, что я чудом их услышал.
Прости.
— Ты сказал, что у тебя уже был секс, — тупо ответил я. — У клуба. Я помню.
Как, черт возьми, я упустил тот факт, что Лаки был девственником? Его тело посылало мне это сообщение с того момента, как ввел в него свой палец, но я не захотел слушать. Что, черт возьми, я наделал?
Я выместил на Лаки злость, которую испытывал к себе.
— Так что? Ты просто наврал мне, когда сказал, что...
— Я не лгал. Не совсем, — пробормотал он.
Он провел рукой по лбу.
— Тогда какого черта...
Я слышал голос Лаки, понимая, что он меня перебивает, но не мог разобрать слов, поэтому схватил его за руку и заставил повернуться.
— Что? — рявкнул я.
Мысль о том, что собирался трахнуть Лаки у стены практически без подготовки, а он готов был молча отдаться, грозила вызвать приступ тошноты.
— Минет! — практически кричал Лаки. — Я знаю, как делать минет!
Я даже не знал, что на это ответить. К счастью, мне и не пришлось, потому что он продолжил сам.
— Никто из парней, с которыми я был, не хотел большего. Я... думаю, я тоже не хотел.
Не только слова, но и то, как он их произнес, заставили меня немного успокоиться.
— Я хочу этого с тобой, Зак. Клянусь, хочу. Я думал... думал, если бы я смог просто расслабиться... Прости. Я просто так сильно хотел, чтобы это был ты. — Лаки опустил взгляд и прошептал, — Я просто хотел, чтобы это был ты.
От тихого признания Лаки на меня нахлынуло множество разных эмоций, и я просто не знал, что с большинством из них делать. Я был вне себя от того, что он рискнул позволить мне причинить ему боль, но не мог отрицать, — если бы знал правду, — никогда бы к нему не прикоснулся. Как бы то ни было, я также знал, что мне просто необходимо срочно убраться оттуда.
Вспомнив, что раздет, я потянулся, чтобы снять презерватив со своего члена, и натянул штаны. Я слышал, как Лаки делает то же самое, и когда украдкой взглянул на него, он прислонился спиной к стене, склонив голову, а его пальцы медленно работали, застегивая молнию и пуговицу на брюках.
Я обвел взглядом комнату и заметил мусорное ведро. Выбросив в него презерватив, направился к двери. Я знал, что должен сказать какие-то слова, которые помогут нам обоим пережить этот момент, но ничего, черт возьми, не приходило на ум. Не было способа пошутить над этим инцидентом, потому что ничего смешного в нем не было. И не было способа полностью от всего избавиться, если только не брошу работу или не уговорю Лаки уйти из программы. А я уже видел более чем достаточно доказательств, что он полон решимости довести дело до конца.
Это означало, что именно мне придется принимать решение, как двигаться дальше.
Все это произошло только потому, что я преследовал Лаки до его комнаты. Это я поставил нас в такую ситуацию, оставшись с ним наедине. Нет никаких причин, чтобы это повторилось. Мне просто следует быть осторожнее.
Я уже взялся за ручку двери, когда случайно взглянул в сторону Лаки. Он повернулся спиной, все еще опираясь о стену, только теперь плечом, а не спиной. У меня в груди все сжалось, когда я рассматривал поникшую фигуру. Он сгорбился, и было видно, что он дрожит. Я подозревал, что он пытается держать себя в руках, пока не уйду.
Повторяешься, засранец. Хорошая работа.
Я хотел проигнорировать этот голос в своей голове, но он был абсолютно прав. Уже дважды я растоптал чувства Лаки, когда он был наиболее уязвим. После того, как унизил его и причинил ему боль, когда парню было всего восемнадцать, и он обнажил передо мной свою душу, я был уверен, что это первый и последний раз. Но вот наступил очередной поворотный момент в его жизни, и я снова оставил ему раны, которые лишь со временем зарубцуются.
Ему придется научиться носить шрамы, как это пришлось сделать мне.
Захотелось наброситься на Лаки и вытащить из него, почему он так поступил, почему поставил нас в такое положение. Что еще важнее, я хотел знать, почему он продолжает возносить меня на пьедестал, которого я не заслуживаю.
Хотел, чтобы он увидел правду обо мне, но таким образом? Действительно ли я хотел быть похожим на хладнокровного ублюдка, который использовал меня, когда я был ненамного старше Лаки? Который имел надо мной такую власть, что я превратился лишь в оболочку молодого человека, которым когда-то был?
Обдумывая это, я уже открыл дверь, потому что мое тело все еще было готово к бегству. Бежать было легче. Так было всегда.
Так будет и в этот раз.
Когда в голове возникла эта мысль, она не дала команду ногам двигаться, и я просто завис между тишиной комнаты Лаки и шумом внешнего мира, в котором мне приходилось так старательно прятаться.
Один шаг вперед, и все.
Один шаг.