Глава четвертая
ЛАКИ
Я был благодарен Заку, что тот успел рассказать о мигрени, иначе мог бы запаниковать. А так я лишь боролся с тошнотой, наблюдая за мужчиной, испытывающим мучительную боль. К счастью, благодаря моей подготовке и сертификату парамедика было немного легче оценить его состояние. После быстрой проверки жизненных показателей стало ясно, — скорая не потребуется. Поскольку он знал, в чем проблема, и имел соответствующие лекарства, то все, что ему действительно было нужно — более комфортное место, чем грязная улица, чтобы преодолеть приступ.
Я забыл о своей машине и сосредоточился на Заке.
— Зак, мне нужно, чтобы ты немного пришел в себя, хорошо? — сказал я.
Голос дрожал, но я изо всех сил старался говорить ровно.
Зак что-то пробормотал и покачал головой из стороны в сторону. Я поддержал его за шею, положил одну из таблеток на язык и дал запить из бутылки с колой, которую нашел в его пикапе, к счастью, незапертом.
Часть газировки вытекла изо рта Зака, но он сумел сделать глоток. Я на мгновение прижал его голову к своей груди.
— Постарайся глубоко дышать, хорошо? И не открывай глаза.
Не дожидаясь ответа, я засунул лекарство и бутылку с газировкой в карманы и осторожно приподнял Зака, чтобы подхватить под руки, намереваясь нести его на себе.
— Я слишком тяжелый, — проворчал он. — Я пойду сам.
Несмотря на боль, в его голосе по-прежнему звучали властные нотки. У меня возникло желание тащить Зака на себе в любом случае, просто чтобы показать ему, что я могу. Но, испугавшись, что он начнет сопротивляться, обхватил его за талию и медленно повел к подъезду. Так мы вошли в многоквартирный дом и поднялись ко мне.
Когда я открыл дверь в квартиру, Мин уже была в прихожей.
— Что за черт? Что с ним?
Она бросилась ко мне, чтобы помочь протащить Зака мимо переполненного книжного шкафа к потертому кожаному дивану в гостиной.
Я знал, что лекарство вырубит мужчину минимум на несколько часов, а, скорее всего, на всю ночь, и он не сможет провести это время комфортно на нашем старом диване.
— Моя спальня, — указал я Мин, меняя направление.
Когда мы втащили Зака в маленькую комнату и уложили на двуспальную кровать, он пытался убедить нас, что с ним все в порядке, но его смертельная бледность и плотно закрытые глаза говорили об обратном. Я бросил взгляд на Мин.
— Закрой жалюзи и выключи весь свет. Ему нужна темнота и тишина. Мигрень.
Лицо моей подруги побледнело от беспокойства, и она бросилась выполнять просьбу. В спальне стало темно и тихо. Мин ушла за влажным полотенцем, и я взглянул на Зака. Его глаза были прикрыты, но все равно смотрели на меня.
— Я в порядке, — пробормотал он.
Я, не сдержавшись, фыркнул.
— Ты не в порядке, но будешь, — пообещал я шепотом, опускаясь на кровать рядом с ним. — Прежде, чем ты уснешь, мне нужно знать, принимаешь ли ты профилактические препараты от мигрени.
Его брови нахмурились в замешательстве, и я поймал себя на желании протянуть руку и разгладить их. Я продолжил, понизив голос.
— Лекарство из твоего пикапа — это лишь симптоматическое средство, которое останавливает приступ после его начала. Ты принимаешь ежедневно препараты для профилактики?
Зак закрыл глаза, коротко покачав головой.
— Меня от них клонит в сон. Не могу летать.
Я вспомнил, как подслушал его разговор с братом о самолетах и вертолетах в армии. Хотя я не знал точно, чем Зак занимался на службе, предположил, что у него была какая-то летная подготовка.
Его лицо снова скривилось от боли, и я, наконец, позволил себе провести прохладной ладонью по его горячему лбу. Как только я прикоснулся к мужчине, он моментально расслабился.
— Все хорошо, — тихо сказал я, затаив дыхание.
Зак на мгновение напрягся, а затем вдруг повернул голову, коснувшись меня пальцами. Он как будто проверял, действительно ли я рядом. Как только мне в голову пришла эта мысль, я сразу же отбросил ее. Зак был здесь по одной-единственной причине... потому что мои отцы отправили его проведать меня.
Несмотря на это, я стал массировать большим пальцем его висок, вспоминая неистовую клятву оберегать меня, произнесенную перед тем, как он потерял сознание. Мне стало интересно, какой страх вселили в него мои отцы и брат Джейк, когда попросили его проверить меня. Какова бы ни была причина, этого было достаточно, чтобы понять, — Зак не собирается успокаиваться, пока думает, что все еще находится на этом задании. В конце концов, этот мужчина был солдатом. Ему важно иметь цель.
— Я в безопасности, — добавил я. — Мы оба в безопасности.
Зак накрыл мои пальцы ладонью, удивив меня слабой дрожью в своей руке.
— Останься.
Как раз в тот момент, когда мое сердце бешено заколотилось от сладчайшей просьбы, он пробормотал остальное.
— В безопасности. Оставайся внутри. В безопасности.
Трахните меня семеро.
Конечно, он не просил меня остаться и составить ему компанию. Он просил меня остаться там, где сможет за мной следить. Как нянька.
Мин вошла и увидела, что Зак накрыл мою руку своей, а другую руку положил мне на бедро. Я быстро вырвался из его хватки и потянулся за полотенцем, которое девушка принесла. По выражению ее лица было понятно, что меня ждет серьезный разговор, как только закончу играть в парамедика.
Я повернулся и положил прохладную ткань Заку на лоб, надеясь, что не понадобится пакет со льдом. Если бы тот понадобился, я был готов поставить миллион долларов — мужчина начнет бушевать и вырываться, даже почти ничего не видя.
Но Зак, похоже, задремал, скорее всего, вырубившись от лекарств. Когда я, наконец, присоединился на кухне к Мин, заметил там ее девушку. Я зашел, и они резко замолчали, так что не оставалось сомнений, о ком был разговор.
— Привет, Лия, — поздоровался я, проходя мимо Мин взять кувшин с водой из холодильника.
Лия взглянула на нее, а затем улыбнулась мне.
— Минна сказала, ты подцепил горячего бродягу. Это как-то связано с тем, что случилось с твоей машиной внизу?
Мин не дала шанса ответить, прежде чем ткнуть меня в грудь согнутым пальцем.
— Когда ты собирался рассказать мне об этом, а? Что происходит? Это сделал Дэвис?
Напоминание о моей машине свинцовой тяжестью провалилось прямо в желудок. Лия успокаивающе положила руку на плечо Мин.
— Лаки, тебе нужно позвонить копам. Это нешуточное дерьмо.
Я выдохнул, думая о Дэвисе и о том, как сильно он, по его словам, заботился обо мне. Несмотря на то, что у него была девушка и он беззастенчиво лгал мне в лицо, скрывая правду, он не был похож на человека, который мог бы выкинуть такой финт с краской из баллончика. И до сих пор домогательства Дэвиса носили характер типа «пожалуйста, дай мне еще один шанс, чтобы мы могли продолжать трахаться тайно», а не «сдохни, сука», как, казалось, хотел донести вандал.
— Я не думаю, что это был Дэвис. Наверно, просто ошиблись машиной, — объяснил я. — Вы же знаете, сколько студентов живет здесь. Это могла быть чья-то ревнивая девушка или парень.
Мин оскалилась.
— Может ревнивая девушка Дэвиса? Очнись, Лаки. Иисусе.
Я покачал головой, потянувшись за стаканом в шкафу.
— Она не знает обо мне. В этом и был весь смысл. Дэвис страшно боится, что кто-нибудь подумает, что он гей. Он утверждал, что продолжает встречаться с ней, чтобы сохранить видимость перед семьей и друзьями, потому что боится раскрыться. Никто из его близких не в курсе.
— Тогда кто же это может быть? — спросила Лия. — Ты получал еще какие-нибудь странные сообщения или угрозы?
Я сосредоточился на наливании воды, чтобы не смотреть девушкам в глаза, когда лгал.
— Нет. Поэтому я думаю, что просто перепутали машину.
— Тебе все равно нужно позвонить в полицию, — настаивала Мин. — Подумай тогда о предполагаемой жертве, Лаки. Копы должны знать.
Подруга была права, но слишком поздно сообщать о том, что не является чрезвычайным происшествием. Я не понаслышке знал, насколько сумасшедшим может быть это время суток для служб быстрого реагирования, а разрисованная краской машина на парковке не заслуживала вызова в 9-1-1.
— Хорошо, я позвоню утром. Но я уверен, что это пустяк.
Произнося последние слова, я уже прикидывал, как буду скрывать все это от отцов. Машина была оформлена на мое имя, но страховку за нее платили они. Не говоря уже о слоне в комнате... или, скорее, в спальне. И это был не столько слон, сколько высокий, привлекательный солдат, чертовски заинтересованный в выполнении своего задания... И этим заданием был я.
Проигнорировав последовавшее молчание, я поставил кувшин обратно в холодильник и направился к шкафу в прихожей взять свой медицинский набор. Пока Зак спит, он не заметит, как я измерю ему температуру и послушаю сердечный ритм и грудную клетку, чтобы убедиться, что других проблем, кроме мигрени, нет.
Когда я зашел в спальню, света из коридора хватило увидеть, что мужчина еще в отключке. Насколько я мог судить, цвет его кожи немного улучшился, но мне все равно хотелось бы измерить ему давление, не разбудив.
Я подошел к изножью кровати, чтобы снять с Зака ботинки, и с удивлением заметил у него на ноге широкий шрам. При недостатке света его было трудно рассмотреть, поэтому я потрогал его рукой. Прикосновения были слишком интимными, слишком похожими на мои фантазии, в которых Зак позволял прикасаться к своему телу так, как мне действительно хотелось. Я отчаянно пытался напомнить себе, что это чисто медицинская процедура. Мне нужно было знать, каково его физическое состояние, чтобы правильно помочь.
Лжец.
Мои пальцы пробежались по волоскам на ноге, теплой и бугрящейся от мышц, пока не наткнулись на новые шрамы.
— Что с тобой случилось? — пробормотал я себе под нос.
Когда я в последний раз видел Зака, имел удовольствие случайно подсмотреть за ним, пока тот одевался. Это послужило толчком к тому, чтобы я привел в действие план, который вынашивал долгое время. Признаться старшему мужчине в своих чувствах. Я полюбовался его великолепным телом в течение нескольких секунд, прежде чем он заметил меня. И хотя на его коже были шрамы войны, я бы точно запомнил повреждение ноги, которое ощущал сейчас под пальцами.
Я мысленно свалил на медика внутри себя все, что далее собирался сделать, и вышел из спальни поставить фонарик на телефоне на самый слабый уровень. Вернувшись, я задрал штанину брюк Зака и увидел, что кожа от лодыжки до колена испещрена множеством шрамов. Сам сустав был покрыт швами, как ровными, так и различной формы. Кожа выглядела розовой и блестящей — свидетельство того, что рана была недавней и, вероятно, еще не зарубцевалась полностью. Обычный человек с таким повреждением колена не смог бы отлупить Дэвиса на парковке. Или примчаться с пистолетом в руках, увидев, как я впал в ступор возле машины.
Если только не был упрямым солдатом армии.
Участвовал ли он в боевых действиях? Может быть, это последствия взрыва самодельного взрывного устройства? Шрамы на голени определенно похожи на результат попадания осколков, но само колено выглядело, будто получило более серьезные повреждения. Огнестрельное ранение? А может, выстрел и осколки одновременно? Хирургические швы вокруг колена Зака были достаточно четкими.
Я провел пальцами по извилистым линиям, пытаясь представить себе боль от подобной травмы. Если бы его брату сообщили о боевом ранении, Джейк рассказал бы всем нам, потому что за эти годы мы стали одной семьей. Даже если бы он решил оставить все в тайне, мы бы поняли, что что-то не так, помимо обычных переживаний за брата после его очередного отъезда на службу. Как мы все тогда волновались...
Зак пошевелился во сне, еще сильнее прижался к моей ноге и выдохнул. Мне хотелось остаться с ним, лечь рядом, обхватить руками, чтобы крепко прижать к себе и забрать его боль. Но я был для него никем. Никем. Ребенком друга, вот и все.
Как можно осторожнее измерив жизненные показатели Зака, я заставил себя отодвинуться и уложить его под одеяло. Единственная поблажка, которую позволил себе, — снять с него ремень с кобурой и брюки, чтобы было удобнее спать. Если я и взглянул ненадолго, как мужчина выглядит в обтягивающих трусах-боксерах, что ж, это неотъемлемая часть работы парамедика. Никому не обязательно об этом знать. Я запихнул инструменты обратно в сумку и засунул ее под кровать на случай, если набор снова понадобится, когда буду проверять Зака через несколько часов. С намерением устроить себе постель на старом диване я вышел в гостиную, но увидел там Мин и Лию в разгар жаркого и страстного сеанса поцелуя.
Пришлось вернуться в свою комнату и подождать, пока девушки закончат. Я аккуратно устроился на кровати по другую сторону от Зака, но не решился включить свет или даже воспользоваться смартфоном, боясь его разбудить, поэтому было неудивительно, что сам заснул.
Удивительно было другое. Проснувшись, я обнаружил себя уткнувшимся носом в теплую футболку, пахнущую, как гребаный рай на земле. Я обхватывал рукой крепкое тело, а ногу перекинул через ногу Зака, и если бы не проснулся, то, наверное, очень скоро начал бы тискать его бедро.
Я услышал писк своего телефона и, не задумываясь, перегнулся через Зака, чтобы достать аппарат с тумбочки. Торопясь выключить его, я задел пальцами выключатель лампы. Я попытался погасить ее обратно, но вместо этого сдвинул всю тумбочку, в результате чего один из учебников с грохотом упал на пол. Не успел я среагировать, как тяжелая рука сжала меня за горло, пригвоздив к матрасу. Без доступа кислорода я стал задыхаться.
— Кто ты такой? — зарычал на меня Зак. Я не узнал его голос, и впервые с тех пор, как встретил мужчину, испугался его. — Где остальные?
Я пошевелил головой, не в силах втянуть в себя достаточно воздуха, чтобы произнести хоть слово.
— Сколько вас? — потребовал Зак, лихорадочно оглядывая комнату.
Яростное выражение его лица было просто невыносимо. Сердце почти выскочило из груди, когда я понял, что он меня совсем не узнает.
— Сколько? — крикнул он.
Меня охватил страх. Голос был достаточно громким, чтобы разбудить Мин и Лию. Я попытался произнести имя Зака, но тот слишком сильно сжал мое горло. Прошло несколько долгих секунд, и когда ни Мин, ни Лия не постучали в дверь, я испытал одновременно облегчение и ужас. Облегчение — от того, что девушки, скорее всего, решили пойти ночевать к Лии, а ужас — от того, что оказался полностью во власти Зака.
И в данный момент мужчина надо мной не был Заком.
Во всяком случае, не моим Заком.
Он был закаленным в боях солдатом, о котором я грезил множество бессонных ночей, переживая за него, когда он в очередной раз ушел служить своей стране.
— Мак! Теллер! Докладывайте!
Зак резко повернул голову вправо, словно ожидая увидеть там кого-то. Это стало еще одним доказательством того, о чем я уже догадывался.
— Зак, — попытался я выдавить из себя, но не смог произнести его имя полностью.
К моему удивлению, он немного ослабил хватку. Тут же легкие инстинктивно втянули в себя все возможные унции кислорода.
— Сколько? — повторил Зак, его голос звучал угрожающе. — Я в последний раз спрашиваю.
— Зак, — сумел прошептать я.
Глаза наполнили слезы, от одного только усилия произнести короткое имя у меня горело в горле. Но я знал, что мой голос был единственным шансом в данный момент... Это был единственный способ заставить Зака увидеть меня, а не того врага, которого мозг солдата пытался нарисовать на моём месте.
— Зак, пожалуйста...
Зак облокотился на мое тело и свободной рукой сжал мое запястье. Я почувствовал, как пальцы на шее немного ослабли, и, воспользовавшись моментом, сказал:
— Это я, Лаки. Мы... мы друзья. Твой брат, Джейк, знает моих отцов. Ты приехал сюда, чтобы убедиться... убедиться, что я в безопасности.
Я не был уверен, — последняя часть моего заявления или упоминание о брате Зака, — что-то из этого, казалось, наконец-то достигло цели. Давление на мое горло ослабло еще больше.
— Лаки? — пробурчал Зак, его голос звучал так же неестественно, как и мой собственный.
Паника в мужчине была очевидна. Я рискнул и протянул руку, чтобы погладить его по щеке, ощутив жесткость щетины.
— Это я, — заверил я его. — С тобой все в порядке. Мы оба в порядке.
— Лаки? — повторил Зак.
Его замешательство быстро перешло в неверие, затем в ужас.
— Нет! — закричал он и стал сползать с меня.
Я втянул в себя как можно больше воздуха, но тело не поддавалось приказам сесть. Мне оставалось только беспомощно лежать, наблюдая, как Зак все дальше и дальше отступал в глубину комнаты, пока спиной не врезался в стену. Я не мог разглядеть его лица, но это и не требовалось. Он снова и снова повторял мое имя, поднимая руки, чтобы обхватить голову, словно та была слишком тяжелой для собственного тела. Поэтому я точно знал, что Зак винит себя.
Его ужас придал мне силы, чтобы двигаться. Я скатился с кровати, чуть не ударившись об пол, но успел встать на ноги.
— Ты в порядке, Зак. Мы в порядке.
Зак покачал головой. Я никогда не видел его, да и вообще никого, таким расстроенным. Спотыкаясь, я бросился к нему, не уверенный, что добегу, не впечатавшись лицом в пол. К моему удивлению, сильные руки успели обхватить меня за талию, прежде чем я упал.
Зака неслабо трясло, несомненно, от адреналина, который все еще бурлил в жилах. Я забил на осторожность и обнял мужчину за шею.
— Все хорошо, просто сделай для меня глубокий вдох.
Зак проигнорировал мою просьбу, я повторил ее снова и отодвинулся, чтобы он мог видеть, как делаю такие же вдохи вместе с ним. Уязвимость в его глазах, когда он пытался выровнять дыхание, заставила мое сердце разбиться на миллион осколков. Я притянул его к себе и начал шептать на ухо всякую ерунду, в основном для того, чтобы успокоить, убедить что с нами обоими все в порядке. Он крепко держал меня за талию, а его теплое дыхание согревало мои ключицы. Я чувствовал, как ко мне возвращаются силы.
— Помнишь тот вечер, когда я пытался научить тебя кататься на лыжах? — спросил я. — И ты их сломал.
Зак сначала ничего не ответил, но, чем больше я рассказывал о вечере, когда по-настоящему в него влюбился, тем ровнее становилось его дыхание. Хватка ослабла, уже не было ощущения, что он держится за меня, как за спасательный круг. Еще минут пять я рассказывал обо всем, что было связано с тем вечером, каждый момент которого был отпечатан в моей голове.
— Ты сломал свою лыжу, — мягко прервал меня Зак как раз перед тем, как я собирался начать очередной бессмысленный рассказ.
— Ты наступил на кончик своей, — напомнил я.
— Не надо было подсовывать свои лыжи под мои.
— Я пытался удержать тебя, чтобы ты не скатился с холма и не приземлился на задницу!
Зак долго молчал, прежде чем откинуться назад, оставив между нами очень нежелательное пространство. Я увидел в его глазах, что снова теряю его, задолго до того, как он заговорил. Только не так, как потерял, когда он прижал меня к кровати.
— Может быть, падение на задницу заставило бы меня понять все гораздо раньше, — многозначительно произнес он.
Я прикусил нижнюю губу, когда руки Зака отпустили меня. Невозможно было игнорировать его невысказанное сообщение. Воспоминание об идеальной ночи под звездами превратилось в момент, когда я обнажил свою душу под омелой.
— Я люблю тебя, Зак.
Я полностью высвободился из объятий Зака, отступил назад не в силах удержаться, чтобы не обхватить себя руками за талию, и мысленно проклял себя за непроизвольную попытку имитировать его прикосновения, поэтому быстро опустил руки.
— Тебе нужно лечь. У тебя может закружиться голова, и ты потеряешь равновесие, или мигрень может вернуться...
— Я в порядке, — перебил Зак. — Мне не нужно, чтобы ты со мной нянчился...
— Нет, блядь, нужно! Если бы я этого не сделал, твоя задница валялась бы сейчас на улице, — я указал на кровать, — Ложись.
Это был совсем не тот тон и не те слова, что следовало сказать мужчине. Его глаза широко раскрылись, а затем прищурились.
— Заставь меня, малыш.
В этот момент мое тело словно подорвалось, я забыл о том, что он типа мой пациент и я должен быть с ним помягче. Я дернул его за руку, заставив вернуться на кровать, прежде чем он успел отойти от шока, вызванного моим поступком. Как только он понял, что происходит, стал бороться со мной, пока не вдавил меня в матрас. На этот раз в его глазах не было страха, а было что-то... другое.
Грудь вздымалась от напряжения, — я все еще боролся за преимущество. Футболка Зака задралась, и дорожка волос ниже его пупка заставила мой член отреагировать. Я втянул воздух и постарался вжаться бедрами в матрас, чтобы мужчина не заметил мой стояк.
— Что, блядь, происходит? — прорычал Зак. — Почему я нахожусь в твоей постели без гребаной одежды?
То, что он забыл об эпизоде, побудившем его напасть на меня, разозлило меня еще больше. У меня не хватало физической силы, чтобы сравниться с военным рейнджером, и я перешел к другому оружию, которое, надеялся, должно было помочь.
— Типун тебе на язык, Закари. Что бы сказали мои отцы, узнав, что ты так плохо влияешь на их драгоценного малыша?
В глазах Зака горел огонь, и от этого было трудно дышать. Я буквально наблюдал, как в его голове вращаются шестеренки.
— Ты оказал мне помощь, — сказал он, словно припоминая некоторые детали. — Ты... ты, блядь, слушал мое сердце стетоскопом и... — Он заглянул под кровать, где, как мне казалось, я неплохо спрятал свое палево. — Гигантская медицинская сумка? Лаки, что это?
Сердце пропустило удар.
— Ничего. Не твое дело.
Он изучал меня, как жука под лупой.
— Расскажи мне, — потребовал Зак, его голос упал до того низкого, сексуального тембра, который обычно заставлял меня выкладывать все начистоту.
В этот момент он посмотрел на мою шею и резко втянул воздух. Я воспользовался его минутным замешательством, чтобы высвободиться из-под его веса. Мы боролись до тех пор, пока Зак не оказался подо мной на кровати, а я — сверху на его заднице. Его идеальной, очень упругой заднице.
Блядь.
— Хочешь обменяться секретами? — выдохнул я ему в ухо. — Ты первый.
— Слезь с меня, — предупредил Зак сквозь стиснутые зубы.
Я бросил ему обратно его же слова, уже не заботясь о том, что будил зверя.
— Заставь меня.