Глава 2:: Сделка.
Он пришёл на следующее утро.
Тэхён. Без макияжа, без сценического образа, в серой толстовке и с рюкзаком за спиной. На пороге квартиры Чонгука он выглядел уставшим и отчуждённым, как будто сам до конца не верил, что пришёл.
— Ты не передумал? — спросил Чонгук.
— Передумал. Раз десять. — Тэхён пожал плечами. — Но, раз уж я здесь...
Чонгук отступил, впуская его. Просторная квартира утопала в мягком утреннем свете: стеклянные стены, дерево, минимализм и... пустота. Ни фотографий, ни безделушек. Словно здесь жил человек, который всё имел, кроме жизни.
— Комната справа. Можешь устроиться, как хочешь. — Чонгук говорил спокойно, даже немного сухо. Он знал, что не должен давить.
Тэхён прошёл мимо, не оглядываясь. И только когда за ним закрылась дверь, Чонгук выдохнул. Он не знал, чего ждал, но ощущение было, как будто началось нечто гораздо большее, чем просто "сделка".
Первую неделю они почти не разговаривали.
Тэхён жил тихо. Утром тренировался в гостиной — включал музыку в наушниках, разминался, растягивался. Иногда танцевал. Иногда — нет. Он был как ветер: здесь, но неприкасаемый. Вечерами сидел на балконе, курил, пил чай. Иногда ловил взгляд Чонгука — и сразу отводил.
Чонгук же вёл себя так, будто он гость в собственном доме. Он наблюдал, не вмешиваясь. Уважал границы. Даже если ему хотелось больше. Хотелось сказать: "ты можешь здесь быть собой", но понимал, что такие вещи не говорят — их доказывают.
Они договорились: раз в неделю — танец. Только для него. Без зрителей, без клуба. Тэхён выбрал вечер субботы.
И в ту субботу, ровно в 21:00, он вышел.
Без музыки. Без слов. В чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, и широких брюках. И начал танцевать.
Это был не шоу-номер. Это был вызов, исповедь и капкан в одном. Он двигался медленно, сдержанно, но в каждом повороте чувствовалась хищная грация. Его тело говорило: “Я знаю, чего ты хочешь. Но ты этого не получишь.”
Чонгук сидел в кресле, не моргая. Он чувствовал, как с каждым движением Тэхёна внутри что-то сжимается. Он не желал его. Он вожделел его. Но больше — он восхищался. Тэхён был искусством. И болью.
После танца Тэхён просто ушёл в комнату. Не сказал ни слова.
— Почему ты танцуешь? — спросил Чонгук пару дней спустя, на кухне. Он готовил кофе, а Тэхён сидел на подоконнике, закутавшись в плед.
— Потому что когда танцую, я живу.
— А в остальное время?
Тэхён усмехнулся, криво.
— Притворяюсь.
Было что-то странно честное в его голосе. Ни грусти, ни пафоса — только голая правда. И Чонгук почувствовал, как внутри щелкает очередной замок. Он не знал, чего именно хочет от этого человека. Но точно не тела. Он хотел... пульса. Реального.
На второй неделе они стали говорить больше.
Про музыку. Про одиночество. Про то, как Тэхён мечтал быть актёром, но жизнь выбрала за него иначе. Про то, как Чонгук каждый вечер приходил домой в пустую квартиру и включал телевизор не ради контента, а ради звука.
Они не сближались быстро. Но между ними появилось тепло. Словно хрупкий мост над пропастью.
Однажды Тэхён остался в гостиной дольше обычного. Сел рядом на диван, включил старый винил, и на пару минут оба забыли, что их соединяет странная "сделка".
— Хочешь знать, почему я согласился на этот месяц? — спросил он внезапно.
Чонгук повернулся к нему.
— Почему?
— Потому что ты — единственный, кто смотрел на меня не как на товар. Это было странно. Страшно. Но и... спокойно.
Они замолчали. Потом Тэхён встал,и произнёс:
— Но не привыкай. Я всё равно уйду.
И ушёл в комнату.
В ту ночь Чонгук не спал.
Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как в груди растёт нечто опасное. Не влюблённость. Не похоть. Что-то третье. То, чего он боялся даже больше.
Желание быть рядом. Без причин. Без условий. Просто быть.